Елена Александровна Помазуева 
Ворожея. Практика в провинции Камарг

Ворожея – 1

Текст предоставлен правообладателем http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=24399689
«Ворожея. Практика в провинции Камарг: Роман»: Альфа-книга; Альфа-книга; 2017
ISBN 978-5-9922-2436-8
Аннотация

Получив распределение после окончания Школы колдовства, целительства и ворожбы, будь готова к тому, чему тебя не учили. Ты – ворожея и должна отправиться к наставнице, чтобы научиться применять свои знания на практике. Но как можно было предположить, что наставницей окажется наставник – ворожей с непростым характером, а королевский судья привлечет к расследованию убийств?!

Елена Помазуева
Ворожея. Практика в провинции Камарг

© Помазуева Е. А., 2017
© Художественное оформление, «Издательство Альфа-книга», 2017

* * *

Глава 1

Среди девчонок царила веселая суета. Мы радовались окончанию Школы колдовства, целительства и ворожбы. На нас красовались беретки, отороченные яркими лентами с символикой факультетов, тисненной золотом. Темно-синие мантии из дорогой ткани, сколотые большими брошами на правом плече, ниспадали широкими фалдами, открывая шуршащие парчовые юбки вечерних платьев в пол. По протоколу сразу же после вручения дипломов и символов принадлежности к одной из полученных профессий состоится грандиозный бал. Приглашена была высшая знать и купечество нашего города, дабы мы могли пощеголять перед всеми нарядами.
Какая юная магичка устоит перед искушением подправить собственную внешность? Правильно, к концу первого курса мы сияли красотой, парни на улицах оборачивались нам вслед, и приглашения на свидания от поклонников сыпались серебристыми лепестками посланий, написанными второпях. К последнему курсу каждая находила свой образ, требующий минимальных затрат и усилий на его поддержание. Потому как, увы, утром, проспав побудку, многие выпускницы забывали навести марафет и мчались в своем естественном виде, распугивая по дороге прохожих.
Подтягивание хвостов по различным дисциплинам, подготовка к диплому и его защита отнимали уйму времени и сил. А ведь никто не отменял вечеринок, танцев до утра и свиданий! При этом надо было еще думать о будущей практике, рассчитать все так, чтобы сделать хорошую карьеру. Ведь символ принадлежности к профессии – диплом не гарантирует высокий доход. Придется доказывать, что молодой специалист чего-то стоит. Да и практики поднабраться не помешает!
Собственно, схема того, как выпускнику найти свое место в жизни, отработана давно. Школа в стране была хорошо известна, пользовалась поддержкой тех, кто ее уже окончил, сохраняла связь практически со всеми ворожеями, колдунами и целителями, которых регулярно приглашала преподавать, передавать свой опыт. Многие из них с готовностью отзывались на предложение взять на практику выпускников. Все были довольны и счастливы, особенно сегодня. Девчонки и парни возбужденно обсуждали защиту, а также будущую жизнь.
– Ты кого выбрала? – вцепилась я в руку подруги.
У нас с Эдит редкое единодушие. Мы понравились друг другу с первого дня знакомства. Правда, в самом начале случайно облились чернилами, костеря на чем свет стоит неуклюжую соседку, у которой руки не из того места растут. Но пока отмывали пальцы и застирывали одежду, спеша на первое построение, успели подружиться. Ко всему прочему, мы обе поступили на факультет ворожбы, и это нас окончательно сблизило.
– Метрессу Валанди, – ответила она с затаенной гордостью.
Я тихонечко хмыкнула. Вот ведь верткая девица! Сумела отхватить самую престижную практику! Попасть к метрессе Валанди мечтает каждая ворожея с первого дня обучения! Это же такая легендарная личность! У нее клиенты из высшего света, понятное дело, что в ее салоне можно завести нужные знакомства. Да и сама метресса помогает своим протеже неплохо устроиться.
– Хитрюга! – с полным осознанием важности этого факта ответила ей.
– А ты кого? – поинтересовалась Эдит.
– Эмири Броссар, – загадочно протянула в ответ.
– Кого? – немного рассеянно переспросила Эдит, кинув взгляд на трибуну, где собирался произносить речь директор школы.
– Эмири Броссар, – повторила я так же рассеянно.
– Это кто такая? – повернулась ко мне Эдит.
– Не знаю, она из Камарга, – отозвалась я и даже на цыпочки привстала, чтобы разглядеть все, что происходит на трибуне.
– И ты решилась ехать в такую дыру? – удивилась Эдит и дернула за локоть, обращая мое внимание на себя.
– И пусть! Подумаешь, Камарг! Зато у нее практика год за два засчитывается, – важно сообщила я. – Пока ты будешь весь положенный срок улыбаться и хлопотать вокруг своей патронессы, я уже закончу стажировку и прилично устроюсь!
Возможность начать поиски хорошо оплачиваемой работы на год раньше остальных меня необычайно привлекла. Мои честолюбивые планы имели широкий размах. Мамочка заводила полезные знакомства, в нужный момент похваляясь умницей-доченькой, которая вот-вот окончит знаменитую школу. Так что терять целый год на практике у ворожеи за стандартный оклад от школы не имело смысла. Дар у меня есть, развила его за время обучения прилично, а остальное можно подтянуть уже в процессе. Тем более я никогда не чуралась самообразования, не ограничиваясь обязательным программным курсом. Так что с одобрения любимой мамочки выбрала именно Камарг, несмотря на удаленность провинции.
– Клер, ты как всегда! Или все, или ничего. – Эдит покачала головой, но продолжала улыбаться.
– Тихо вы, болтушки! – шикнули на нас, потому что директор начал свою проникновенную речь.
– В этот день мы прощаемся с нашими выпускниками, – громким, хорошо поставленным баритоном заговорил директор, окончивший в свое время нашу же школу по специальности «колдовство». Ему непостижимым образом удавалось справляться со всем коллективом, начиная от преподавательского состава и заканчивая разношерстными учениками. – Вы покидаете эти стены для того, чтобы начать самостоятельную жизнь, и мы всегда будем рады вашим успехам! Здесь ваш дом, в любое время мы будем счастливы видеть вас. Поздравляю факультет колдунов, окончивших обучение! Хира!
– Хира! – раздалось дружно со стороны парней.
В воздух взлетели черные береты с серебряной вышивкой символики факультета колдовства.
– Поздравляю факультет целителей! Хира!
– Хира!
Пространство над головами заполнилось зелеными беретами с изображением белого клевера. Дружный возглас ударил по ушам звонким разноголосьем. Целителям приходилось тяжелее всего во время обучения. Если колдовство считалось боевым искусством, и на этом факультете в основном учились парни, то зеленые береты с красивой вышивкой носили те, кто готов был помогать людям в излечении различных хворей. Меня на такой подвиг не потянуло, вполне хватило общего курса оказания первой помощи. Другое дело – благородное мастерство ворожбы. Вот где можно развернуться и найти состоятельных заказчиков, желающих получить предсказание будущего и не скупящихся на оплату таких услуг.
– С особым чувством радости поздравляю с окончанием обучения факультет ворожбы! – произнес директор, вызвав веселое хихиканье в рядах девчонок.
Всем известно, когда у ворожей проявляется дар, а потом начинается обучение, каждая хочет использовать приобретенные знания себе во благо. Не секрет, что на двери каждой аудитории стоят заклинания, оберегающие от ворожбы и предсказаний. Но всем хочется их обойти и стать уникальным учеником! Прослыть в стенах школы тем, кто сумел вскрыть защиту. Эти атаки повторялись с завидной регулярностью перед приближением экзаменов, то есть аккурат к концу каждого полугодия. Так что радость от прощания с самым беспокойным факультетом была всем понятна. Хорошо, что директор на нас зла не держал, с пониманием относясь к энтузиазму ворожей. Наверное, сказывался немалый преподавательский опыт. Все же он два десятилетия руководил нашей школой!
Темно-синие беретки взлетели вверх под дружные выкрики «Хира!». Это слово используется практически во всех заклинаниях как закрепляющее. Означает конец и одновременно начало действия. Неудивительно, что директор именно этим важным для каждого мага словом закончил свою речь. Он подчеркивал, что обучение завершилось, и в то же время говорил, что наступает новый этап в нашей жизни – самостоятельность. Пусть практика за пределами школы будет ограничивать еще два года всех выпускников, но все же мы теперь дипломированные молодые специалисты. А это звучит гордо!

Выпускной бал, к которому старательно готовились и подбирали не только наряды, но и образы, проходил в актовом зале. Сквозь распахнутые окна вливался прохладный вечерний воздух. А живая музыка лучшего оркестра, ангажированного на всю ночь, словно окрашивалась магией, создавая фантасмагорические образы между танцующими парами. На этом празднике царили ворожба и колдовство.
Родители уехали домой сразу после вручения нам свитков с дипломами – символами принадлежности к профессии, а также договоров на прохождение практики, уже подписанных у метрессы Моари – секретаря директора.
Изрядно поднадоевшая за годы обучения мантия давно откинута вместе с береткой, а лазурное платье из парчовой ткани шуршит длинной юбкой в такт веселой мелодии.
– Клер, зря ты решила уехать в Камарг! Это так далеко от столицы, – в очередной раз затянул Ромал.
В последние полгода мы с ним встречались, и мой ворожейный шар предсказал, что намерения у парня, закончившего факультет колдовства, самые серьезные. Мне это льстило, но связывать свою жизнь браком, едва окончив школу, не хотелось. Решение уехать в далекую провинцию Камарг, конечно, не имело отношения к моему нежеланию выходить замуж, но решало и эту проблему. Мне хотелось собственной практики, обеспеченного будущего, а не жизни по схеме «дом-дети-хозяйство». Ромал с отличием окончил школу и считался одним из лучших на своем факультете, да и практику выбрал в столице. Так что о будущем, как он в очередной раз подчеркивал, можно не беспокоиться. Но Эдит права: мне нужно все и по максимуму!
– Зато моя практика закончится раньше твоей! – мило улыбнулась в ответ я.
– И ты вернешься в столицу? – спросил Ромал.
– Обязательно! Всего-то год у тролля на куличках, а потом свобода! – мечтательно ответила ему.
– Но это так далеко! – вновь затянул привычную шарманку Ромал.
– Что означают расстояния для нас с тобой? – Я бросила на него кокетливый взгляд, взмахнув при этом ресничками.
Вот глаза – предмет моей особой гордости! Они у меня чуть раскосые, темно-зеленые, с длиннющими и густыми черными ресницами. Мне говорили, будто издалека кажется, что я кареглазая. Но с помощью магии я немного подправила цвет, сделав его светлее, а ресницам прибавила длины и объема. Эффект получился потрясающий! Мои глазищи заставляли многих парней задерживать на мне взгляд, так что отбоя от кавалеров не было. Впрочем, остальные девчонки тоже умели сделать свою внешность запоминающейся.
Парни к таким ухищрениям не прибегали, все силы отдавая оттачиванию мастерства. Большинство стремились сделать карьеру в армии, потому отрабатывали не только заклинания, но и много времени проводили на полигонах. Черная, с серебряной вышивкой форма факультета великолепно смотрелась на их мускулистых телах, заставляя трепетать девичьи сердца.
Да что там говорить! За четыре года обучения сама неоднократно не могла уснуть по ночам, вспоминая выразительные глаза колдунов. Причем каждый раз считала, что вот это и есть самая настоящая любовь до конца жизни! Но время проходило, увлечение пропадало, и мне вновь грезились колдовские глаза очередного парня, встреченного в стенах школы.
– Для меня расстояние ничего не значит. А для тебя? – нахмурился Ромал.
Вот ведь настойчивый!
– Мой ворожейный шар всегда покажет, чем ты занимаешься. И одинокая жизнь в далеком Камарге скрасится твоим присутствием, – мягко проговорила, грациозно изгибаясь в его крепких, практически стальных объятиях.
После таких слов Ромал напрягся. Разумеется! Кому понравится, если за ним в любой момент могут подсмотреть и узнать, чем он занимается? Собственно, я специально напомнила, что всегда узнаю, где он и с кем. Пусть лишний раз подумает, настолько ли хорошая идея взять в жены ворожею. Может, одумается и выберет какую-нибудь другую приличную девушку, полностью лишенную магического дара? Она будет печь пироги, воспитывать детей и преданно ждать бравого вояку со службы. Колдуну несложно добиться взаимности любой молодой особы. У меня же на ближайшее время несколько иные планы.
– Про шар я помню, – коротко отозвался Ромал. – Только вот будешь ли ты обращаться к нему, чтобы посмотреть на меня?
Вот привязался! Если он мне прямо сейчас сделает предложение, то не удержусь и отправлю его прямой дорогой по известному адресу – непосредственно к троллю в берлогу.
– Я же буду скучать, – сделав над собой усилие, улыбнулась в ответ.
– Очень на это надеюсь, – произнес Ромал под последние такты музыки, заканчивая танец.
Я присела перед ним в реверансе, поблагодарив за танец, и поспешила покинуть настойчивого ухажера. Нет, к троллю все! Уеду в Камарг и выброшу Ромала из головы. Как сон, как легкое помутнение рассудка во время обучения.
Эдит как раз прощалась со своим партнером по танцу, что-то томно ему пообещав. Об этом я догадалась по блеску в ее глазах. Ох, ворожея! Никогда не исправится! Так до конца своих дней и будет разбивать мужские сердца, даря надежду одним лишь взглядом.
– Эдит! – громким шепотом произнесла я и дернула ее за локоть.
– Ах, Ренгал, простите, тут моей подруге срочно требуется помощь. Клер, надеюсь, все живы? Не случилось ничего непоправимого? – с преувеличенным беспокойством начала закидывать меня вопросами Эдит.
– И ты тоже? – прыснула я со смеху. – А я думала, что только мне нелегко отделаться от своего кавалера.
– Что ты, Клер! Ты подошла так вовремя! Уже не знала, что еще сказать, чтобы отказаться от лестного предложения прогуляться по парку, – выдохнула с облегчением Эдит.
– Поду-у-умаешь, – протянула я, – могла бы и пройтись! Ренгал влюблен в тебя еще со второго курса.
– Он зануда!
Эдит в сердцах топнула ножкой в элегантной туфельке на невысоком каблучке по паркетному полу, отчего звуки музыки, окрашенные магией, испуганно колыхнулись от нас прочь.
– Я вот опасалась, что мне предложение руки и сердца сделают, а ты пару раз поцеловаться «под светом серебристой луны» отказываешься, – процитировала я излюбленное выражение всех колдунов.
Нет у парней воображения – с этим ничего не поделаешь! Кто-то один придумал или, вернее всего, подсказал, и отважные боевые маги этой фразой про серебристую луну романтично соблазняли сокурсниц, вызывая среди нас взрывы смеха. Мы рассказывали друг другу о предложениях парней, посмеиваясь над однобокостью их мышления, но при этом соблюдали женскую солидарность и не просвещали кавалеров о нашей осведомленности, получая от этого особое удовольствие.
Шумных разборок между парнями и девчонками было достаточно – на то мы и маги, чтобы взрываться по любому поводу. Но опытные учителя справлялись с нашим обучением и воспитанием. Строгие правила предписывали не выходить из общежития после полуночи, за этим следили призраки, патрулирующие территорию, что ничуть не мешало нам влюбляться и заводить романы. А уж прогулки «под светом серебристой луны» являлись неотъемлемой частью жизни ворожей, целителей и колдунов.
– Не напоминай! – рыкнула в ответ Эдит.
Вот, пожалуйста! Подруга злится на целителя, предложившего свидание в саду, а недовольство изливает на меня. Впрочем, после танца с Ромалом я Эдит понимала и искренне ей сочувствовала.
Я и Эдит твердо решили – сначала карьера и хороший доходный бизнес, а уж потом семья и дети. Мы слишком молоды и талантливы, чтобы зарываться в быте, становясь полностью зависимыми от мужей. Парни, конечно, тоже амбициозны и постараются добиться лучшего места в жизни, но ворожея, набравшая приличную клиентуру, может быть вполне независимой.
– Не буду, – от всей души пообещала подруге.

– Клер, доченька, обязательно отправляй весточку каждую неделю. Не забывай про родителей! – в сотый раз говорила мама, усадив меня в почтовый дилижанс.
– Хорошо, мамочка, обещаю, не забуду, – в очередной раз отозвалась я, успокаивая встревоженную родительницу.
Семейные проводы затянулись. Отец стоял рядом, и только по выражению глаз можно было понять, что суровый колдун переживает за свою молодую и чрезвычайно хорошенькую дочь. Но даже он не может спорить с системой и запрещать отъезд на практику.
Закон твердо прописывает это положение: либо отрабатываешь положенный срок, либо лишаешься диплома и соответственно возможности начать свое дело. Таким проштрафившимся магам еще и дар ограничивают, чтобы не могли им пользоваться, а это снижает социальный статус и приравнивает к обычным людям. На зажжение светлячков или слабый телекинез сил хватит, но не более.
Мамочка же не скрывала беспокойства. Она набралась слухов о самой дальней провинции, граничащей со степями, где живут варвары, и теперь уже не считала мою идею «год за два» такой уж удачной. Ей чудилось, что меня непременно похитят, утащат в степь, чтобы сделать двадцатой женой кочевника, или я подхвачу нехорошую болезнь, занесенную ветрами с жарких земель, где зараза множится и расползается во все стороны. Заверения отца, что на границе стоит магический кордон, защищающий как от проникновения варваров, так и от эпидемий, не утешали обеспокоенную родительницу.
О чем говорить, если я тоже начала сомневаться в правильности своего решения, узнав об ожидающих меня опасностях, но отменить уже ничего невозможно. Едва поставила подпись на свитке, как магия закрепила трудовой договор, на мое имя открылся счет, и послание ворожее, ожидающей практикантку, улетело серебристым лепестком, растворившись в пространстве. Обратной дороги нет! Так что, собрав волю в кулак, я утешала мамочку, посматривала на отца и улыбалась младшей сестренке, испуганно прижавшейся к ноге родителя.
– Заканчивайте сырость разводить, метресса! – грубовато прикрикнул кучер на маму.
Отец зыркнул на сурового мужичка, вскарабкавшегося на облучок, но промолчал. Я еще раз крепко прижала мамочку к себе, а затем решительно откинулась на спинку сиденья и раскрыла ажурный зонтик. Из-за жары верх дилижанса был опущен, позволяя пассажирам вдыхать горячий воздух, но при этом не париться в душных, прогретых солнцем стенках повозки.
– Да-да, – всхлипнула, соглашаясь с замечанием кучера, мамочка и сунула кружевной платочек под нос, стараясь сдержаться и не разреветься в очередной раз. Все же жена колдуна не должна выражать на людях сильные эмоции!
– Но! Милаи-и-и! – прикрикнул возница на лошадей, понуро жевавших травку, и взмахнул поводьями.
Дилижанс лениво скрипнул и тронулся в путь. Я качнулась от этого движения, бодро улыбнулась родственникам и уперлась взглядом в спину кучера. Кажется, в ближайшие четыре дня, что придется провести в дороге, это станет единственным развлечением – разглядывать широкую спину мужчины в рубашке из простой ткани грязновато-коричневого цвета.
– Клерка! – пискнула вслед сестренка.
– Милька! – обернувшись, махнула ей рукой.
Через год она подрастет и станет еще больше похожа на отца. Уже сейчас заметен колдовской огонек в ее серых, почти стального цвета глазах, а губы знакомо складываются в твердую полоску, говорящую об упрямом характере. Подрастет и поступит в школу на факультет колдовства. Девчонок туда, конечно, берут с неохотой, но Милька точно пробьется – характер-то папенькин!
Ворота постоялого двора остались позади. Дорога потянулась вдоль улочки с тесно стоящими деревянными, местами скособоченными домами. По городу дилижанс ехал не торопясь – прохожие, зазевавшись, часто выскакивали на булыжную мостовую. А потому опытный возница не спешил, разумно считая, что время можно нагнать уже за пределами городской стены.

Глава 2

Если в городе на нас иногда падали тени от домов, высоких башен монастырей и храмов, то за городскими воротами на головы обрушилось послеполуденное солнце. Отчего отправление в провинцию Камарг назначено на четыре часа, осталось мне неведомо. Но подозреваю, лишь для того, чтобы пассажиры могли полной грудью вдыхать сухой, раскаленный за день воздух.
Пыль на дороге клубилась желтовато-коричневым облаком, взлетая под копытами и окутывая бабки лошадей. Встречные повозки, нагруженные мешками, бочками, дровами и углем, выстроившись в нестройный ряд, торопились в город, стремясь укрыться от пекла. Ни одного жалкого деревца или реденького кустика не росло поблизости. Насколько хватало глаз, в южном направлении тянулась только широкая брусчатая дорога, берущая начало от городских ворот.
Ажурный зонтик, раскрытый над моей головой, спасал от палящих солнечных лучей лишь отчасти. От булыжников, прогретых до такой степени, что вполне могли зашипеть, попади на них вода, поднимался сухой жар, который, соединяясь с клубами пыли, не позволял сделать глубокий вдох. Да и не хотелось загонять внутрь себя горячий воздух.
Я дернула за округлый вырез летнего серо-голубого платья, словно это могло остудить вспотевшую кожу, а затем поймала заинтересованный взгляд прищуренных глаз мужчины средних лет, сидевшего рядом со своей полной супругой. Опустила руку, понимая всю бессмысленность этого жеста, – только лишнее внимание привлеку.
Первые минуты дороги соседи так же, как и я, вздыхали, ерзали, стараясь поудобнее устроиться. Женщина слева, прижимающая к животу корзинку со снедью, пыталась спрятаться в тени моего зонтика, невольно соприкасаясь влажной кожей с моей рукой. Но, встретив мой сердитый взгляд, недвусмысленно демонстрирующий неодобрение, отпрянула и прошептала простенький оберег от дурного глаза. Я внутренне хмыкнула. Пусть! Лишь бы не дышала в мою сторону! Слишком жарко, чтобы терпеть неприятное соседство.
Постепенно все смирились со своей участью. Кто-то надвинул шляпу на глаза, а то и вовсе смежил веки, женщины из простых укрылись косынками, а благородные обмахивались платочками. В этой компании ажурный зонтик был только у меня. Мама недавно заказала модную новинку в столице, и теперь этот аксессуар пригодился.
Пришлось не меньше часа покрываться липким потом на солнцепеке, пока открытый дилижанс неторопливо подкатил к просеке. По распоряжению градоначальника вся округа вычищалась от растительности. Впрочем, из-за такого решения никто не возмущался – еще не стерлись воспоминания о войне, прокатившейся по нашему краю два десятилетия назад. Тогда король Хильберт – правитель соседнего государства Интуалии обиделся на отказ нашего суверена открыть ему торговый путь к морю и вторгся на нашу землю. Затянувшиеся военные действия нанесли серьезный урон государству, и все же королю Эдуарду удалось одержать победу и откинуть захватчика на прежние границы.
Историю у нас преподавал мэтр Жан, увлекавшийся не только современностью, но и далекой древностью. И ни в чем не повинные ученики школы расплачивались за его интерес, изучая не только подвиги нынешнего правителя, но и деяния давно почивших предков. Вот кто сразу сообразит, что делал король Хрумт Сердитый в третьем году от сотворения мира, в то время как степняки выжигали южные провинции? Резкие скачки из настоящего в прошлое были обычным явлением для преподавателя истории и вгоняли нас в состояние оторопелости и легкого шока. Кстати, король Хрумт Сердитый в тот год подписывал торговый договор с королем Трианом, правящим своими дикими племенами. Именно мне пришлось отвечать на этот вопрос, напрягая мозг и вылавливая из закромов памяти все знания, вколоченные туда усердным преподавателем. Мэтр Жан обладал слабым магическим даром, но при этом удивительной способностью помогать ученицам, занятым мыслями о кавалерах, запоминать свой предмет. Признаться, даже не представляю, чем могут помочь в будущей жизни сведения о далеких и не очень прошедших событиях. Но учить историю приходилось каждой ворожее, не только мне.
Собственно, именно из-за последней войны, унесшей столько жизней, вокруг каждого города и поселения оставлялось открытое пространство, чтобы стражники могли заблаговременно известить о приближении противника. С одной стороны, это правильно, но, страдая под жарким солнцем в дилижансе с открытым верхом, наверное, каждый пассажир поминал градоначальника недобрым словом. Впрочем, как только мы въехали на просеку реденького лесочка, дававшего пусть и негустую, но все же тень, у всех вырвался вздох облегчения.
Еще несколько часов мы катили по накатанной грунтовой дороге. Лес тем временем становился все гуще, деревья выше, ветки почти дотягивались до своих соседей через дорогу. Прохлада под кронами позволяла дышать полной грудью воздухом, наполненным древесными и цветочными ароматами.
Блаженно прикрыв глаза и втягивая в себя смесь запахов леса, пыльной дороги, духо́в соседок и лошадиного пота, я сложила ажурный зонтик и откинулась на спинку сиденья. Поездка предстояла долгая и утомительная. Если бы не мой максимализм, то я сейчас спокойно бы пила прохладный взвар в доме ворожеи из родного города.
Хотела ли бы я что-то изменить, если бы представилась такая возможность? Нет. Моя практика – это реальный шанс закончить обучение раньше всех и открыть свое дело. Теоретических знаний хватало, осталось под крылышком опытной ворожеи набраться опыта и стать абсолютно независимой. Тем более что мое стремление поддерживали любящие родители. Конечно, они будут присматривать за мной и моим делом, рекомендовать знакомым, но все же, я в этом уверена, позволят развиваться самостоятельно.
Ритмичные покачивания на рессорах расслабляли, и дремота подступила неожиданно. Впрочем, остальные пассажиры также клевали носом. И в этот момент кучер запел хриплым, ломающим все представления о музыкальной гармонии голосом. К трудностям путешествия прибавилось терзание слуха. Я болезненно поморщилась и сквозь полуприкрытые веки посмотрела на спутников. Похоже, на них пение деревенского мужика никак не повлияло. Получается, что мучиться всю дорогу от фальшивого напева придется только мне. Хотя унылая песня разогнала дремоту и я перевела взгляд на проплывающий мимо нас лес.
Вечернее солнце теперь подглядывало за нами через деревья, проникая сквозь замершую листву, не тревожимую ни малейшим дуновением ветерка. День клонился к своему завершению, а дорога вилась меж высоких стволов и раскидистых ягодных кустов.
Мои соседи тоже приободрились от невеселого музыкального сопровождения, и вскоре до меня начали доноситься негромкие реплики.
– Хлеба я прихватила, на постоялом дворе можно будет сэкономить на ужине, – произнесла полноватая соседка, пытавшаяся в начале пути укрыться в тени моего зонтика.
– Как это остаться без ужина? – возмутился ее пожилой спутник с благородной сединой под соломенной шляпой с короткими полями.
– Тебе все лишь бы о еде думать! – укорила его супруга.
– Я не собираюсь ложиться спать на голодный желудок, – категорически заявил мужчина.
– Дорогая, твоя сумочка уперлась мне в бок, убери ее, пожалуйста, – произнес мужчина, сидящий напротив меня.
– В этом дилижансе так трясет! – ответила своему благоверному молодая женщина и робко улыбнулась, поправляя небольшой ридикюль на коленях.
– Ночь будет прохладной, – донеслось из дальнего угла дилижанса.
Голос показался знакомым, и я постаралась рассмотреть говорившего. Точно, так и есть! Мэтр Базен обращался к дочери, притихшей рядом с ним. Мужчина небольшого роста, он уместился, так же, как и я, в угловом сиденье, только с противоположной стороны, и разговаривал с Мариэль. Девушку я знала, хоть и не так близко, как ее отца. Мэтра Базена часто встречала в школе, куда его вызывали для ремонта после того, как кто-то из учеников в очередной раз что-то взрывал или разносил, не справившись с магической силой. Что ж, теперь у меня хотя бы будут собеседники в дороге! Этой новости я обрадовалась и пообещала себе, что попрошусь пересесть к ним. Все же Мариэль моя сверстница, так что тему для беседы найдем!

Четыре дня пути пролетели незаметно. Мариэль и правда оказалась прекрасной собеседницей. У нее не было магии, но мы нашли темы для разговоров. Мэтр Базен поощрял наше знакомство и все заботы о ночлеге и пропитании взял на себя, уверяя, что ему нетрудно приглядывать за двумя молодыми метрессами. Оплачивала свои расходы я, разумеется, самостоятельно, что мне чрезвычайно нравилось и подготавливало к независимой жизни. И все же было спокойнее путешествовать рядом с отцом и дочерью. В конце концов мы расстались хорошими подругами, обменявшись адресами для переписки.
– Клер, до встречи! Обязательно напишу, как только приеду на место! – крикнула Мариэль из дилижанса, обдавшего меня клубами пыли, поднявшимися из-под копыт лошадей и колес.
– Буду ждать! – ответила новой подруге и, вскинув руку, помахала на прощанье, стараясь не задохнуться во время крика.
Пыль медленно оседала на меня, багаж, сложенный пирамидкой прямо на земле, и дорогу с куцей травкой у обочины. Я обвела взглядом унылый пейзаж, отнюдь не внушающий восторга. В Арте из дилижанса вышла я одна, остальные пассажиры направлялись дальше – в Дубье, славящийся огромными рынками. Столица провинции находилась на пересечении нескольких торговых путей, и часто в Дубье можно было встретить жителей разных королевств, приехавших для заключения выгодных сделок.
Небольшой городок Арт, расположенный в нескольких лье от границы с варварами, негостеприимно распростер передо мной свои кривые улочки. Выбоины на дорогах (во время дождей они, скорее всего, наполняются водой и не позволяют продвигаться пешеходам, для которых нет специальных дорожек), забрызганные серо-коричневой грязью заборы, унылые, одиноко стоящие плодовые деревья во дворах – все говорило о том, что год практики дастся мне тяжело. Привыкшая к чистоте и порядку родного города, где губернатор строго приглядывал за всем и не допускал промахов и безалаберности, я невзлюбила Арт с первого взгляда.
Еще раз прошлась взглядом вдоль улицы, стараясь не обращать внимания на царившую вокруг грязь. Пыталась найти того, к кому можно обратиться за помощью. Но в знойном городе, расположенном еще южнее, чем мой родной Тулус, не было видно ни одного живого существа. Наверное, все попрятались в тень, чтобы переждать вечерний зной. И только я торчала на пустынной дороге с высящейся за спиной пирамидкой из багажа.
Когда позади меня скрипнула дверь постоялого двора, я заторопилась в ту сторону, надеясь, что мне помогут в поисках Эмири Броссар.
– Послушайте! – крикнула, подхватив длинный подол платья и пытаясь догнать мелькнувшую фигуру. – Погодите!
Мужчина остановился в узкой полосе тени, падавшей от соломенной крыши дома. Его простая домотканая рубашка промокла от пота, и резкий запах заставил затормозить гораздо раньше, чем успела войти в спасительную прохладу. Нет уж! Лучше остаться под палящим солнцем, чем задохнуться от непередаваемого амбре. Вскинула ажурный зонтик и раскрыла над головой, чем привела в недоумение потенциальный источник информации.
– Подскажите, пожалуйста, как мне найти Эмири Броссар? – произнесла я, желая побыстрее вернуться к покинутым вещам.
– Ворожея? – спросил мужчина и даже сделал шаг назад.
– Да-да, – торопливо подтвердила я. – Где мне найти ее дом?
– Ее? – хмыкнул собеседник, но все же ответил: – Надоть пройти по улице, а там, за зеленым забором, свернуть направо. – При этом мужик махнул рукой почему-то налево от себя. – Затем по мосточку, тропинка приведет дальше, за околицу.
– Значит, прямо, направо, по мосту и околица, – повторила ориентиры необходимого места.
– Ага, – радостно и широко улыбнулся мужик. – Дом такой… – Он покрутил перед собой кистями рук, словно пытался наглядно изобразить искомое мной строение. – Приметный, в общем. Найдете, метресса!
– Спасибо за помощь, – искренне поблагодарила я.
Уже собираясь уходить, вспомнила о багаже.
– Можно вас еще об одном одолжении попросить?
– Чаво еще? – спросил собеседник.
– У меня багаж. Может кто-то помочь отнести его к дому метрессы Броссар? – Отступила в сторону, чтобы мужчина мог увидеть сиротливую пирамидку моих вещей.
– Так чего ж не помочь? За две медяшки снесу, – согласился он и колоритно пахнул в мою сторону чесноком и потом.
– Хорошо-хорошо. – Я заторопилась к вещам, всем своим видом демонстрируя, что очень хочу поскорее добраться до дома ворожеи. – Оплачу сразу же, как принесете мои вещи к дому метрессы Броссар.
Мужик вновь крякнул, и на его лице расплылась довольная улыбка, продемонстрировавшая желтизну зубов и отсутствие одного резца в верхнем ряду.
– И за одну медяшку снесу, но с условием, – донеслось вслед, едва я развернулась к собеседнику спиной.
– Какое еще условие? – тут же вскинулась я, подозревая что-то нехорошее.
– Если вы ворожею при мне назовете метрессой, – радостно осклабился мужчина.
– Хорошо, – протянула я, пытаясь сообразить, в чем подвох столь щедрого предложения.
Однако солнце жарило немилосердно, даже тень от модной столичной новинки не спасала, а потому задерживаться на открытом пространстве не было никакого желания. В конце концов, мне непринципиально. Могу и две медяшки заплатить, если что-то не понравится. Зато буду полностью в расчете с желтозубым.
Мужчина ловко ухватил мои дорожные сумки, причем каким-то необъяснимым образом смог забрать их все сразу, и поспешил за мной. Оставлять незнакомца одного с моим багажом я не собиралась, но в то же время находиться в непосредственной близости от исходящего от него тяжелого духа не хотелось. Потому постаралась увеличить между нами расстояние.
Спутник пытался еще что-то сказать, но я торопливо кивала и спешила в указанном направлении, всей душой желая принять ванну, смыть с себя четырехдневную дорожную пыль и переодеться во все свежее. Уверена, что метресса Эмири Броссар предоставит мне удобства даже в таком захолустье. Ведь у нее обязательно должна быть магия, при этом ворожея окончила нашу школу, а значит, вполне способна обеспечить себе достойное проживание.
Указания оказались практически верными. В конце извилистой улочки с запыленными деревьями, повернув направо, я ничего не увидела. Зато слева от предсказанного забора с облезлой зеленой краской узрела некое сооружение, отдаленно напоминающее мостик, как окрестил его местный. Затормозила в нерешительности и оглянулась. Позади навьюченный поклажей шествовал желтозубый. Так, значит, мне нужно перебраться через вот эти жерди, незнамо каким чудом еще держащиеся вместе?
– Простите, милейший, – все же рискнула спросить я, дезориентированная расположением моста совсем с другой стороны, чем было указано. – А почему вы сказали, что мостик справа, если он находится слева?
– Так я так и сказал, – он мотнул моими дорожными сумками влево, – справа.
– Это как бы слева. – Я еще раз нерешительно посмотрела на сомнительные жерди и для убедительности продемонстрировала левую руку.
– Не знаю, как там у вас в столицах, а у нас идут туда, куда показывают, – нахмурился спутник.
– Ясно, – кивнула головой, дабы прервать интеллектуальный спор в зародыше.
– Ясно ей! – фыркнул недовольно мой носильщик. – Приехала из столицы и еще указывает туть!
Объяснять, что школа находится вовсе не в столице, я не собиралась. Главное, направление выяснила, а остальное не имеет смысла. Но, как оказалось, я рано обрадовалась.
Каблучки туфелек отказывались держаться на округлых жердях, с каждым шагом соскальзывая в широкие щели. Хлюпающая жижа болотного цвета под мостиком неприятно расходилась кругами. Балансируя зонтиком, подхватила подол летнего платья и, приоткрыв ноги до середины лодыжек, чтобы иметь возможность быстро передвигаться, я все же сумела преодолеть преграду. Развернулась к спутнику и нахмурилась, резко одернув юбку. Желтозубый нахал довольно скалился, рассматривая все, что до сего момента было ему доступно.
– Так что же вы? – прикрикнула на него, поторапливая нерасторопного помощника.
– Лихо вы это!
Мужчина раскинул руки в стороны и стал извиваться всем телом, показывая меня со стороны.
– Сумки не уроните! – цыкнула, прерывая демонстрацию моих способностей в исполнении носильщика.
– Та че им сдеется? – Он поджал губы и легко перешагнул болотистый ручеек рядом с жердями, не рискуя повторять мой подвиг.
Эх, жалко, сама не догадалась так сделать! Тогда бы не пришлось развлекать желтозубого!
Тропинка была утрамбованная и ухоженная. Сдается мне, ею часто пользуются, иначе бы зеленые плети травы давно бы ее затянули. А так, пусть и извивалась, но все же идти по ней было можно. Городок удалялся, худосочные деревья заброшенного сада попадались все чаще. Я неуверенно обернулась к спутнику, молчаливо спрашивая совета. Он же, замолчавший на солнцепеке и не проявляющий больше желания поддерживать разговор, кивнул, одобряя выбранное направление.
Околица закончилась. Об этом я догадалась по той тишине, что разлилась вокруг. Только оглушительно стрекотали кузнечики, словно возмущаясь сухостью воздуха и маревом. Кажется, даже птицы отказывались перекликаться в такую жару!
– Долго еще? – устало спросила я.
– Та не, – протянул мужчина в ответ, – щас за той сосенкой найдете свою ворожею, – отчего-то радостно улыбнулся он.
Разбираться в том, что так обрадовало моего спутника, не было никаких сил, а потому лишь прибавила шаг, чтобы быстрее оказаться под крышей гостеприимного дома. Указанная сосенка, служащая ориентиром, закрывала обзор, поскольку росла на пригорке. Тропинка обогнула деревце, и я невольно остановилась.
Передо мной раскинулось небольшое чистейшее озеро. Блики солнца играли на зеркальной поверхности, дробясь и множась, заставляя прищуриваться, чтобы рассмотреть строение. Дом действительно оказался необычным. Он был деревянный, стоял на сваях, а к двери вела тропинка-мостик, начинающаяся на пологом берегу. Оттого, что из-за яркого света пришлось прикрыть веки, жилище ворожеи казалось парящим над водой. Пологие холмы, окружавшие водную гладь, поросли невысокими деревьями с буйной листвой. Сочного зеленого цвета трава расстилалась густым ковром по покатым берегам, крохотные соцветия полевых цветов яркими пятнами были разбросаны вокруг, гармонично дополняя пейзаж. Я думала, что в южной провинции, кроме засохшей грязи, истоптанной в пыль человеческими ногами, ничего не увижу, однако картина, открывшаяся передо мной, заставила затаить дыхание от восторга.

Глава 3

– И долго будем здесь стоять? – буркнул мой носильщик, оборвав чудесный момент созерцания.
Отвечать не хотелось. Прохлада, исходящая от воды, манила. Я заторопилась по дорожке, что вела точно к мостику в дом. Приподняла подол юбки чуть выше, стараясь шагать широко. Зонтик над головой покачивался в такт моим движениям.
– Эмири! – гаркнул неожиданно мужик над моим ухом, едва нога ступила на первую дощечку. – К тебе столичная метресса приехала!
– Что ж вы так орете? – поморщилась я, едва не оглохнув.
– Лучше крикнуть отсюда, чем получить зарядом в лоб. Я, знаешь ли, ученый уже, – произнес мужчина, замерев перед мостиком.
– Глупости! – отрезала я. – Кто станет кидаться магией в гостей?
– Эмири не любит гостей, – возразил он.
– До такой степени, что атакует их магией? – улыбнулась спутнику. – Не наговаривайте на уважаемую метрессу!
– Я лучше тут подожду. – Мужик хрюкнул и расплылся в довольной улыбке. – И про оплату не забудьте! – крикнул он вдогонку, потому что я заторопилась к дому.
Каблучки гулко застучали по деревянным мосткам, которые слегка поскрипывали и прогибались подо мной. Пока я спешила на встречу с наставницей, заодно изучала необычный дом. Дверь тяжелая, окованная широкими железными полосами, говорила о том, что метресса Броссар умная женщина и заботится о своей безопасности. Уверена, что ей придется по нраву жить вдвоем с молодой выпускницей. Тем более я могу рассказать обо всех последних событиях в столице и в школе. Окна дома под магической защитой, что тоже пришлось мне по душе. А к одной из свай привязана лодка, выкрашенная в нежно-голубой цвет, что давало надежду на прогулки по озеру. Ох, как же не терпелось познакомиться с хозяйкой этого необычного дома и поселиться в таком живописном месте!
– Кто?!
Дверь резко распахнулась, и на пороге возникла огромная фигура, одетая во все темное. Впрочем, я смотрела со света и могла не увидеть детали кроя платья, а также фасон, но вот то, что голос принадлежал мужчине, не оставляло сомнений. Я застыла, не дойдя до двери, в которую собиралась постучать, буквально несколько шагов.
– Хорошего дня, мэтр! Я Клер Алузье. Приехала для прохождения практики у метрессы Эмири Броссар. Вы не могли бы доложить ей обо мне? – самым вежливым и приветливым тоном произнесла я.
– Кто?! – еще больше возмутился мужчина в проеме.
– Клер Алузье, – повторила с чувством собственного достоинства и качнула головой в приветственном жесте. – С кем имею честь?
– Я мэтр Эмири Броссар, – рявкнули на меня.
– Кто? – опешила я и невольно сделала шаг назад.
Растерянно обернулась на своего сопровождающего, который в этот момент, услышав мои слова про метрессу, широко скалился. Его желтые зубы виднелись даже на таком расстоянии. Кажется, я сэкономила одну медяшку, что меня совершенно не радовало в такой ситуации.
– Спрашиваю в последний раз: кто ты такая и что здесь делаешь? – В руках хозяина дома опасно сверкнули искры боевого заклинания.
– Я ворожея, приехала на практику из Школы колдовства, целительства и ворожбы! – излишне громко выкрикнула в ответ, испугавшись и растеряв все свои манеры. – Эмири Броссар отправила… то есть отправил заявку на практику, и я подписала договор! Не кидайтесь в меня магией, мэтр!
С каждым словом мой голос становился все громче и испуганнее.
– У них что – нет парней? Зачем мне здесь девчонка? – все так же грозно спросил Броссар.
– В нашем выпуске точно нет, – выдохнула я, – и в других тоже! – поторопилась добавить.
– Значит, школу окончила? – строго спросил он меня.
– Угу, – послушно кивнула.
– И теперь молодой специалист?
– Угу.
– Тогда иди сюда!
В едва уловимое мгновение он вскинул руку вперед, ухватил за запястье и втащил в темноту дома.
– Отпустите меня! – возмутилась тут же я.
– Держи маску. Ты идешь со мной, – тоном, не терпящим возражений, приказали мне, вручая тряпочную маску для лица.
Такие у нас носили целители. С недоумением покрутила в руках маску, затем посмотрела на хозяина дома и решилась на вопрос, следя за быстрыми движениями мужчины, мечущегося по небольшой комнате, скорее всего, гостиной. По крайней мере, здесь имелся камин, стоял невысокий столик с канделябром посередине, а также кушетка и одно кресло с комодом.
– А вы точно Эмири Броссар? – спросила я, желая убедиться в своей ошибке и убраться от этого мужчины подальше.
– Точней не бывает, – раздраженно отмахнулись от меня.
Надежда не покидала, и я принялась расспрашивать дальше:
– И вы отправляли заявку на практикантку-ворожею?
– Я ведь специально указал, что возьму только парня, а пигалицы вроде тебя мне здесь не нужны, – ответил недовольный хозяин.
– Там еще стояла приписка, что год практики будет засчитан за два, – вставила я замечание, сподвигшее меня на принятие решения.
– Не люблю возиться с молодыми дарованиями, – произнес Броссар и резко подошел ко мне.
Вообще он двигался излишне быстро, я едва успевала следить за его передвижениями. Броссар метался по комнате, уверенными и точными движениями выдвигая ящики и складывая что-то в небольшой холщовый мешок. Такие обычно носят с собой целители, наполняя их необходимыми травами, мазями и амулетами. Маска в моих руках, сунутая сразу после знакомства, также внушала смутную тревогу. Что вообще происходит? Куда это собрался мэтр Броссар? И самое главное, почему он сказал, что я пойду с ним?
– Все, идем! – Он вновь ухватил меня за руку и дернул к выходу.
– Я только что с дороги и никуда не пойду, – твердо заявила я и постаралась задержать свое стремительное выдвижение из прохлады дома.
– Пойдешь! – сквозь зубы зашипел Броссар. – Приехала на практику – значит, будешь делать все, что скажу. Так что сейчас ты идешь со мной!
– Мэтр Броссар! Мэтр Броссар, мне бы умыться и отдохнуть. – Я пыталась достучаться до мужчины, едва поспевая за его широкими шагами.
Да какими там широкими? Просто гигантскими! Юбка путалась, мешая идти, потому меня просто волокли за собой, а я пересчитывала каблуками стыки между досками.
– Эмири, это вещи метрессы. Можно мне занести их в дом? – робко поинтересовался мой носильщик.
– Ах, у нее еще и вещей на полдома! – презрительно фыркнул Броссар в его сторону.
– Че делать-то? – раздалось нам вслед.
– Брось на месте, некогда мне! – отозвался Броссар и заторопился дальше.
Бросить мои вещи на тропинке без присмотра?! Моему возмущению не было предела. Да что он себе позволяет? Как смеет распоряжаться моим багажом?
– Послушайте, вы! – дернула изо всех сил руку, стараясь вырваться из железного захвата. – Какое вы имеете право распоряжаться моим багажом?
– Как там тебя? Клер? Некогда мне возиться что с тобой, что с твоими вещами. – Броссар резко остановился. – Сейчас на кону вопрос жизни и смерти, и твои тряпки меня совершенно не волнуют!
Он вновь зашагал по тропинке.
– А меня волнуют! – выкрикнула ему.
– Да на здоровье! Можешь и дальше волноваться. Но сейчас ты отправляешься со мной в дом губернатора, – отрезал он возмущенной мне.
Я захлопнула рот, сообразив, что как раз смогу нажаловаться представителю власти на его самоуправство. Пусть Броссара накажут и призовут к ответу за такое поведение, выходящее за рамки приличий. Даже силы откуда-то появились, и я почти успевала за своим спутником. До меня доносилось только его дыхание, но словами никто не беспокоил. Я разумно решила помолчать и все свои доводы и обвинения высказать губернатору, а не редким деревцам, встречающимся по пути.
Принятое решение немного успокоило, так что я не сразу обратила внимание, что мы направляемся совсем в другую сторону, не тем путем, каким я пришла к озеру. Тропинка бежала ровнее, и дома показались гораздо раньше. Впрочем, при такой скорости неудивительно, что мы достигли города быстрее.
Двухэтажный особняк в старинном стиле радовал свежим видом. Он выгодно отличался от соседних домов, стыдливо прячущих давно не крашенные бока в тенистой зелени. Небольшой фонтанчик лениво расплескивал воду посередине квадратной площади, выложенной брусчаткой. Арт не мог похвастаться утонченной архитектурой, дома здесь строились, скорее всего, по желанию хозяев, а потому никакой гармонии и красоты в центре города не наблюдалось. Просто обычные жилища в далекой южной провинции. Хорошо хоть здесь была зелень, и это оживляло строения. Деревья прикрывали от жаркого солнца не только здания, но и небольшой участок площади.
Дом губернатора украшали две колонны перед огромной двухстворчатой дверью, а также декоративные барельефы, расположенные под самым карнизом крыши. Смотрелось достаточно эффектно для этой местности.
– Эмири, мы тебя ждем, – выбежал нам навстречу небольшого роста мужчина, на лице которого читалось видимое беспокойство.
Он окинул нашу пару взглядом, не особо задерживаясь на моей персоне, и все свое внимание сосредоточил на Броссаре.
– Как он? – скупо бросил вместо приветствия мой спутник.
– Жар. Почти все время бредит, – поспешно ответил встретивший нас мужчина.
– Простите, как я могу поговорить с губернатором? – вежливо спросила я, стараясь унять дыхание и хоть немного успокоить бешеный стук сердца.
– Я губернатор. – Мужчина озадаченно посмотрел на меня.
Как-то его обеспокоенный вид, всклокоченная шевелюра и домашний наряд не вязались с официальной должностью. Он больше напоминал помещика, выбежавшего встречать целителя для своей жены, заболевшей сплином вдалеке от столицы.
– Я Клер Алузье, прибыла к вам на практику от Школы колдовства, целительства и ворожбы… – набрав в грудь побольше воздуха, начала говорить, но была неучтиво прервана самим официальным лицом:
– Так ведь это же прекрасно! Дорогая, мы только вас и ждали! Прошу в дом! – Губернатор заторопился внутрь.
Меня ждали? Глупо хлопая глазами, проводила взглядом его полную фигуру, пытаясь понять, кто из нас тут что понял?
– Луи, веди, – приказал Броссар и вновь поволок меня за собой.
Что-то здесь было не так. Не мог губернатор меня ждать, потому что оповещение было отправлено лично Эмири Броссару, а вовсе не властям города. Тогда почему он так обрадовался моему появлению? У них острая нехватка выпускников школы по ворожбе? Может быть, им требуется узнать нечто, выстроить события прошлого или будущего, и я как раз угодила в эпицентр событий? Тогда почему Броссар сам не помогает губернатору, а тащит меня за собой? И главное – зачем мне эта матерчатая маска, зажатая от волнения в руке?
Размышления ничего не давали, никто ничего не объяснял, Броссар все так же тащил меня за собой. С той лишь разницей, что теперь мы бежали по широким коридорам особняка, а не по улицам Арта под палящими лучами летнего солнца. На мои короткие вопросы никто не отвечал, а задать более длинные и развернутые не позволяло сбившееся дыхание от изнурительного кросса.
Пройдя немыслимое, по моим понятиям, количество коридоров, поднявшись по самой крутой лестнице в мире на второй этаж, мы столкнулись с перепуганной девушкой, одетой как прислуга. Темно-серое платье без украшений и волосы, собранные под светло-кремовым (назвать его белым мне не позволяла совесть) чепцом, не оставляли сомнений в принадлежности к профессии.
Служанка испуганно пискнула что-то приветственное и быстро исчезла в коридоре. Не хочу сказать, что здесь было темно, но то ли от переживаний, то ли потому, что был еще день и здесь не зажигали свечей, но перед моими глазами все плыло в какой-то серой дымке. Впрочем, могла сказаться усталость после четырехдневной дороги, да еще этот свет, падающий через стекла крыши, придавал всей этой атмосфере нереальность.
– Сюда, – донеслось впереди, и губернатор, оставшийся для меня без фамилии, но с уменьшительно-ласкательным именем Луи, отворил перед нами дверь.
Еще один резкий рывок за руку от Броссара, и я оказалась в каком-то помещении. Здесь сильно пахло курящимися храмовыми палочками, отчего нос начал чесаться. Шторы задернуты так, что ни один луч солнца не проникал внутрь. Зато зажженная свеча высвечивала профиль молодого мужчины со смертельной бледностью на лице, лежащего на кровати. Вокруг царил беспорядок и духота, усугубляющаяся источаемыми ароматами.
– Как там тебя? Клер? – оторвал меня от созерцания голос Броссара. – Живо надень маску!
– Что это? Как это? Зачем? – воспротивилась я, оглядываясь по сторонам, всей душой желая оказаться от этого мрачного места подальше.
Губернатора рядом с нами не было, он остался за закрытыми дверями. Вообще это место казалось не имеющим ничего общего с реальной жизнью, отрезанным от нее плотными шторами. Так, словно солнечный жаркий день, так утомивший меня сегодня, неожиданно потерялся, а я оказалась в другом месте и времени.
– Подозреваю, что у него черная хмарь, – хмуро произнес Броссар, осматривая больного.
– Черная хмарь? Так надо позвать целителя! – внесла разумное предложение я и сразу же начала отходить к двери, не забыв прижать к лицу тряпичную маску.
– А мы здесь на что? – как-то рассеяно произнес Броссар.
– Не знаю, но я точно здесь не останусь, – объяснила четко и ясно свои намерения.
Развернулась и быстрым шагом направилась к двери, желая как можно быстрее покинуть жуткое место.
– Стоять! – рявкнул Броссар. – Ты куда собралась?
– Сообщить о ваших подозрениях губернатору и посоветовать вызвать целителя, – вежливо ответила я и покосилась на хрипло дышащего парня.
Мне его, конечно, было жаль, но себя жаль вдвойне. Надо же было так попасть! Черная хмарь! Да это такая зараза, после которой мало кто остается в живых. А тут я, молодой специалист, подающий большие надежды, вдруг совершенно случайно попадаю в эту комнату. Да я до жути мертвяков боюсь! Больной же доживает последние минуты, так что пора подумать о спасении собственной жизни.
– Ты окончила Школу колдовства, целительства и ворожбы, – угрожающим тоном заговорил Броссар, приближаясь ко мне.
– Закончила, – подтвердила я.
– Так вот, выпускница, здесь, кроме тебя и меня, целителей нет! – рявкнул он на меня еще раз, заставив вздрогнуть от неожиданности.
– Я ворожея, а не целитель! – вздернула носик, одаряя Броссара гневным взглядом.
– Курс первой помощи проходила? – задал он прямой вопрос, в ответ на который пришлось кивнуть, сделав над собой неимоверное усилие и пытаясь сохранить чувство собственного достоинства. – Проходила. Значит, будешь помогать мне спасать этого бедолагу, умудрившегося подхватить в дороге черную хмарь.
– Нет! Ничего я делать не буду! Я ворожея, а не целитель и ничего не понимаю в болезнях! – гневно выкрикнула ему в лицо.
– Это твое последнее слово? – обманчиво мягко спросил Броссар.
– Да!
– Что ж, не смею задерживать. – Он сделал учтивый поклон. – А я сейчас же отправлю в школу отчет о том, что ты отказалась проходить практику. Да, перед тем как уйдешь, позови Гретту. Она будет мне помогать.
– Ка-ак это отказалась проходить? – У меня даже дыхание перехватило от такой напраслины. – Я ворожея, а не целитель! А вы меня заставляете заниматься не своим делом.
– Тебя обучали первой помощи, иначе бы не выдали диплом и не отправили на практику. Следовательно, в случае необходимости в твои обязанности входит оказание целительских услуг, – спокойно выдал Броссар.
– На целительские услуги выдается лицензия после прохождения практики, – весомо возразила я.
– Если пройдена практика. А до того момента выпускник школы полностью подчиняется наставнику. Твой отказ от помощи я расцениваю как отказ от практики. Ты свой выбор сделала, – жестко произнес Броссар, и я с ужасом увидела, как на кончиках его пальцев начало формироваться серебро послания.
Это означало конец всему! Диплом ничего не значит без практики у ворожеи. Только я же не знала, что мне достанется не почтенная метресса, изредка поглядывающая в свой шар предсказаний, чтобы удовлетворить выгодного клиента, а мужчина-ворожей, заставляющий помогать ему в лечении больного черной хмарью.
Диплом окажется просто свитком с печатью. Я смогу показывать его детям и говорить, что училась в Школе колдовства, целительства и ворожбы. И только! Никаких прав и надежд на открытие своего дела и широкую клиентуру. Отказаться от практики выпускник не имеет права, этим он распишется в своей профнепригодности. Из молодого специалиста, подающего надежды, я превращусь в домохозяйку, утирающую сопливые носы отпрыскам.
– Нет! – выкрикнула в тот же миг я. – Погодите! Я ведь правда не целитель! Моя специальность – ворожба, предсказание будущего. Как я могу вылечить этого больного?
– Это все слова, которые ничего не значат для этого парня, – отмахнулся от меня Броссар.
– Я… я… – задержала дыхание, как перед нырком под воду. – Я не отказываюсь. Просто это не моя специализация.
– Это уже не имеет значения, твой отказ будет принят в школе, – изящно махнул рукой жуткий монстр, собираясь отправить послание.
Все это увидела так, точно время остановилось, – медленный взмах, и серебристые лепестки сорвались с кончиков пальцев, собираясь в полет сквозь пространство. Только я этого допустить не могла, ну никак! Кинулась вперед и заклинанием остановила передачу информации.
– Ты что делаешь? – совсем озверел Броссар.
– Слушайте, – заторопилась я, – отказываться от практики не собираюсь! Я не целитель, и всю ответственность вы берете на себя.
– Разумеется, я же твой наставник, – ответил он. – Но мне не нужна спесивая ворожея, не способная применить на практике знания, полученные за время обучения.
– Напоминаю, что прошла только общий курс первой помощи, – тяжело переводя дыхание, сообщила ему. – Это значит, что у вас есть мои руки, но вы должны говорить, что именно нужно делать.
– Наберут в школу по объявлению, потом нянькаешься с ними! – недовольно произнес Броссар в ответ.
– У меня дар, – гордо сообщила ему.
– Ах, мы еще и одаренные! – презрительно прокомментировал он мое заявление.
– Мы будем говорить или спасать больного? – Я вздернула носик, демонстрируя гордость и волю, после чего важно прошествовала мимо наставника.
«По объявлению!» Да у меня дар высокого уровня! Ворожба выходит легко с большой долей вероятности, если сам клиент ничего не изменит в процессе. Даже могу просчитывать несколько вариантов в таком случае, а он… «По объявлению»…
– Маску надень, одаренная. – Последнее слово Броссар произнес с такой насмешкой, что обида ужалила в самое сердце.
Маску, разумеется, я тут же приложила к лицу и плотно завязала тесемки, боясь передумать, все же черная хмарь – зараза жуткая. Уже столько времени находясь в одной комнате с больным, я могла надышаться гадостью и подхватить недуг. Но это не означает, что нужно насмехаться над моими способностями. Остановилась в шаге от постели, не в силах заставить себя подойти ближе.
– На маску наложила заклинание? – задал вопрос уже нормальным тоном Броссар.
– Заклинание? – переспросила, всеми силами стараясь вспомнить, какое именно нужно было произнести.
– Ах да! Общий курс – пальпация, поверхностный осмотр, помазать ранку, – усмехнулся он. – Тогда лучше я сам. Не хватало потом еще с тобой возиться!
– А что?.. – Договорить мне не дали.
Броссар приблизился, жестко ухватил пальцами за подбородок и развернул лицом к себе.
– Хара сатинус море, – коротко и отчетливо проговаривая звуки, он произнес заклинание, и в лицо полетел сгусток, заставивший глупо моргать в попытке вернуть нормальное зрение.
Кажется, что-то такое видела и даже наверняка испытывала, потому что плетение было знакомым, а полученный эффект организм сразу же вспомнил. Дышать стало гораздо труднее, воздух поступал, словно сквозь толстый слой корпии. Вот тогда-то и пришло узнавание – это заклинание защиты от болезней. Не от всех, но от многих. Как нам рассказывали целители, этими мерами безопасности в обязательном порядке пользовались все. Только я старательно записала полученные знания, в нужное время ответила на поставленный вопрос, а потом благополучно забыла, уверенная в том, что в будущем это не пригодится. Если бы ворожей не был столь категоричен, то и сейчас отдыхала бы в доме у озера, а не задыхалась под защитным заклинанием возле зараженного смертельной болезнью пациента.

Глава 4

– Живи и помни, – перевел заклинание Броссар.
– Да знаю я! – с досадой вырвалась из захвата мужских пальцев.
– Тогда приступай, – приказал он и отошел.
Я молча разглядывала молодого человека, мечущегося в бреду на промокшей от пота постели. Темные волосы прилипли ко лбу, вокруг глаз залегли черные тени, кожа побелела, придавая живому сходство с мертвецом. Несмотря на маску и защитное заклинание, дышать старалась через раз. Никак не могла свыкнуться с мыслью, что нахожусь рядом со смертельно больным.
– Чего замерла? – рявкнул из другого угла комнаты Броссар.
– А что делать? – обернулась в его сторону.
Ворожей уже поставил колбу огромных размеров на принесенную с собой безопасную горелку, подпитываемую магией, и теперь отмерял какие-то порошки, доставая их из сумки.
– Раздевай парня, – коротко бросил он.
– Я? – И тут же опешила.
– А кто? – кинул на меня недовольный взгляд Броссар.
– Так он мужчина, и вы должны его раздевать. Разве нет? – постаралась таким образом напомнить ему о правилах приличия.
– Мне некогда, – отрезал он, пристально следя за тем, как сыплется отмеренный зеленый порошок в колбу, чтобы ни одна крупинка не упала мимо.
– А я не могу, – твердо произнесла я.
– Что значит «не могу»? – вновь рассвирепел Броссар. – Его необходимо срочно раздеть и протереть водой, чтобы потом можно было смазать уже проступившие экземы отваром.
– А я могу сделать отвар? – поинтересовалась, предложив свою помощь.
По мне, так очень логично – ворожей раздевает парня, а я присматриваю за бульканьем в колбе.
– Ты знаешь рецептуру? Или знаешь, как именно лечить черную хмарь? – спросил Броссар.
– Нет, не знаю, но я могла бы… – начала говорить, но меня вновь бестактно прервали:
– Тогда займись тем, что в состоянии сделать! Раздевай больного! Тактичность и правила приличия на данный момент неуместны. Живо! – прикрикнул он.
Еще несколько мгновений я бессмысленно хлопала глазами, наблюдая за выверенными движениями наставника, потом обреченно развернулась к кровати. Кажется, все же придется заняться неприятным делом. Никогда не понимала, как можно смотреть в лицо заразным больным, да еще прикасаться к ним. Но легкое, едва слышное постукивание серебряной лопаточкой по стенкам стеклянного сосуда било по напряженным нервам и подталкивало к действию. Делать этого не хотелось совершенно, но другого выхода не было. Дотронулась до влажной ткани нижней рубашки молодого человека. Отдернула ладонь, а затем, вдохнув в грудь побольше воздуха, наклонилась ниже и потянула за рукав, пытаясь высвободить руку.
– Режь ножом, не трать зря время, – посоветовал Броссар.
Оглянулась в поисках ножа и заметила его на прикроватном столике среди разбросанных документов. В открытой чернильнице торчало гусиное перо, а рядом виднелось несколько капель темной туши. Вероятно, пациент почувствовал себя плохо во время работы с документами, а потом прилег и уже не встал с кровати. Впрочем, эти рассуждения промелькнули и пропали – я заставила себя сосредоточиться на задании.
Пусть процедура предстоит неприятная, да еще наверняка опасная для моего здоровья, но Броссар прав: я сама выбрала такую практику, а значит, без его рекомендаций мне никогда не открыть собственное дело. Надеясь, что защитное заклинание не пропустит заразу, начала безжалостно разрезать ткань, освобождая изнуренное болезнью тело.
С рубашкой справилась достаточно быстро, а потом замерла в нерешительности. Нет, я как бы понимала, что нательные штаны тоже надо снимать. Но ведь тогда мужчина останется передо мной совсем голый, и это заставляло немного паниковать. Кавалеры у меня были, на свидания бегала с завидным постоянством, целовалась не раз. Но видеть обнаженное мужское тело еще не доводилось. На том же общем курсе целительства нам объясняли физиологические особенности обоих полов, даже схематические картинки показывали, но на этом мои познания заканчивались.
– Все снимай! Быстрей! – прикрикнул Броссар на меня, зависшую в нерешительности.
Поняв, что ни помощи, ни тактичности от ворожея не дождусь, смирилась со своей участью и, оттянув штаны, стала резать их ножом. Я старалась смотреть только на ткань и больше ни на что, надеясь, что на этом испытания закончатся. Но моим надеждам не суждено было сбыться.
– Возьми воду за дверью и неси сюда, – распорядился Броссар.
Послушно заторопилась к выходу, всеми фибрами души стремясь оказаться за пределами этой комнаты. Однако едва распахнула створку, как мне сунули в руки глубокий таз с горячей водой, при этом сильно подтолкнув, что заставило сделать несколько шагов назад, и дверь вновь захлопнулась перед моим носом.
– Куда воду поставить? – вежливо поинтересовалась, поняв, что спасения пока не предвидится.
– Где тебе удобно, – последовал ответ. – И начинай обтирать парня – настойка уже практически готова. Особенно тщательно промой сгибы локтей и ног, чтобы удалить пот. И про пах не забудь – в нем как раз концентрируется черная хмарь и оттуда расползается по всему телу.
– А почему именно там? – уточнила я.
– Потому что потовые выделения там самые сильные, – услышала в ответ.
Ничего не оставалось, как вернуться к кровати и начать смывать пот с кожи больного. Шея, грудь, плечи, руки, особое внимание к внутренней части локтевого сгиба – я старалась делать все тщательно и старательно. Только вот никак не могла дождаться, когда же Броссар придет на помощь и возьмет на себя деликатный момент.
– Хорошо стараешься! – похвалил Броссар. – Теперь обтирай дальше, воду и тряпки не жалей.
Вздохнув, принялась протирать живот, то и дело замирая из-за того, что придется делать дальше. Наставник на помощь не пришел, серебряная лопаточка все еще тихо позвякивала в колбе. Пришлось сделать над собой усилие и приступить к мытью остального тела.
Надо сказать, что рисунки в учебнике по целительству были очень схематичными. Наглядное пособие, представшее передо мной сейчас, весьма отличалось по размеру от того, что мы с девчонками разглядывали с веселым хихиканьем. Мужской орган невольно привлекал все мое внимание, и щеки полыхали так, что казалось – еще немного, и кожа начнет облезать обгоревшей коркой. Хорошо, что на мне защитная маска и никто не видит алеющего лица. Пальцы не слушались, руки дрожали, а противное позвякивание за спиной раздражало все сильнее.
– Готово? – Голос Броссара показался слишком громким.
– Д-да, – сглотнув, сипло ответила я.
Такого испытания в моей жизни еще не было! Даже закралась мысль: а может, ну ее, эту практику? Вот зачем мне все это? Стоит ли свое дело таких душевных терзаний?
– Отходи в сторону, – подойдя ко мне, распорядился наставник. – Возьми колбу и держи рядом со мной, будем лечить парня.
– Он… поправится? – тихо спросила я, перехватывая из его рук металлический держатель.
– У него теперь нет другого выбора. Придется выздоравливать, чтобы посмотреть на девушку, что за ним ухаживала, – отчего-то веселым голосом произнес Броссар.
Я насупилась. Развлекается он! Мне такое пришлось пережить за последние минуты, а ворожей в этой ситуации усмотрел только смешное. Надеюсь, что наш больной никогда не узнает о моем участии в его исцелении. Желать чего-то худшего не позволяла совесть. В конце концов, он ведь не специально подхватил смертельную заразу ради того, чтобы создать для меня неловкую ситуацию!
Отвернулась, стараясь держаться от насмешника на расстоянии, и добилась лишь того, что капля горячего отвара капнула на бледную кожу молодого человека, отчего тот болезненно застонал.
– Конечно, если ты не убьешь его раньше, практикантроп, – тут же отреагировал Броссар. – Встань ближе!
Послушно подошла вплотную, чувствуя небольшие угрызения совести. Все же мы сейчас спасаем больного. А разобраться с невоспитанным ворожеем могу после того, как вырвусь из душной комнаты, насквозь пропахшей ароматическими палочками. В храмах их зажигают специально, чтобы предотвратить распространение болезней по воздуху. В них содержатся антисептические вещества, убивающие заразу.
Броссар смачивал тягучей темно-коричневой жидкостью кусочки корпии, прикрепленные к самому кончику серебряной лопаточки, а затем смазывал проступившие характерные пятна черной хмари. Каждое касание сопровождал чтением заклинания, усиливающего действие лекарства. Он делал все это так ловко, что казалось – нет ничего сложного. Отец говорил, что мастера всегда можно отличить именно по этому признаку – если, наблюдая за человеком, тебе кажется, что ты и сам мог бы справиться, то это говорит о его профессионализме. Для мэтра выполнение работы никогда не кажется сложным. А вот если кто-то вздыхает, рассуждает о трудностях и каких-то невероятных препятствиях в своем деле, то лучше держаться от этого профана подальше. Специалисту своего дела все удается легко, просто и быстро. И сейчас я, наблюдая за тем, как действует Броссар, понимала, что он высококлассный целитель, который в состоянии справиться даже с черной хмарью.
Как и говорил наставник, основные центры распространения черных пятен находились на сгибах локтей, под коленками и в паху. Уверенными, точными движениями Броссар обрабатывал очаги болезни, не отвлекаясь ни на что вокруг. Впрочем, тишина стояла такая, что слышалось даже потрескивание свечей, расставленных в комнате для того, чтобы дать достаточно света. Окно задернуто плотными шторами, дабы черная хмарь по воздуху не просочилась в город. Сизый дым от ароматических палочек плыл вокруг волнами, придавая ощущение нереальности происходящему.
Броссар смазывал каждый участок кожи сосредоточенно, не говоря ни слова. Стоять рядом с ним было утомительно еще и потому, что я боялась сделать что-то не так, а спрашивать опасалась, чтобы не отвлекать.
– Молодец, – с удовлетворением в голосе неожиданно произнес он.
– Я старалась, – отозвалась, испытывая невольно чувство благодарности.
– Я не тебе, – вскинул Броссар на меня взгляд.
Глаза блеснули насмешкой. Наверняка и губы скривились, но их видно не было – защитную маску Броссар тоже надел. Благодарность за то, что оценил мои старания, как ветром сдуло.
– Парень молодец! Столько времени продержался, не впадая в беспамятство, – пояснил Броссар и вновь повернулся к пациенту.
– Вы хотите сказать, – медленно заговорила, осознавая смысл услышанного, – что он все это время был в сознании и понимал, что это я его раздеваю?!
В полном шоке поднесла ладонь к лицу и прикрыла рот, почувствовав на губах ткань маски.
– Сознание было затуманено, голосовые связки опухли. Но он точно понимал, что здесь происходит, – спокойным тоном сказал Броссар, а потом насмешливо добавил: – Теперь, как честная девушка, ты просто обязана взять его замуж.
– Что? – опешила я еще больше.
– После того, что между вами произошло, это самое разумное, – пояснил он, добивая меня окончательно.
– Я… вы же сами сказали, – пытаясь подобрать слова, с запинкой произнесла я.
– Я целитель. Для меня в порядке вещей лечить больного. Это ты заботишься о правилах, так что тебе их и выполнять. – Все это он произнес без тени насмешки.
Только отчего-то казалось, что в этот момент он самым натуральным образом развлекается за мой счет. Нет, ну в самом деле! Броссар заставил меня раздеть молодого человека, обработать его тело, а теперь еще и говорит о правилах приличия! Он в определенной степени прав: ситуация, когда девушка видит обнаженного мужчину, трактуется однозначно. Но я ведь лечила его! И ничего неприличного не делала!
Воспоминания о том, что именно делала с голым парнем, обожгли не только лицо, запылали даже уши. Стало настолько душно, что я потянулась к маске, желая нормально вдохнуть.
– А вы разве не живете по правилам приличия? – гневно выпалила в ответ, в последний момент вспомнив о смертельной заразе и отдернув руку от матерчатой маски.
Все же он мог избавить меня от процедуры раздевания и остального! Это, мягко говоря, неприлично.
– Нет. Я живу так, как считаю нужным, как мне нравится.
Его ответ обескуражил. Это неправильно, так не должно быть! К кому я приехала на практику? Что это за человек такой, которому плевать на правила хорошего тона, принятые в приличном обществе? Мысль о том, чтобы развернуться и уехать, посетила вновь.
– Позови служанку, – спустя минуту произнес Броссар. – Мы закончили, и теперь нужно сжечь все вещи этого парня.
До двери я почти бежала. Неужели мне разрешили покинуть это жуткое место?
– Мэтр Броссар зовет, – первым делом выдохнула я, открывая дверь.
– А разве нам можно? – робко поинтересовалась служанка.
– Гретта, надень маску и заходи, – строго и достаточно громко приказал Броссар.
От резкого голоса за спиной я вздрогнула и посторонилась, пропуская перепуганную девушку. Насчет меня Броссар не давал никаких распоряжений, а потому прикрыла за собой дверь, быстро развязала маску и сдернула вниз, глубоко вдыхая воздух.
– Как он? – обеспокоенно спросил подошедший губернатор.
– Не знаю, я не целитель, – пожала плечами, стараясь отдышаться после духоты комнаты.
– Но ведь вы окончили Школу колдовства, целительства и ворожбы, – с некоторым недоумением произнес Луи.
– Факультет ворожбы, – устало ответила я.
– Эмири тоже ворожей, но еще и прекрасный целитель. – Он посмотрел на дверь.
– У вас в городе нет других целителей? – Я тоже оглянулась.
– Нет, но Эмири прекрасно справляется, – просто ответил Луи.
Все даже хуже, чем я предполагала! Раньше оставалась надежда на то, что городской целитель в отъезде и потому моего наставника вызвали для оказания помощи больному. Теперь же открывающиеся перспективы не радовали. Если Броссар будет мчаться к каждому пациенту в городе, значит, и мне придется его сопровождать. Что-то такая практика «год за два» нравится мне все меньше!
– Мэтр Гротт, Эмири передал, что все личные вещи мэтра Кристофа необходимо сжечь, а также обработать комнату, – выйдя в коридор, передала слова Броссара служанка Гретта.
– Все-таки черная хмарь, – пробормотал губернатор. – Где же он мог ее подцепить?
– Не знаю, мэтр. Он с дороги сразу к нам пришел, – ответила она, услышав вопрос.
– Гретта, вызывай всех! Пусть отмывают все помещения, где побывал Кристоф, – отдал приказание Луи. – Метресса Алузье, вам что-то предложить? Может, хотите воды или холодного морса?
– Клер! – рявкнули из-за дверей. – Где там тебя носит? Живо сюда!
Да что он себе позволяет?! Я ему служанка, что ли? Практикантка, но не подчиненная! Конечно, должна выполнять распоряжения наставника, но это вовсе не означает, что мной можно помыкать!
Вспыхнув от негодования, гневно развернулась к дверям.
– Маска, – мягко напомнил губернатор.
Забыла! Вскинула руки и быстро повязала маску, готовая прямо сейчас устроить скандал невоспитанному ворожею. Распахнула дверь и вновь вошла в духоту комнаты, пропитанную больничными запахами. Сизые волны дыма ароматических палочек испуганно всколыхнулись, освобождая дорогу свежему воздуху, ворвавшемуся вместе со мной.
– Знаете что? – начала я возмущаться.
– Знаю, – тут же оборвал он. – За парнем я присмотрю, а ты отправляйся в мой дом. Сегодня ты больше не понадобишься.
Перспектива покинуть это помещение меня, разумеется, порадовала, но вот форма, в которую Броссар облек свои слова, не понравилась категорически.
– Что значит «не понадобишься»? Можно это сказать как-то более вежливо? – Я все же решилась выразить негодование.
Он бросил слегка рассеянный взгляд в мою сторону, потом сосредоточил все внимание на порошках и колбочках.
– Свободна, – вместо извинений коротко бросил. – Пыхтеть и возмущаться будешь уже на улице.
Да как он смеет?!
– Кстати, если твои правила приличия не позволяют жить в одном доме с неженатым мужчиной, то я не буду против, если моя практикантка переедет в другой дом, – добил он меня заявлением.
В этот раз подано все было в достаточно приемлемой и вежливой форме, но вот тон! Что он себе позволяет? Эти его намеки!
– Да… я… – Моему возмущению не было предела.
– Избавь меня от твоей волнительной речи, где станешь указывать, что и как мне говорить, – произнес он. – Если не стремишься отдохнуть с дороги или поискать себе жилье, то можешь оставаться здесь и продолжать ухаживать за парнем. Кажется, вас теперь связывают очень теплые отношения.
Это стало последней каплей. Захотелось швырнуть пару стеклянных колб прямо в лоб хаму. Но я лишь резко развернулась на месте, взметнув длинным подолом, в очередной раз приведя в движение сизый туман, и бросилась к выходу.
– Метресса Алузье, – тормознул меня своим окриком губернатор.
– А! Мэтр Гротт, вы-то мне и нужны!
Все еще находясь в запале от возмущения, я остановилась в коридоре.
– К вашим услугам! Чем могу помочь? – Сказано это было вежливо и доброжелательно в отличие от обращения некоего индивидуума!
– Мэтр Броссар сказал, что я могу снять комнату в вашем городе на то время, пока буду проходить практику, – слегка восстановив дыхание, проявила я ответную вежливость.
– Комнату? – озадаченно переспросил Гротт. – Да зачем же? У Эмири прекрасный дом, вам будет гораздо удобнее рядом с наставником.
Мне-то как раз хотелось оказаться от невоспитанного ворожея как можно дальше, так что идея с отдельным жильем устраивала, по-видимому, обоих.
– Неприлично жить под одной крышей с неженатым мужчиной, – пояснила я свою точку зрения.
– Ой, да перестаньте! У нас прогрессивное общество! И в нашем городе хорошо осведомлены о том, что выпускнику школы необходимо проживать в доме наставника. Поверьте, никто и никогда не упрекнет вас в том, что вы вынуждены выполнять условия практики. – Губернатор говорил мягко, улыбаясь и очень вежливо. – Кроме того, у Эмири хорошая репутация в городе. Так что, метресса Алузье, рядом с ним вашей чести ничто не угрожает, даю вам слово!
– И все же я настаиваю на отдельном жилье, – сбитая с толку словами Гротта, возразила я.
– Хорошо-хорошо, – согласился со мной мэтр Гротт. – Тогда вы сейчас отправляйтесь в дом мэтра Броссара, отдохните с дороги. А утром возвращайтесь со своими вещами, я постараюсь вам что-нибудь подобрать.
– А сегодня нельзя? – с затаенной надеждой спросила я.
– Сегодня, милая метресса, я должен заняться своим домом. – Губернатор тяжело вздохнул. – Я бы вас у себя поселил, но, сами понимаете, из-за последних событий… – Он развел руками, а мне пришлось согласиться с его доводами.
Находиться в одном доме с пациентом, который привез в город черную хмарь, и самой не хотелось. И это не говоря о том, что он выздоровеет, поднимется на ноги, и тут мы встретимся. Какой кошмар! Да я от такой ситуации еще не скоро в себя приду! При одном воспоминании о том, что пришлось делать с обнаженным молодым человеком, повинуясь приказу Броссара, щеки и уши опять становились пунцовыми.
– Идите, метресса Алузье, утром я за вами кого-нибудь пришлю. Вы же целый день на ногах, – вежливо, но достаточно настойчиво выпроваживал меня губернатор из своего большого дома.
– Хорошо, – пришлось согласиться, потому что от усталости уже ни рук, ни ног я не чувствовала. – Завтра буду ждать от вас посыльного с адресом. А еще лучше, чтобы меня проводили.
– Ну конечно! – согласился со мной губернатор и практически вытолкнул на площадь с фонтаном. – Гретта, шевелись! – донеслось изнутри дома, прежде чем тяжелая дубовая дверь отрезала меня от рассыпающегося в любезностях мэтра Гротта.
Вечер давно укрыл своим покрывалом городок, рассыпав яркие звезды по небу. Я растерянно оглянулась. Сюда меня приволок Броссар, и из-за возмущения я даже дороги не запомнила. Теперь же, озираясь по сторонам, не знала, куда идти. Смутно вспоминалось, что дом ворожея где-то за чертой города, но вот в какой стороне – непонятно.

Глава 5

– Куда же идти? – тихо спросила саму себя.
Никак не ожидала, что после четырехдневного путешествия буду стоять в растерянности посреди незнакомого города, без вещей и не понимать, где сегодня ночевать.
– Могу проводить, – раздался рядом мужской голос с характерным южным выговором.
От неожиданности чуть на месте не подпрыгнула. Я же была уверена, что в серых сумерках рядом со мной никого нет. И вдруг незнакомец! Тень материализовалась рядом, приняв очертания знакомой фигуры. Это оказался мой давешний провожатый, что привел к наставнику. Появилась хоть какая-то надежда добрести сегодня до места отдыха. Во второй раз!
– Ух! Вы меня напугали, – выдохнула и прижала руку к животу, куда ухнуло сердце.
– Не хотел, – желтозубо улыбнулся старый знакомый. – Так проводить?
– Если нетрудно, – вежливо отозвалась я.
– Да че там? – Он махнул рукой и вновь растянул губы в улыбке.
– Душно, – пожаловалась я, торопясь за провожатым.
– Так ты маску с лица сними, – оглянувшись, посоветовал он.
Ох богиня! Броссар настолько вывел меня из себя, что я выскочила из комнаты в маске и совершенно забыла ее снять. Представляю, что губернатор обо мне подумал, когда я в таком виде просила его подыскать жилье. Хотя он-то должен понимать, что это мера предосторожности, а не знак того, что я заразная.
– Послушайте, а мэтр Броссар всегда такой? – спросила, стараясь поравняться со спутником.
– Всегда, – даже не задумавшись над смыслом вопроса, ответил мужчина.
– Он совершенно невоспитан, – возмущенно укорила я отсутствующего ворожея.
– А как в глаз бьет! – с уважением протянул мужчина.
Э-э-э… только этого не хватало. Живое воображение тут же нарисовало картину, где Броссар кидается на меня с кулаками. Нет, не может быть! Не станет же наставник бить женщину?!
– Неужели? И всех бьет? – попыталась хоть что-то узнать о Броссаре, к которому теперь привязана на целый год.
– Всех, кто, по его мнению, не прав, – с уверенностью ответил он.
– И женщин? – уточнила я.
– Нет, женщин он не бьет, – протянул в ответ мужчина. И только я перевела дыхание, добавил: – Они его очень любят.
– В каком смысле? – удивилась я такому переходу.
– В том самом. Он у нас пользуется успехом у девиц. Каждая пытается оженить его на себе, – просто объяснил мужчина.
Час от часу не легче! Избалованный женским вниманием, невоспитанный хам! Да, список недостатков наставника рос чрезвычайно быстро.
– А он? Ну, в смысле он как относится к женщинам? – немного споткнувшись на формулировке вопроса, поинтересовалась я.
– Нормально, – пожал плечами здоровяк. – У него сильно не забалуешь.
Куда я приехала? За какие такие прегрешения сама выбрала эту практику? Не иначе как временное помутнение рассудка случилось, раз приглянулась идея «год за два».
– Он когда женщину бросает, то жестко так расставляет все по местам, – окончательно добил меня собеседник.
Мысленно застонала. К тому же и развратник, раз живет с женщинами без брака! Нет, только отдельное жилье! Завтра же! Пока Броссар не вернулся в свой дом. Ни дня под одной крышей с ним не проживу! От моей репутации останутся только клочья после года совместного проживания, что бы там ни говорил губернатор. «Прогрессивное общество!» – мысленно передразнила я мэтра Гротта. Еще какое прогрессивное, раз они не осуждают многочисленные похождения Броссара! Или, может, ему все списывается, потому что он один на всю провинцию ворожей и целитель? Эта мысль показалась разумной. Наверняка так и есть, иначе с чего бы его все называли по имени, да еще на «ты»? Правда, последний пункт несколько не увязывался в стройную композицию. Если подумать логически, то скорее должны испытывать уважение, а не общаться панибратски. Только вот где я и где поздним вечером сегодняшнего дня логика?
– Клер, я твои вещи в дом занес. Знаешь, тут, конечно, никто не украдет, да еще рядом с домом Эмири, но я не стал оставлять на улице, – оторвал меня своим замечанием от мрачных рассуждений провожатый.
– В смысле? Здесь вообще не воруют? – сильно удивилась я, потом опомнилась: – Мы с вами не настолько близко знакомы, чтоб позволить вам обращаться ко мне по имени. И вообще откуда вы узнали, как меня зовут?
– Так ты сама орала свое имя, когда думала, что Эмири тебя бить будет, – хмыкнул мужлан.
– Это ничего не значит! – торопливо заявила я, пытаясь сохранить лицо перед желтозубым красавцем. – Да, я говорила громко, но это не повод называть меня по имени. И не собирался он меня бить!
Сам же застращал нравом наставника! Хотя в тот момент я думала, что это приветливая сельская жительница, а не мужчина со скверным характером.
– Как скажешь, – равнодушно пожал плечами собеседник.
– Так что там с воровством? – спустя некоторое время вновь поинтересовалась я, почувствовав себя увереннее после произнесенной отповеди.
Все же мы незнакомы, и я ворожея с дипломом, а он кто такой? Прислуга на постоялом дворе? Конюх?
– Да ничего, – спокойно отозвался провожатый, нисколько не покоробленный моими словами. – Как Эмири приехал в город, так все и закончилось. Он знаешь какой сильный ворожей? Враз находит и вещи украденные, и того, кто стырил или припрятал награбленное.
Помолчала, осмысливая полученную информацию. Скорее всего, так и есть, у Эмири Броссара сильный дар ворожбы. Ведь недаром его заявку на практику приняли в школе. Здесь все-таки городок небольшой, вряд ли кто-то в состоянии покупать дорогие амулеты для защиты от ворожбы. Вполне возможно, что Броссар навел здесь порядок.
– Давно он к вам приехал? – поинтересовалась у собеседника.
– Да уж почитай лет пять тут! – ответил мужик и махнул куда-то во тьму рукой. – Пришли. Дальше ты сама. Я туда не хочу соваться, мне с фонарем под глазом ходить не хочется.
– С чем? То есть почему? – сообразив, что желтозубый красавчик имеет в виду недовольство Броссара. Но, с другой стороны, решила уточнить: вдруг какая-то защитная магия стоит на доме ворожея.
– Да так… – отмахнулся от вопросов мой спутник. – Эмири не одобрит, что я заходил в его дом. Он вообще посторонних не жалует. Ты иди, я тут обожду. А как, значит, свет загорится в доме, так и я пойду.
– Спасибо вам, что проводили… во второй раз, – от всей души поблагодарила я.
Ведь если бы не он, еще неизвестно, сколько пришлось бы плутать по неизвестному городу! И даже не утешала мысль, что если со мной что-нибудь случится, то уважаемый в Арте ворожей постарается найти моего обидчика. Предпочитаю спокойно добраться до места, чем потом искать справедливости.
– Да че там, – широко улыбнулся в ответ желтозубый. – Потом как-нибудь сходишь со мной на танцы и, считай, в расчете!
Я поперхнулась от такого предложения. Не хватало еще ходить на деревенские танцы и терпеть рядом с собой этого «красавчика» с колоритными зубами!
– Если наставник разрешит, – нашлась я с ответом.
– Эмири тебя со мной не отпустит, – тут же загрустил он.
– Тогда извини, – улыбнулась я.
Кажется, я нашла верное средство против местных ухажеров! Даже если личность наставника мне не нравится, то это не значит, что не могу использовать его авторитет себе во благо.
Распрощавшись с провожатым, направилась к дому Броссара по деревянным мосткам. Представлялось, словно мрачной темнотой окон дом не одобрял моего присутствия рядом с собой. Однако усталость и предвкушение законного отдыха прибавляли решимости. А потому я аккуратно толкнула дверь, оказавшуюся незапертой, что после объяснений желтозубого уже не виделось странным, и вошла внутрь.
Дом будто сделал вдох – отчего-то именно такое ощущение появилось. Точно огромное животное потянуло носом, вдыхая мой запах. Значит, все же наш уважаемый мэтр Эмири Броссар ставит на дом охранное заклинание, как бы меня ни заверяли в обратном. Немного постояла, замерев на месте в ожидании магического эффекта, и только потом двинулась вперед.
Темная прихожая, где я наступила на какую-то обувь, потом две двери с обеих сторон от меня, а впереди – большое окно. Именно из него свет от появившейся на ночном небосводе луны лился внутрь и позволял хоть что-то рассмотреть. На полу грустной пирамидкой свален мой багаж. Прямо на пол, без малейшей заботы о сохранности вещей.
С беспокойством осмотрела дорожные сумки. Вроде бы никто внутрь не заглядывал, но я все равно бросила подозрительный взгляд назад, словно желая рассмотреть лицо мужчины через закрытую дверь. Обреченно вздохнула – общение с Броссаром кого угодно выведет из равновесия. Надо брать себя в руки и успокаиваться! Я уже так близка к цели – умыться и лечь спать, так что не стоит вновь переживать негативные эмоции.
Справа, судя по огромной печке, притулившейся в дальнем углу, находилась кухня. Поторопилась туда и на столе нашла свечу, случайно обронив при этом ложку на пол. Щелкнув пальцами, зажгла огонек, в свете которого увидела спички. В неверном свете одинокой свечи осмотрелась.
Деревянный стол, закапанный воском во многих местах, тарелка с остатками еды. Явно хозяин трапезничал, когда вызвали к больному. Именно его ложку уронила на пол. Наклонилась, чтобы поднять. Под столом, кроме обрывков какой-то бумаги и мусора, ничего не было. Странно, неужели такой уважаемый человек не может нанять себе прислугу для наведения порядка в доме? Потом вспомнила: провожатый упоминал, что Броссар не жалует посторонних в доме, и перестала удивляться.
Теперь главная задача – место для ночлега и вода для умывания. Покинув неприбранную кухню, отправилась в комнату напротив, рассудив, что в доме должна быть, помимо спальни хозяина, и комната для гостей или практиканта, которому ворожей отправил приглашение.
Дверей тут не было – Броссар привык жить один. Комната напротив как раз подходила под определение спальни, рабочего кабинета, гостиной или… В общем, судя по всему, именно в этой комнате Эмири Броссар проводил все свое время. Заметив еще свечи на столе и рабочем бюро, зажгла их, отогнав сумрак подальше.
В алькове находилась широкая кровать с не застеленной хозяином постелью, открытое бюро, где виднелись ящички, стопка писчей бумаги, чернильница и рядом очиненные перья. Здесь же оказалась личная печать ворожея. Я покрутила в руках серебристый медальон, размышляя о том, что прямо сейчас могу написать себе вольную, поставить штемпель на бумагу и с этой минуты буду абсолютно свободна. Магическая личная печать подтвердит слова, написанные моей рукой. И все же отложила в сторону – сама мысль о таком обмане покоробила. Конечно, на экзаменах в школе мы все прибегали к уловкам, но вот так нагло воспользоваться чужой печатью казалось кощунством. Потом жить с нечистой совестью сама же не смогу.
От бюро перешла к осмотру библиотеки. Количество книг удивило – их было чрезвычайно мало. Всего-то пара десятков, причем почти все романы фривольного содержания, написанные авторами-мужчинами. Как-то однажды заметила такую книжицу в руках очередного кавалера и поинтересовалась, о чем она. Так он настолько смутился, что спрятал за спину компрометирующую литературу, а сам, промычав что-то невнятное, поспешил скрыться. Разумеется, едва я вернулась к себе, то с помощью шара заглянула в заинтересовавшую меня книгу и с тех пор лишь презрительно хмыкала, когда тот парень появлялся рядом.
Собственно, наличие такой литературы у Броссара нисколько не удивило. Достаточно вспомнить рассказ провожатого о женщинах, которых ворожей обольщал, а потом расставался с ними, не заключая брачного союза. Наставник все больше и больше падал в моих глазах. Как оказалось, он сильный ворожей и целитель, но даже это его не спасало.
Что действительно заинтересовало и привлекло внимание, так это огни жизни. Прикрытые стеклянной колбой, они едва тлели на самом верху книжной полки. Надо же, значит, у распущенного Эмири Броссара есть все-таки кто-то настолько дорогой ему, раз он зажег огни жизни! При этом постарался спрятать от любопытных глаз. Ведь если бы не стала разглядывать окружающую обстановку и читать названия на книжных корешках, то и не заметила бы едва уловимого сияния наверху – настолько ворожей уменьшил их силу. Их было три, и достаточно ярких, чтобы не зажигать свечей в комнате. Но наставник огни притушил, а это говорило о том, что намеренно спрятал.
Огни жизни иногда заказывают у колдунов, способных сотворить сей магический инструмент. Нужно вложить немало силы, чтобы возжечь хотя бы один. И только у колдунов, специализирующихся на боевой магии, хватает на это мощи. Здесь же было три!
Из-за существенных затрат магической энергии огни жизни стоили недешево. И использовали их в том случае, если приходилось надолго расставаться с дорогим человеком, а возможности увидеть его через шар предсказаний у родных не было. Красть их смысла не имело, поскольку продать невозможно. Они никому не нужны – ценность огни жизни имели только для заказчика. Зажигая магическое пламя, их привязывали к конкретному человеку, тем самым практически воссоздавая его образ. Если тот, на ком замкнут огонь жизни, заболевал или, не приведи богиня, умирал, то это сразу становилось ясно. Магия показывала все изменения, происходящие с организмом человека. На дальнем расстоянии, где они были единственной возможностью узнать о близких, огни жизни служили единственным источником информации. Серебристые лепестки записок могли не долететь, развеиваясь по дороге, бумажные письма шли годами, а это хоть и односторонняя, но все же связь с дорогими людьми.
И вот сейчас я смотрела на три огня жизни, заботливо укрытые наставником. Очень интересно и интригующе! Я размышляла об этом, но никаких логических выводов сделать не могла. Мы, конечно, находились в далекой южной провинции, но до столицы серебристые лепестки посланий долетали. Оставалось предположить, что мэтр Броссар не может общаться с кем-то из-за границы. Причем сразу с тремя людьми. Таинственно, странно, если не сказать – загадочно.
Вздохнула, взметнув клубы пыли с полки, и замахала руками перед собой. Ничего трогать не стала – все же я здесь временно и, наслушавшись о крутом нраве Броссара, решила не давать повода упрекнуть себя в любопытстве.
Меня сейчас беспокоили два момента: вода и кровать. Словно в ответ на мои мысли, под полом плеснула волна, или рыба ударила хвостом по поверхности. Ведь в самом деле, дом стоит на сваях, а значит, с водой здесь проблем быть не должно. Только вот соваться в озеро ночью, не зная, насколько там глубоко, желания не возникало. Так что начнем поиски заново. Логичнее предположить, что хозяин не выходит из дома за водой, когда ему нужно приготовить отвар или сварить сбитень, так что где-то запасы обязательно должны быть. И место им на кухне!
Такова была логика моих рассуждений, но я оказалась права лишь отчасти. Вода для чая и приготовления еды в самом деле находилась в соседней комнате, только вот ее количества точно не хватит для того, чтобы ополоснуться полностью. Мысль о том, чтобы раздеться и обтереть пыльную кожу мокрым полотенцем, заставила оглянуться на окна. Ну, разумеется, уверенный в себе мужчина даже не подумал о занавесках! А может, он и рассчитывал, что любопытные девушки станут за ним подглядывать? Это вполне в его духе!
Поиски начались заново. В первую очередь я раскрыла сумки и вытащила предметы личной гигиены: расческу, зеркало, ночной и дневной кремы – последний отставила в сторону, утром пригодится – мыло, полотенце, даже два. Вторым завесила окно в кухне. Закопченный чайник наполнила водой и поставила на плиту. Дальше приготовила ночную сорочку и распустила волосы, еще утром заплетенные в косу, уложенную на затылке в тугой узел, – для путешествия это оказалась самая удобная прическа. Я надеялась, что по прибытии на место смогу принять ванну и смыть усталость, а теперь приходилась довольствоваться походными условиями.
Вечерние процедуры отняли довольно много времени, потому что я все же решилась на мытье головы и соответственно сушку волос. Замотав их в тюрбан из полотенца, отправилась искать спальное место, прихватив по дороге найденное зеленое яблоко, которое замечательно заменило ужин. И обнаружила! От возмущения накатившую сонливость как рукой сняло.
Гостеприимный хозяин ожидал парня и предполагал разместить его на чердаке, где можно было ходить, только согнув спину. Здесь стояла узкая, сбитая из грубых досок кровать, сверху набросано нечто похожее на просушенную солому. Нужно отметить, что подложка из сена или соломы (я не особенно в этом разбираюсь, так как скотину в доме не держали) оказалась свежей – этого года. Собственно, на этом достоинства гостевой комнаты заканчивались. Слуховое окошко располагалось на уровне щиколоток, над головой сходились лаги, поддерживающие крышу и ощерившиеся всеми видами заноз, декоративно украшенные паутиной.
Пламя свечи задрожало, когда я нашла место будущего обитания. Надо срочно искать комнату! Рассуждения о том, что здесь не придется оплачивать жилье, не вдохновляли. Завтра же напишу родителям и попрошу дополнительные средства на отдельное место обитания.
В задумчивости спустилась вниз. Пространство дома разделено всего на две комнаты, и только в одной из них кровать, где можно нормально поспать. Неприбранная постель кремово-коричневого цвета не вызывала желания улечься в нее, но у меня был выбор: либо здесь, либо в гнезде из сена на чердаке. Я выбрала кровать.
Второе полотенце сняла с окна и постелила на чужую простыню, стараясь не думать о том, когда постельное белье стирали в последний раз. Поколебавшись, все же натянула покрывало на себя, решив, что в ближайшем будущем рубашку тоже постираю.
Запах хозяина дома теперь стал очень ощутимым. Мужской, резкий, с какими-то травяными нотками, добавляющими терпкости. Он щекотал нос, заставляя ворочаться и представлять, чем он тут мог заниматься, когда приходили соблазненные им женщины. Но в итоге усталость после дороги и пережитого ужаса в комнате больного все-таки сморила. Заснула достаточно быстро, еще до того, как успела намыслить себе новых ужасов и утратить всякое желание спать в холостяцкой постели мужчины. О том, что могла заразиться во время лечения, старалась вообще не думать – слишком страшно.
Все тяготы дороги забылись, едва ко мне пришел сон. Тихий, бархатный, словно окутавший тайной. На кровати лежать оказалось удобно. Не слишком мягко, как в родительском доме, и в то же время комки сбившихся перьев не впивались в бока. Незнакомый запах хозяина поначалу раздражал, а потом стал не таким навязчивым и даже немного родным. Все это отметила уже на периферии сознания, окончательно проваливаясь в объятия богини.
Время для отдыха прошло без сновидений, позволяя восстановиться после тяжелого дня. Где-то за стенами плескалась вода о сваи, глубоко вколоченные в дно озера. Мне казалось, что плыву на волнах, получая удовольствие от того, что сплю в удобной постели, а не скрючившись на узком лежаке на постоялом дворе, где за тонкими стенами выводили немузыкальные рулады временные спутники.

Глава 6

Разбудил меня громкий стук распахнувшейся двери, басовито бухнувшей о стену. Подскочив на кровати, натянула на грудь покрывало и испуганно уставилась на мужчину, настолько бесцеремонно ворвавшегося в дом. Узнав в вошедшем хозяина, едва успела перевести дух, как услышала:
– Я тебя к себе в постель не приглашал!
Сказано это было с таким подтекстом, что остатки сна мигом слетели, а от возмущения запылали щеки.
– Что вы себе позволяете? – осипшим после сна голосом крикнула на нахала. – Вы предлагаете мне спать в соломенном гнезде на вашем чердаке?
Броссар задумчиво посмотрел в потолок, затем так же медленно перевел взгляд на меня и неожиданно произнес:
– Пока птичье гнездо я наблюдаю только на твоей голове.
Ах! Бросила покрывало и тут же вцепилась руками в волосы. После ночи растрепались, взъерошились, но чтобы назвать их гнездом? Это, знаете ли, надо обладать богатой фантазией!
– Не пытайся меня соблазнять. Мне нравятся женщины постарше, которым есть что показать. – Он насмешливо осмотрел мою фигуру. – Тебе до них еще лет десять расти.
Вспыхнула еще раз, гораздо сильнее прежнего. Разумеется, покрывало, отпущенное, когда попыталась пригладить волосы, сползло на колени, открыв тонкую ночную рубашку, туго обтянувшую грудь. Вырез там приличный – ничего лишнего в него не увидишь, но вот тонкая и мягкая ткань подчеркнула все плавные изгибы и переходы, а также округлые выпуклости именно там, где им положено быть самой природой. Моя фигура всегда имела успех у противоположного пола, и это впервые меня так откровенно осмотрели и забраковали. То есть о чем это я? Он не имеет права на меня так смотреть! Точнее, вообще смотреть.
– В вас есть хоть капля благородства? Неужели вы не можете себя вести как воспитанный человек? Вы же знаете, что я ничего такого, о чем вы сейчас говорите, не делала! – взорвалась окончательно, оставляя спутанные волосы в покое и вновь прикрываясь покрывалом.
– Нервная какая-то, – фыркнул на мою гневную тираду Броссар и спокойно начал раздеваться.
Это я поняла уже после того, как он принялся расстегивать пуговицы на камзоле, сбросив на пол летние ботинки. Опешив, смотрела на то, как мужчина снимает передо мной одежду. Моя же отвисшая челюсть свидетельствовала о полном ошеломлении.
– Что вы делаете? – испуганно прошептала я и поторопилась отползти подальше к стене, забравшись на кровать с ногами. – Я порядочная девушка!
– Надеюсь на это, – недовольно буркнул Броссар.
И в этот момент он распустил тесемки на штанах и снял их.
– И-и-и! – заверещала я, крепко зажмурившись и прижав руки к груди.
Смотреть на голого наставника не собиралась ни в коем разе! Мне вполне хватило одного обнаженного мужского тела. Но там хоть было по необходимости! Сейчас же меня опять никто не спрашивал о моем желании, но и поделать с этим я тоже ничего не могла. Наглый, невоспитанный Броссар отказывался соблюдать правила приличия и делал все, что вздумается! Как он не понимает, что в его доме находится незамужняя девушка, приехавшая на практику, а не влюбленная в него местная жительница?!
– Что ж ты так орешь? – донесся недовольный голос Броссара.
– Не подходите ко мне! – крикнула и случайно распахнула глаза. – Не трогайте меня, я буду кричать!
Броссар стоял ко мне вполоборота обнаженный. Его спина и все, что находилось ниже, прекрасно просматривались в свете утреннего солнца, проникающего в единственное окно комнаты. Ровный загар полностью покрывал кожу, сквозь которую отчетливо проступали мышцы, то расслабляющиеся, то выпирающие от движений, что совершал ворожей. Никакого стеснения в позе или желания прикрыться не наблюдалось. Окончательно опешив от столь наглого неуважения к тому, что рядом находится девушка, я неприлично разинула рот и несколько раз моргнула, не в силах выдать еще одну негодующую тираду.
– Сколько самомнения! – презрительно выдал он и спокойно вышел из комнаты, не удостоив даже мимолетного взгляда.
Помедлив пару секунд, чтобы отдышаться, справиться с волнением и успокоить бешено колотящееся сердце, я, опираясь на кисти рук, по-собачьи поползла к краю кровати, страшась, что Броссар в любой момент вернется и решит, что подглядываю за ним. С таким-то извращенным отношением к жизни это вполне в его духе! И хоть я не слишком стремилась вновь лицезреть обнаженные части мужского тела, в поле зрения все равно попала округлая филейная часть, мелькнувшая светлым пятном среди стен, находящихся пока еще в тени. Замерла на месте, готовая в любой момент отпрыгнуть, но Броссар открыл то самое окно, через которое вчера лился лунный свет, и с громким придыханием ухнул в воду!
Выдохнула. На какое-то время мне дали отсрочку, и можно, если сильно поторопиться, скрыться из логова развратника. То, что наставник не стесняется показываться обнаженным перед женщинами, лишний раз демонстрировало уровень его испорченности. Мой папа никогда не спускался к завтраку небрежно одетым, даже если случалось что-то непредвиденное и к нам приезжал курьер с вызовом. А тут! Моему возмущению не было предела.
Злая, с полыхающими от стыда и негодования щеками быстро скинула ночную рубашку и натянула на себя вчерашнее платье. Утром собиралась выбрать что-то другое, потому что вечером сил уже ни на что не осталось. И вот теперь кляла себя за нежелание потратить на выбор утреннего туалета несколько минут. Запихнула тонкую рубашку в дорожную сумку и выхватила комплект свежего белья. В этой малости не могла себе отказать. Коря себя в очередной раз за непредусмотрительность, подняла подол платья, прижав подбородком длинную юбку, и принялась скакать, запихивая поочередно ноги в короткие панталончики по последней столичной моде, а затем судорожно дернула на талии тесемочки, намертво затягивая в узел.
– Белье предпочитаю с бо́льшим обилием кружева. Хотя в сочетании цвета слоновой кости и бледно-розового тоже есть нечто пикантное, – неожиданно раздался веселый голос Броссара.
О богиня! Какой стыд! В который раз за сегодняшний день щеки опалило огнем. Подол платья рухнул вниз, а губы мелко задрожали от обиды.
Броссар все еще находился в воде и держался за последнюю ступеньку лестницы, спускающейся сразу же за распахнутым окном. Его мокрые руки покоились на небольшой площадке, с волос стекала вода, а на губах кривилась усмешка, в то время как глаза откровенно рассматривали то, что ему видеть не положено.
– Вы!.. Вы! – гневно выдохнула, стараясь сдержать клокотавшую во мне ярость.
Очень хотелось кинуться на обидчика с кулаками, но последние крупицы разума подсказывали, что победить мужчину, явно привыкшего к физическим нагрузкам, не получится. А потому я сделала то, к чему часто прибегали все девчонки в школе, когда необходимо было сбежать от навязчивых кавалеров. Простейшее заклинание замедленности времени и взрыва туманного облака полетело в Броссара.
Это дало буквально минуту, но за нее я успела схватить дорожную сумку, надеть летние туфли на босу ногу, с тоской вспомнив о тонких носочках (удовольствия наблюдать, как их надеваю, наглому ворожею не предоставлю), и выскочить за дверь дома, с силой хлопнув ею. Звук оказался очень громким, пролетев над тихой водой, он раздробился многократным эхом над озером. Но это уже было совершенно не важно. Каблуки простучали по слегка прогибающимся доскам мостков, а потом я что есть силы побежала по тропинке. «Прочь из этого дома! – гнала меня мысль. – Из этого душного города! Обратно в школу! И все-все рассказать!»
В голове не укладывалось, что придется целый год находиться рядом с этим наглым, невоспитанным мужчиной, доставшимся в наставники. Пусть он самый высококлассный специалист в ворожбе, но от общения с ним становилось дурно. Заставить раздеть молодого человека, а потом демонстрировать собственное обнаженное тело, при этом делать унизительные намеки! Такого я не могла вынести!
Постоялый двор нашла достаточно быстро. Он запомнился широко распахнутыми воротами и живностью, прячущейся в тени. Я надеялась, что дилижанс еще не уехал и мне повезет найти там местечко. Оставаться и рассказывать обо всем произошедшем губернатору силы духа не хватало. Только ведь он даже слушать не станет, если вновь повторю просьбу об отдельной комнате, в очередной раз заверяя, что моей репутации в обществе Эмири Броссара ничего не угрожает. Ха! Да они даже представить себе не могут, насколько низко пал этот человек!
Изо всех сил ударила ногой в дверь. Сейчас во мне не осталось и следа привычной уравновешенности. Запыхавшаяся, в туфлях на босу ногу, которые, судя по всему, уже натерли мне пятки, со всклокоченными и не чесанными после сна волосами, со сбившейся юбкой платья, отчего-то упрямо съезжающей на один бок, я вряд ли представляла собой образец элегантности и совершенства. Но меня в данный момент это заботило меньше всего.
– Когда ближайший дилижанс в столицу? – выдохнула я и бухнула тяжелую дорожную сумку на пол, взметнув пыль в неприбранном помещении.
– Ушел уже, – равнодушно отозвался смотритель. – Как раз час назад.
Что ж за жизнь такая? И как вообще составляют расписание движения? Отъезд из родного Тулуса назначен на четыре часа пополудни, а обратный – почти на рассвете. Пассажирам предлагается выбор: либо жарьтесь на солнце в летний день, либо поднимайтесь в потемках и, не выспавшись, зевая во весь рот, отбывайте в сторону столицы. Что-то не так в устройстве родного государства! А если еще вспомнить о моей практике… Р-р-р!
– Могу предоставить комнату до завтра, – настороженно глянул в мою сторону смотритель.
Видимо, мой вид и повышенная эмоциональность, проявившаяся в звуковом сопровождении, сильно обеспокоили его.
– Комнату? – возмущенно выдохнула я.
Не хватало еще жить на постоялом дворе, где в любой момент могу повстречать желтозубого красавчика. Впервые в жизни задумалась о том, чтобы не доводить внешность до идеала, а наоборот, сделать из себя что-нибудь отпугивающее. Хотя сейчас и так вряд ли кого-то привлеку своим видом. В голове билась мысль: бежать, бежать в школу, спасая репутацию и планы на будущее.
– Ее уже занимает одна молодая метресса, так что вам будет удобно, – нерешительно продолжил смотритель после моего возмущенного вопроса.
Этого только не хватало! Мало того что ждать дилижанс придется целые сутки на постоялом дворе, так еще предстоит делить комнату с посторонним человеком! Пусть это тоже молодая метресса, но мне бы хотелось немного побыть в одиночестве и успокоиться. Кроме того, надо еще пересмотреть вещи – ведь с собой смогла унести только одну сумку, оставив в доме несостоявшегося наставника бо́льшую часть. То, что не забрала мыло, зубную щетку и порошок, абсолютно не радовало, но это можно исправить, пройдясь в лавку, – не такие большие траты. А вот то, что в доме у озера бросила дорожные сумки, сильно печалило.
Еще и зонтик сиротливо забыт в кресле. Внутренним взором увидела душераздирающую картину, как Броссар посмеивается над модной новинкой. У него абсолютно отсутствует вкус, он никогда не сможет по достоинству оценить изделие столичных мастеров. Ажурный зонтик было жалко до слез. Но и возвращаться к невоспитанному ворожею я не собиралась. Вчерашний провожатый наверняка тоже откажется пойти и забрать мои вещи, если вспомнить, как он отзывался об Эмири Броссаре.
– Другой нет? – нахмурилась я.
– Там пыльно, – загрустил смотритель.
– Хорошо, ведите! – приказала ему и нахмурилась еще сильнее.
– Это ваш багаж, метресса? – услужливо поинтересовался он, едва я направилась вглубь дома.
В ответ я скрипнула зубами от досады. Багаж!
– Да, – буркнула и поспешила в комнату, искренне надеясь, что мне принесут воды и можно будет привести себя в порядок и хоть немного отдохнуть.
Не получилось.
– Клер! Как же я рада тебя видеть! – раздалось из глубины темной комнаты с зашторенным окном, и ко мне кинулась фигура, широко раскинув руки для объятий.
Состояние у меня было совершенно неприветливое, а потому встретила девушку недоброжелательно, выставив вперед ладонь и останавливая ее порыв.
– Мм… – многозначительно промычала я, приглядываясь.
– Клер, ты здесь? Я думала, что ты у своей наставницы. Клер, как же я рада тебя видеть! – Девушка неожиданно начала всхлипывать, и я узнала ее.
– Мариэль Базен? – неуверенно спросила я.
– Ы-ы-ы, – сквозь плач ответили мне.
– Что ты здесь делаешь? И где твой отец? Вы же ехали в Дубье, – озадаченно спросила я, приобняв Мариэль за плечи.
– Метресса, ваш багаж. – Смотритель сконфузился от представшей перед ним сцены.
– Оставьте у дверей, – отмахнулась от него, вновь посвящая все внимание бывшей попутчице.
Дверь закрылась, выдав скрип несмазанных петель, и я осталась один на один с неожиданно свалившейся на меня проблемой.
– Как ты сюда попала? И почему остановилась на постоялом дворе? – принялась расспрашивать принявшуюся пуще прежнего реветь после моих вопросов Мариэль.
– Я приехала… – всхлипнув, начала Мариэль.
– Так, это хорошо. Ты приехала, – повторила за ней я в надежде услышать продолжение.
– А он…
И все! Говорить больше она уже не могла, слезы лились так, что платок, который она сжимала в руках, стал мокрым. С этим надо было что-то делать, а потому я оставила плачущую Мариэль в комнате и кинулась на поиски смотрителя.
– Послушайте, мэтр, у вас есть вино? – спросила его, не собираясь вдаваться в объяснения.
– Так рано еще, – резонно возразил он.
– В самый раз. Мне подругу нужно успокоить, – решительно сообщила в ответ.
– А-а-а, – понятливо протянул он. – Тогда возьмите дергач, он для метрессы будет самое то, что надо. И нервы успокоит, и спать уложит.
– Давайте! – выдернула из его рук плоскую бутылку.
– Стаканчики возьмите! – донеслось вслед.
Пришлось вернуться, прихватить две емкости для дергача, и, уже снаряженная «успокоительным», я поторопилась к плачущей Мариэль. С этим надо разбираться! Ведь она здесь одна, и кто еще может ей помочь?
– Слушай сюда, – ворвавшись в комнату, заявила я, – это успокоительное. Я тебе сейчас накапаю, ты выпьешь, а потом все подробно расскажешь. Поняла?
– Угу. Ы-ы-ы, – вновь выдала Мариэль.
Я уверенным жестом выдернула пробку из горлышка, щедро плеснула в стакан дергача и сунула ей в руки.
– Пей. – Я стояла над Мариэль, требовательно указывая на посудину.
По комнате почему-то поплыл крепкий запах алкоголя, но подумать об этом я не успела. Мариэль, подстегнутая моим требованием, опрокинула в себя жидкость. Ее глаза округлились, и из них вновь хлынули слезы. О богиня! Опять? Не помогло? Поднесла бутылку к носу и осторожно понюхала. Дергач распространял вокруг непередаваемое амбре – смесь сивухи, дрожжей и мокрых тараканов. Как пахнут эти насекомые, если их облить водой, не представляла ровно до этого момента.
– Ну? – строго спросила я Мариэль, решив все объяснения по поводу специфического успокоительного оставить на потом.
– У меня в Дубье жених… был, – выдохнула деморализованная дергачом Мариэль.
Каким-то непостижимым образом ей удалось проглотить ту отраву, что подсунули мне под названием «успокоительное». Но, кажется, оно подействовало как надо. То есть Мариэль успокоилась и стала вполне нормально говорить, правда, не очень понятно.
– Что значит – был? Он что, умер? И ты поэтому так плачешь? – снова закидала ее вопросами я.
– Он живой, но скоро умрет. Ы-ы-ы, – выдала она свое коронное напоследок.
Нам срочно нужно еще успокоительное! Я опять «накапала» дергача и протянула второй стакан плачущей невесте. Она послушно опрокинула в себя новую порцию и преданно посмотрела на меня сквозь навернувшиеся слезы.
– Почему? – строго спросила я, решив оставить в стороне лирику и приступить непосредственно к сути.
– Потому что я заказала его убийство, – выдала убитая горем невеста и хлопнула ресницами.
При этом Мариэль смотрела на меня полным надежды взглядом, словно в моей власти дать ей прощение за такой поступок.
– Как это «заказала»? – Осмыслив полученную информацию, я в очередной раз постаралась откинуть эмоции.
– Я пошла к колдуну и попросила убить моего жениха. – Снова взмах ресницами и взгляд преданной сиротки.
И что прикажете с этим признанием делать? Идти к королевским судьям и доносить о готовящемся убийстве? А если все это бред влюбленной девушки, а я ее подставлю? Надо разобраться.
– Почему к колдуну? – озадаченно спросила я.
– Не к наемным же убийцам мне было идти? – Еще один взмах ресницами и преданный взгляд.
– Это да, – тут же согласилась я с резонным доводом.
Обращаться к отбросам общества, пусть даже по поводу убийства жениха, последнее дело. И хотя Мариэль не принадлежит к элите высшего общества, но к числу добропорядочных граждан – вполне.
– Погоди, а за что ты его… ну этого… того… Почему ты вообще решила убить жениха? – Я набралась храбрости и все же произнесла слово, которое благовоспитанные девицы произносят полушепотом.
– Он женится на моей подруге, – печально выдохнула Мариэль и тяжело вздохнула, после чего пьяно икнула.
Хоть какое-то разнообразие, а то меня этот взгляд сиротки пробирал до дрожи. А если еще соотнести с признанием, то вообще становилось не по себе.
– Вот гад! – от всей души посочувствовала я. – Убить его мало! То есть… А, ну да…
Бросила на нее понимающий взгляд. Ситуация начала проясняться. Мариэль влюбилась, ожидала предложения со стороны парня, ехала к нему в другой город, а по приезде такая новость – свадьба с ее подругой. И как наша земля таких подлецов носит?!
– Ага, – обреченно вздохнула в ответ на мое эмоциональное замечание Мариэль.
– Он, конечно, абсолютно не прав, но зачем же убивать? – не совсем логично после собственного возгласа спросила я.
– Я как узнала об их свадьбе, сама не своя была. Побежала к Лилин, а она меня как кипятком окатила: «Убирайся с моего порога! Эдрин любит меня, а на такую, как ты, даже не посмотрит!» – уже вполне нормально, если не считать икоты, стала рассказывать несчастная Мариэль. – У меня в глазах потемнело, в голове все поплыло. Поспешила к нему, но подойти не успела, его окружили родственники и принялись поздравлять с предстоящей свадьбой.
– А ты что? – подтолкнула я замолчавшую собеседницу.
– А я узнала адрес колдуна, что держит практику в Дубье, и направилась к нему, – печально закончила Мариэль.
– И что? Вот ты так просто пришла к нему и с порога: «Хочу, чтоб вы убили Эдрина»? – с сомнением спросила я.
– Представляешь, – неожиданно оживилась она, – оказывается, он именно убийства практикует.
– Как это? – опешила я. – Это же противозаконно!
У меня отец колдун, так за ними очень строгий присмотр. За любую смерть, случившуюся на работе, приходится столько отчитываться, что убивать никто не торопится. Ранить при задержании преступника еще не так страшно, и то потом замучаешься бумажки писать и объяснять, как все произошло. А тут убийства практикует! Ой, что-то неладно в нашем королевстве, раз до такого дошло!
«Про практику не вспоминаем», – торопливо напомнила я себе.
– Если докажут, что это он убил, то по закону накажут, – согласилась со мной Мариэль. – Но он делает так, что никто не может предъявить обвинения.
– Да? – еще больше изумилась я.
– Угу. Он может убивать людей на расстоянии, – важно и даже с ноткой гордости произнесла несостоявшаяся невеста, правда, при этом немного голос понизила.
– Э-э-э… – многозначительно промычала я в ответ.
Вот это в моей голове абсолютно не укладывалось. Я училась в школе и часто наблюдала боевые заклинания на тренировочном поле. Опять же общий курс все ворожеи проходили для самообороны, чтобы знать, как защитить себя от колдунов. Потому-то я точно знала, что максимальный радиус поражения – пятьдесят метров. Может, Мариэль это и имела в виду?

Глава 7

– Так многие колдуны могут убивать на расстоянии пятьдесят метров, – произнесла я, присаживаясь рядом с Мариэль.
– Нет, ты не поняла. Мэтр Леонард вообще из дома не выходит, – понизив голос до шепота, поведала она великую тайну.
– Подумаешь, – протянула в ответ я. – Может, он через черный ход или какое-нибудь подземелье выходит.
– Не-а. – Мариэль мотнула головой. – В том-то и дело! К нему королевские судьи приезжали, весь дом обшарили и ничего не нашли. Мэтр Леонард живет затворником и принимает заказы на убийства.
Ничего себе! Я окончательно озадачилась. В королевские судьи берут только лучших колдунов. Если даже они ничего не нашли, то, значит, он и в самом деле такой сильный колдун!
Так что ж получается? Вот так запросто живет себе мэтр Леонард, принимает посетителей, обещает убить кого-то и не получает никакого наказания? Как-то это неправильно! За убийство положена казнь, а за магическое убийство – еще более серьезное наказание. И вот живой пример того, что колдун пользуется силой во вред людям, и даже королевские судьи ничего с ним не могут сделать. Да уж, что-то неладно в нашем королевстве! И я сейчас не о своей практике.
– А ты ему заплатила? – задала я вопрос, выйдя из глубокой задумчивости.
– Заплатила. И мне было сказано, что все сделает, – душераздирающе вздохнула Мариэль. – Только я не хочу! Понимаешь? Ы-ы-ы!
От ее громкого рева я даже вздрогнула – за последние несколько минут нормального общения уже отвыкла от громких звуков.
– Что не хочешь? – спросила я, лишь бы Мариэль приглушила рыдания.
– Не хочу никого убивать, – остановив поток слез, выдала она. – Я же вернулась к нему в дом для того, чтобы от всего отказаться, а двери не открылись. Там же просто так с улицы не войдешь, нужно знак нарисовать на двери. Так я даже гвоздем нацарапала тот символ, но меня не впустили. И это значит…
И да! Коронное «ы-ы-ы!» с придыханием и на полную мощность прямо мне в ухо. Мариэль уткнулась в мое плечо. Ничего не оставалось, как погладить и попытаться успокоить.
Ситуация, что называется, патовая. С одной стороны – жених-изменник, нарушивший обещание и собирающийся жениться на другой, не вызывающий никаких добрых чувств. Но с другой – заказчица передумала, смерти негодяя больше не желает и вообще пошла на этот шаг только под влиянием момента и сильных эмоций. Все слишком сложно. И как поступить – непонятно.
Постойте-ка! А почему мы решили, что тот колдун не мошенник? Может, он просто распространяет слухи, что такой крутой, чтобы к нему шли с деньгами (а ведь за убийство наверняка запрашивает немало!), а на самом деле ничего не делает? Сидит себе, монетки пересчитывает, заработанные на наивности заказчиков.
Отбросим на какой-то момент порядочность и моральный облик тех людей, что возжелали смерти ближним. Хотя… Может быть, на то и расчет? Вот кто побежит жаловаться королевскому судье, что с него деньги за убийство взяли, а заказ не выполнили? Вот именно! Никто!
Так что напрашивается естественный вывод: колдун тот – обыкновенный жулик. И это подтверждает факт, что он не впустил к себе передумавшую Мариэль. Ведь тогда пришлось бы деньги возвращать, а шарлатану это делать неохота. В ту же стройную логику вписываются мои знания о дальнобойности колдовских зарядов. Никто не в состоянии убить человека на расстоянии! Да и следы все равно останутся. Любой королевский судья просканирует тело и найдет остаточную магию. А кто у нас громко кричит, что готов был убивать? Правильно – мэтр Леонард!
– Я считаю, что твой колдун – мошенник, – уверенно озвучила я собственные выводы.
– В каком смысле? – Мариэль провела рукой по мокрой щеке.
Вторую она успешно вытерла о мое платье, но оно уже и так безнадежно испачкано, так что не жалко.
– Потому что я точно знаю, что колдуны могут поражать цель на расстоянии пятьдесят метров, – твердым голосом, не оставляющим сомнений, поведала ей. – А твой колдун…
– Он не мой! – тут же всполошилась Мариэль.
– А мэтр Леонард, сама же говоришь, из дома не выходит, а просто распускает слухи и собирает деньги с доверчивых клиентов, – ответила я.
– Не получается, – упрямо сказала Мариэль. – Если он из дома не выходит, то кто про него слухи распространяет? Только клиенты, чьи заказы он выполнил!
М-да, задачка… Тоже логично, и мою схему слегка подрывает. Но я отступать не привыкла!
– Мариэль, думаю, что могу тебя успокоить, – мягко заговорила я. – Ты же знаешь, что у меня диплом по специальности «ворожба». Так вот, я могу хоть сейчас заглянуть в будущее и точно сказать: будет убит твой несостоявшийся жених или нет.
За несколько минут общения с несостоявшейся невестой острота слова «убийство» как-то притупилась. Если, когда услышала в первый раз, меня до дрожи пробрало, то сейчас уже спокойно им оперировала. Все-таки так неправильно! Тряхнула головой и решила отложить анализ странного обстоятельства на потом. Возьму себя в руки, когда вернусь к привычному укладу жизни, расскажу откровенно обо всех поступках наставника в школе и стану благовоспитанной метрессой, а не нечесаным пугалом в тесной комнате на постоялом дворе.
– Правда? – обрадовалась Мариэль. – А это точно?
– У меня дар, – важно произнесла я и потянула ручку сумки на себя.
Надежные крепления охватывали пузатые бока, сохраняя нужный объем. Расстегнуть застежки – дело минуты. Мой ворожейный шар предсказаний, извлеченный из недр сумки, отливал перламутром, сквозь который просвечивали магические волны, состоящие из тысяч искорок. Даже почувствовала себя увереннее, вновь ощутив тяжесть вещицы. За несколько лет учебы в школе привычка в первую очередь брать с собой ворожейный шар укоренилась прочно. Могла забыть конспекты, ручки, в конце концов проспать, но свой магический предмет брала всегда. Вот и сейчас была уверена в том, что ворожейный шар именно в той сумке, что прихватила с собой, а не оставила в доме Броссара.
– Красота какая! – восторженно произнесла Мариэль.
А то! Я сама в него влюбилась с первого взгляда.
– А тебе здесь будет удобно? Может, надо что-то особенное? – забеспокоилась она.
Слезы ее высохли в тот же момент, только иногда хлюпанье носом напоминало о пролитых реках.
– Конечно, было бы лучше полную тишину, но я постараюсь, – заверила я.
Мариэль послушно замерла на кровати и утерла платочком нос, а за окном заржала лошадь, привязанная в конюшне. Затем раздался зычный голос смотрителя, выговаривавшего что-то прислуге или конюху. Наверняка тот самый желтозубый оплошал. Но меня это мало заботило. Главное сейчас – сосредоточиться.
– Ведь у нас вопрос жизни и смерти. Так что я очень постараюсь! – со всей серьезностью произнесла я и приготовилась к привычному действу.
Мне всегда нравилось смотреть в шар предсказаний. С моим даром получалось увидеть многое, даже при известном старании внести поправку в ориентиры и вновь просмотреть тот же кусок времени с другими данными. Это завораживало, очаровывало и покоряло настолько, что представить жизнь без своего призвания уже не могла.
– Хира! – воскликнула первое слово для приветствия стихии. – Хира сантас…
Дальше привычно проговорила заклинание, полностью погружаясь в атмосферу ворожбы. Шар открылся мне, как и много раз до этого. Я мысленно описала события, которые необходимо увидеть. Магия настроилась на воспоминания Мариэль, выхватив образ Эдрина, а затем начался прогон изображения будущего.
Все правильно. Вот он надевает парадный сюртук, поправляет бабочку, затем идет к церкви и там встречает девушку, одетую во все белое. Что за вкус? Неужели нельзя было к платью добавить ярких цветов, тем более летом?! Свежие цветы наверняка бы оживили облик этой разлучницы. О богиня! Вот о чем я думаю в такой момент?
Сосредоточилась, постаравшись оторваться от рассматривания чужого свадебного платья. Итак, всюду многочисленные гости, церемония начинается. Вот лысый священник их благословляет. Хм, по головушкам бы им храмовой посудиной, чтобы впредь думали о своих поступках! Так, держим эмоции под контролем! Я ворожея, молодой специалист, мои нервы как канаты.
Теперь отпивают из храмовой чаши, принимая последние слова напутствия. Все идет, как обычно. При чем здесь убийство? Свадьба как свадьба, народу много, словно весь город тут.
Ой! Нет, не так! А-а-а! УБИЛИ-И-И-И! Королевский судья, помогите, здесь человека убили!
– Что? – тряхнула за руку Мариэль. – Да что случилось-то?
– Убили, – ошарашенно выдала, посмотрев на Мариэль оторопелым взглядом. – Не понимаю…
– Ты это видела? Точно видела, что Эдрина убили? – Мариэль терзала мой слух вопросами, а предплечье – руками.
– Видела, – выдала односложно я.
– Рассказывай! Что ты видела? – потребовала она.
– Сначала свадьбу, потом они отпили из храмовой чаши… И все! – в ужасе прошептала я.
– Что все-то?! – почти перешла на визг Мариэль.
Нервы ей лечить надо! Вон как всю трясет! Впрочем, меня колотило не меньше.
– Он отпил, передал этой, твоей… А сам повернулся к гостям. Затем руку к лицу поднес, опустил и схватился за сердце. Потом рухнул как подкошенный, – все же выдала информацию я.
Наверное, это заразное. Сначала Мариэль в момент эмоционального срыва говорила односложно, потом я так же начала рассказывать. Где там дергач? Нащупала плоскую бутылочку на кровати, с удивлением обнаружив, что она наклонилась и сивушная жидкость практически вся вылилась на постель, чего мы обе в запале разговора даже не заметили. Посмотрела на просвет, убедилась, что остатков вполне хватит, и приняла на грудь «успокоительное».
Вот теперь на себе ощутила действие дергача! Слезы из глаз хлынули тут же, горло и небо обожгло огнем. Наверное, в ближайшие лет десять там ни одна зараза не поселится, так что крепкое здоровье гарантировано. А потом произошел взрыв в желудке. Ощущение такое, словно меня магией располосовали на части, однако распасться на кусочки не позволили, скрепив тело намертво. Но вот кожа от такого жара точно должна была полопаться! Ладонями начала себя ощупывать, не в силах поверить, что целостность ее не нарушена.
– Как он рукой сделал? – уточнила Мариэль.
– Вот так поднес к лицу, потом к груди… – стала передавать то, что только что видела.
– На себе не показывай! – заполошно заверещала Мариэль.
Я испуганно смотрела на нее с замершей рукой. И что теперь? Я тоже так же умру? Почему не показывать?
– А что будет? – осипшим от алкоголя и страха голосом спросила я.
– Не знаю, – честно призналась она, – но Эдрин умер после этих жестов, и я подумала, что тебе не стоит так делать.
– Наверное, в самом деле не стоит, – согласилась с ней я.
Как-то предсказание абсолютно не радовало. Конечно, когда занимаешься ворожбой и просматриваешь будущее, можно увидеть всякое, но смерть, особенно сидя рядом с ее заказчицей, сильно впечатлила.

– Слушай, а давай к королевскому судье обратимся, – внесла я предложение.
А что? Убийство еще не состоялось, заказчик решил отказаться от задуманного. Получится, что мы спасем изменника, пусть он этого и не заслужил. Хотя, несомненно, идти с таким покаянием к представителю законной власти – врагу не пожелаешь, но ведь у нас есть шанс все предотвратить!
– Я за этим сюда и приехала, – глухо произнесла Мариэль.
– Да ты что? – поразилась я и икнула.
Какой-то странный эффект у этого дергача, а может быть, виноват мой желудок, не получавший пищи со вчерашнего обеда. Сгрызенное зеленое яблоко не в счет! Оно давно исчезло в организме, который настоятельно требовал подзагрузки для прибавления сил. Только хмель, ударивший в голову, придавал энергии и желания действовать, совершать подвиги. И это казалось правильным.
– А почему сюда, в Арт? Разве в Дубье нет королевского судьи? – спросила я.
– Есть, – в тон мне отозвалась не менее энергичная после принятия своей доли «успокоительного» Мариэль. – Но его вызвали в Арк по какому-то делу об отравлении в доме губернатора.
– Так что ж мы сидим? – подскочила я на месте. – Я знаю губернатора, мы сейчас с ним договоримся. Мировой мужик это, как его?..
Постаралась вспомнить фамилию доброжелательного мэтра. Крутилось в голове что-то простое, незаковыристое.
– Луи… Луи… Он его звал по имени, а потом… – хмурилась я и терла переносицу.
– Кто кого звал? – переспросила Мариэль.
– Броссар, – пояснила ей. – О! Вспомнила! Мэтр Гротт.
– Тогда идем! – Она решительно поднялась с кровати. – Губернатору с такой фамилией можно доверять.
Логика вывода осталась за гранью моего понимания, но я была солидарна с ней: мэтру Гротту можно доверять!
И мы двинулись к площади с фонтаном, где стоял дом губернатора. Его опознала сразу же по двум колоннам. Решимость, по мере того как приближались к месту обитания законной власти, таяла под жарким солнцем, нестерпимо палящим на наши неприкрытые макушки. Впопыхах обе выскочили с постоялого двора, позабыв надеть летние шляпки. Теперь я раскаивалась в столь опрометчивом поступке – голова нагревалась, алкоголь по телу разносился в ускоренном темпе, а я переживала, что выгляжу неприлично, практически раздетой без головного убора.
– Чем могу помочь, метрессы? – распахнулась одна из створок дверей, и нам навстречу вышел мужчина.
Чуть прищурившись из-за яркого солнца, я внимательно пробежалась по нему взглядом. Не слуга и не привратник, а дверь открыл, словно имеет на это право. Выше среднего роста, мускулистый, взгляд на сильно загорелом лице цепкий. Темные волосы коротко острижены, шляпу держит в руках. Что в принципе согласуется с правилами приличий, ведь он только что вышел из помещения. Камзол пошит хорошо, но без всяких украшений, в талии сидит ладно, и никакие складочки не выпирают, широкие брюки и легкие летние сапоги для верховой езды. Пока я его рассматривала, он тоже прошелся взглядом по нашим фигурам.
– Благословенного дня, мэтр, – поздоровалась я вежливо, потому что Мариэль с тихим писком начала оседать на землю. – Мы пришли к губернатору города мэтру Гротту.
В моей речи все было чинно и благородно, кроме маленького ика, вырвавшегося в самом конце. Мариэль тяжелела на глазах. Она опиралась на мою руку, но старания поддержать ее ни к чему не приводили.
– Могу я узнать, по какому вопросу? – в тон мне осведомился мужчина, тактично не заметив непроизвольно вырвавшегося звука.
– Это личное, – отрезала, продолжая сохранять чувство собственного достоинства.
– Хм… Личное. Две молодые метрессы к губернатору. – В этот раз он позволил себе усмешку.
Но я гордо вскинула носик, тем самым демонстрируя свое отношение к его словам. И в этот раз тихонечко икнула Мариэль. Коварный дергач! Я решила держаться изо всех сил.
Не представившийся нам мужчина шагнул обратно к двери, дернул за ручку и громогласно гаркнул внутрь дома:
– Луи! Тут две молоденькие метрессы пришли к тебе по личному делу! Иди к нам, старый соблазнитель!
– Что вы себе позволяете?! Ик, – возмутилась я, – не соблазнял он нас!
– То есть это вы решили его соблазнить? – уже откровенно насмешничал мужчина.
Что происходит в этом Арте? В провинции Камарг не осталось джентльменов? Сначала Эмири Броссар ведет себя неподобающим образом, теперь вот этот. Даже не представился! А вот, кстати! Сейчас я его поставлю на место!
– Будьте любезны представиться, мэтр. С кем имею сомнительную честь беседовать? – В моем голосе была изрядная доля самоуважения и еще толика надменности. Так, самая малость, чтобы не забывался и осознал, что перед ним благородные метрессы.
– Ах, простите мою оплошность, уважаемая метресса! Разрешите представиться. Я мэтр Тристан Одилон, королевский судья, – произнес он официальным тоном и в довершение так щелкнул каблуками, что моя кровь, еще недавно стремительно бегущая по венам, мгновенно застыла.
– Ик, – в этот раз испуганно выдала Мариэль.
– А мы к вам собирались, – перепуганная насмерть, пролепетала я.
– Вы же сказали, что к Луи. – Королевский судья нехорошо прищурился, словно уже подозревал нас в государственной измене и готовился отправить на допрос.
– Тристан, что ты орешь? – донесся знакомый голос губернатора, а потом показался и он сам. – Ах, метресса Алузье! Что же ты, Тристан, настолько неучтив, что держишь благородных метресс на солнцепеке?
– Откуда я знаю, кого из твоих знакомых девушек можно представлять твоей семье, а кого нет? – Одилон вновь обнажил в усмешке белые зубы на загорелом лице.
– Не слушайте его, метресса Алузье! Он просто сражен вашей красотой и очарованием вашей подруги. Проходите в дом, не стойте под солнцем. – Губернатор гостеприимно подхватил под руки и практически поволок нас, приросших к земле из-за знакомства с представителем власти, внутрь дома.
– Вот эта кошечка с раскосым разрезом хитрых глаз особенно приглянулась! – мурлыкнул Одилон вслед.
Еще один хам на мою голову! Как я могла выбрать эту практику и уехать в такую глушь, где мужчины забывают о правилах приличия? Хорошо, что сейчас первый нахал у себя дома, а то два для меня уже перебор!
– Прошу вас, метрессы, проходите. Изволите отобедать с нами? – вежливо суетился вокруг нас полноватый хозяин дома и местного городка.
– Да, – произнесла я.
– Ик, – согласилась со мной Мариэль.
Я уже с подозрением стала поглядывать на подругу. Что-то она, после того как вышли с постоялого двора, не произнесла ни слова, заменяя их лишь сомнительными звуками. Понимаю – дергач, сама иной раз не могу сдержаться, но все же хоть слово-то можно произнести?
– Тогда к столу, к столу, – побежал вперед мэтр Гротт. – Мария, Гретта, еще два прибора!
Вокруг засуетились слуги, расставляя тарелки и приборы. От аппетитных запахов кружилась голова, хотя допускаю, что виновником могло быть и универсальное «успокоительное» смотрителя постоялого двора.
– Так что вас привело ко мне? – вежливо поинтересовался губернатор, едва мы разместились за обильно накрытым столом. – Вина?
Мы старательно посмотрели в тарелки после этого вопроса и синхронно замотали головами. Нет, одной дозы дергача нам вполне хватило!
– Ах, метресса Алузье, примите мою благодарность за помощь племяннику. Ваша самоотверженность помогла спасти ему жизнь, – затарахтел тем временем мэтр Гротт.
– Ну что вы, – смутилась я окончательно, мои щеки и уши предательски заалели, едва вспомнила о вчерашнем «подвиге».
– Эмири вас очень хвалил, – продолжил губернатор.
– Правда? – с сомнением и изумлением переспросила его.
– Правда, – вместо губернатора ответил мне голос Броссара.
О богиня! Только не это! Мысленно застонала от такой несправедливости. Ну как я не подумала, что могу встретить здесь ворожея? Ведь он лечит племянника губернатора, так что не стоит удивляться его появлению в этом доме! Видимо, дергач совсем чувство самосохранения притупил.
– Луи, Кристоф чувствует себя гораздо лучше, – сообщил Броссар, усаживаясь вместе с нами за стол.
У меня аппетит пропал начисто. Я уставилась в стол в ожидании язвительных реплик в свой адрес. Мариэль в этой ситуации не подмога, она сама никак не могла прийти в себя после знакомства с королевским судьей.
– Это просто замечательно! – радостно воскликнул Луи. – Как хорошо, что ты живешь в Арте, Эмири.
В голосе губернатора чувствовались искренняя радость и благодарность. Никакого намека на ехидство. Вот почему бы остальным присутствующим за столом не брать с него пример?
– Думаю, еще неделя, и он снова сможет заниматься торговлей, – спокойно отнесся к проявлению благодарности ворожей.
– Не рано ли? – забеспокоился Луи.
– Черную хмарь из него я вычистил, теперь дело за молодым сильным организмом. Так что этого времени ему вполне хватит для восстановления сил, – ответил на вопрос Броссар.
– Слава богине! – вознес краткую благодарственную молитву мэтр Гротт.
– Ты, главное, не поскупись на оплату целителю, – хмыкнул королевский судья. – А то понесешь благодарность в храм, позабыв о руках, что вытащили с того света твоего обожаемого родственника.
– Конечно-конечно, – немного стушевался губернатор. – Все оплачу, сколько Эмири назначит.
– Я потом тебе скажу, – несколько задумчиво отозвался на замечание Броссар, внимательно рассматривая вилку в своих руках.

Глава 8

– Метресса Алузье, все же расскажите мне, зачем вы искали королевского судью? Или я что-то неправильно понял и вы все же направлялись к нашему обаятельному губернатору? – спросил мэтр Одилон, подмигнув мне при этом.
Вроде бы фраза построена по всем правилам хорошего тона, но вот его акцент на последних словах намекал на нечто недопустимое! Я хмуро посмотрела на Одилона и мрачно произнесла, чтобы он впечатлился серьезностью слов:
– Из-за убийства.
– И кого же вы убили? – все тем же вежливым тоном поинтересовался он, словно мы говорили о погоде. При этом очень аккуратно положил в рот кусочек мяса, наколотый на вилку.
Я сглотнула.
– Я никого не убивала, – четко разделяя слова, пояснила, чтобы прекратил свои инсинуации в мой адрес, – и моя подруга тоже.
В этот момент Мариэль снова тихо заплакала. Только этого не хватало! Похоже, от подвыпившей подруги помощи не дождешься.
– Очень интересно, – протянул Одилон, осматривая нас таким взглядом, словно препарировал насекомых за обеденным столом.
– Не сомневаюсь, что сведения, которые мы сейчас сообщим, будут вам весьма интересны, – с достоинством произнесла я.
– Я весь внимание! – отозвался Одилон, отложил столовые приборы и промокнул губы салфеткой.
Жгучие темные глаза действительно смотрели на меня неотрывно, заставляя все внутри сжиматься. Все же я не привыкла общаться с королевскими судьями, которые занимаются тяжкими преступлениями. Отец служил боевым колдуном, и приходилось иногда встречаться с вышестоящими чинами, но это были светские разговоры на балах и приемах.
– В Дубье скоро состоится свадьба некоего Эдрина… – и запнулась.
Мариэль упустила такую мелочь, как фамилия бывшего жениха. В разговоре вполне хватило упоминания имени, а в предсказании – образа из ее памяти. И вот теперь я с беспокойством оглянулась на заказчицу убийства и поняла, что помощи от нее не дождусь.
– Эдрина, – повторил за мной имя потенциального покойника королевский судья. – А фамилия у этого жениха есть?
– Наверняка, – сделала вид, что меня эта деталь не волнует, – но это не важно.
– Итак, состоится свадьба некоего Эдрина. И что дальше? – вкрадчиво спросил Одилон, не спуская с меня зоркого взгляда.
– Так вот, он будет убит в храме прямо во время церемонии, – произнесла я, облизнув пересохшие от волнения губы.
Одилон проследил за моим жестом, никак не прокомментировав сообщение. Он не сводил теперь взгляда с моих губ, неприлично долго их рассматривая. Сказать, что он меня таким поведением сконфузил, – ничего не сказать. Так себя порядочные люди в обществе метресс не ведут! Разумеется, парни часто заглядывались на мои губы, и их намерения были ясны, как светлый день богини, но они старались соблюдать приличия. Королевский судья же вел себя недопустимо развязно! И это официальное лицо, облеченное властью! Чего тогда ждать от остальных жителей этой провинции?
Я невольно кинула взгляд на Броссара. Вот он как раз смотрел на меня серьезно, без тени насмешки или какого-то намека. Задумчиво разглядывал мою сжавшуюся от пристального внимания судьи фигурку за столом, но делал это как-то… профессионально, что ли. Чем-то его взгляд напомнил директора школы, принимавшего выпускные экзамены. Он точно так же не очень внимательно слушал ответы, находясь в задумчивости, и не спускал с каждого выпускника глаз, рассматривая и оценивая.
– Откуда вы знаете, метресса Алузье? – взволнованно спросил губернатор в повисшей тишине, нарушаемой только тихими всхлипами Мариэль.
– Я видела это, – весомо ответила я, при этом не отводя взгляда от наставника.
Вот он должен понять, о чем я говорю! Ведь несколько раз повторяла, что специализируюсь на ворожбе.
– Видели? – насмешливо спросил королевский судья, вновь подняв волну возмущения в моей душе.
– У Клер дар к ворожбе, – опередил меня Броссар, остановив поток возмущения с моей стороны.
Хотя кто ему давал право называть меня по имени? Внутри вновь всколыхнулось недовольство. Наверное, эти двое – ворожей и королевский судья – так и будут постоянно меня нервировать! Брали бы пример с мэтра Гротта – вот кого можно назвать образцом воспитанности и благопристойности!
– Вот как? – в деланом изумлении вскинул брови Одилон.
– Она моя практикантка, – пояснил Броссар.
И было совершенно непонятно, продолжает ли он надо мной издеваться или просто сообщает об этом факте.
– Это снимает многие вопросы, – отчего-то покладисто произнес Одилон и откинулся на высокую спинку стула. – А позвольте спросить, уважаемая практикантка Клер, почему вы вообще заинтересовались судьбой этого Эдрина?
– Для вас я метресса Алузье, – холодным тоном поправила я бестактного судью.
– Ах, оставьте эти формальности для столицы! У нас здесь провинциальное общество, все проще, – отмахнулся от моих слов Одилон.
Не успела я набрать в грудь побольше воздуха, чтобы ответить гневной тирадой, что правила хорошего тона применимы везде, вне зависимости от географического расположения, как он перебил вопросом:
– Что вас так заинтересовало в судьбе Эдрина?
– Он бывший жених…
– Ваш? – вновь бесцеремонно вставил Одилон.
Где это видано, чтобы перебивали метрессу, не дав ей закончить фразу?
– Клер, говори проще, – поднеся бокал с разбавленным вином, вмешался с глупым советом Броссар.
– Я и так говорю только по существу! – буркнула я ему и тут же ответила судье: – Жених не мой, я вообще не связана никакими обязательствами.
– Радостно это слышать, – мурлыкнул невозможный тип и подался в мою сторону.
Руку я успела убрать, а то с него сталось бы еще схватить ее и не ограничиться деликатным поцелуем.
– И чей он жених?
Броссар указал глазами на Мариэль.
– Это метресса Мариэль Базен, мы вместе ехали из Тулуса в Камарг, – заторопилась я, запоздало вспомнив, что сама нарушила правила приличий и не представила спутницу мужчинам. – Она направлялась в Дубье к жениху, а тут оказалось…
Я замешкалась, не зная, как все объяснить.
– А тут оказалось, что он женится на другой, – продолжил за меня королевский судья.
– Откуда вы знаете? – удивилась я.
– Этот вывод легко было сделать из ваших слов, – расплылся в очаровательной белозубой улыбке Одилон.
– На моей подруге, – почти неслышно наконец произнесла свои первые слова Мариэль.
– Ох, какой кошмар! – эмоционально воскликнул губернатор, вмешавшись в разговор. – Я вам искренне сочувствую, уважаемая метресса!
Даже на сердце отлегло после таких слов. Все же есть за столом порядочные люди, понимающие всю деликатность ситуации! И после этого началось…
– Так я не понял. Ну поменял себе невесту этот Эдрин, и что? Почему он должен быть убит на собственной свадьбе? Уж не брошенная ли невеста решила зарезать ветреника кинжалом? – строгим тоном задал неудобные вопросы королевский судья.
Вот нет в нем ни капли сострадания! Бросила недовольный взгляд в его сторону.
– Да, я, – тихо призналась Мариэль.
О богиня! Дай сил и терпения! Вот что она такое сейчас говорит? Зачем признается? Надо было это как-то тактично преподнести.
– Тогда не вижу ничего страшного, – весело сказал Одилон, вселив в меня надежду, что все обернется к лучшему. – Надо всего лишь арестовать несостоявшуюся невесту, закрыть в камере на момент свадьбы. И это решит все проблемы.
– Как это – арестовать? – возмутилась я.
– Вы же за этим ко мне пришли? Чтобы предотвратить убийство? Или хотели, наоборот, заручиться поддержкой, рассказав жалостливую историю о коварном женихе, и беспрепятственно сотворить злодеяние? – Голос Одилона приобрел металлические нотки.
– Да! – запальчиво воскликнула я. – То есть нет. Вы все не так поняли!
– Клер, говори проще, – вклинился с прежним советом Броссар.
– Я стараюсь, – бросила на него мрачный взгляд я.
– Какая старательная практикантка тебе досталась, Эмири, – тут же прокомментировал Одилон.
Богиня, дай терпения! Может, позволить изменнику Эдрину упокоиться с миром? Вот за что мне все это?
– Мариэль наняла мэтра Леонарда, колдуна, чтобы он убил изменника, – сделав над собой неимоверное усилие, чтобы говорить спокойно, не срываясь на возмущение и крик, произнесла я.
– Вот как?
– Да что вы говорите?!
– Большая ошибка.
Последнее замечание произнес Броссар, и именно его слова заставили меня пристально посмотреть ему в лицо. То, что это ошибка, мы с Мариэль уже давно поняли и теперь стремимся всеми силами исправить ситуацию. Но вот тон, каким произнес наставник эти слова, заставил обратить на него все внимание.
– Что вы хотите этим сказать? – спросила я, в упор глядя на ворожея.
– Только то, что убивать чужими руками такое же преступление, как если бы метресса сама нанесла удар кинжалом, – с непоколебимым спокойствием ответил Броссар.
– И-и-и, – тоненько заскулила Мариэль рядом со мной, переходя по высоте звука все выше и выше.
– Увы, это правда, – тут же сказал королевский судья. – В нашем государстве заказчиков убийства наказывают так же сурово, как и исполнителей. У одних преступные намерения, вторые непосредственно преступают закон. Так что мне все же придется арестовать уважаемую метрессу Базен.
– Да за что? – в сердцах воскликнула я.
– За заказ убийства молодого человека по имени Эдрин, – пояснил Одилон.
– Но ведь он жив! – запальчиво продолжила я. – Мы потому и пришли к вам как к королевскому судье, чтобы предотвратить убийство, потому что Мариэль сожалеет о своем поступке и передумала.
– А может быть, она просто боится, что ей придется расплачиваться за свои поступки? – вкрадчиво спросил Одилон.
Я перевела внимательный взгляд на плачущую подругу.
– Пусть он живет, – сквозь слезы, но твердо ответила Мариэль. – Я не хочу ему зла.
– Мариэль вернулась к колдуну, чтобы отказаться, но он не пустил ее в дом, – рассказала я.
– Адрес, – резко бросил Одилон.
– Литейная, четырнадцать, – всхлипнула Мариэль.
– Знакомый адресок. – Броссар и Одилон быстро переглянулись. – Приходилось там бывать.
– Так вы знаете этого колдуна? – с интересом принялась расспрашивать я. – Он действительно убивает на расстоянии, хотя сам не выходит из дома? А кто ему приносит продукты, одежду, новости? Вы проверяли его круг общения?
– Эмири, ты посмотри, какой пытливый ум скрывается в такой хорошенькой головке! – снова очаровательно улыбнулся Одилон.
Только вот меня дрожью пробрало от такой мимики. Возникало чувство, будто коварный хищник забавляется с добычей, перед тем как ее проглотить. И вот это ощущение себя загнанной дичью не отпускало с начала обеда.
– Выпускники школы отличаются пытливостью ума, – в тон ему ответил Броссар и тоже усмехнулся.
– Так вы поможете? Предотвратите убийство Эдрина? – Я решила пресечь обсуждение способностей выпускников вообще и моих в частности.
– А в чем ваш интерес, Клер? – вкрадчиво спросил королевский судья.
– Я хочу помочь Мариэль, – ответила я.
– При этом не получая ничего взамен? – Он насмешливо вскинул бровь.
– Сочувствие и желание помочь девушке, попавшей в беду, для вас недостаточная причина? – в тон ему задала я вопрос.
– Вот так, Тристан! Тебя обвинили в неблагородстве и неджентльменском поведении, – широко улыбнулся Броссар.
– Я восхищен вашей самоотверженностью, метресса Алузье! – воскликнул Гротт.
Мои щеки слегка потеплели. Все же приятно услышать похвалу, несмотря на то что сама же на нее напросилась.
– Каюсь, – королевский судья приложил к груди ладонь и шутовски поклонился, – в благородстве давно не был замечен.
Я опалила его презрительным взглядом, долженствующим продемонстрировать все, что я о нем думаю, но насмешника это ничуть не взволновало.
– Так вы что-нибудь предпримете по предотвращению убийства? – строго спросила Одилона.
– Эмири, что скажешь? Стоит ли это того, чтобы бросить расследование внезапной болезни племянника губернатора и соваться под кинжал наемного колдуна, покинув этот приветливый дом? – все тем же слегка дурашливым тоном поинтересовался королевский судья.
– Ты проверил Кристофа? – спокойно спросил Броссар.
– Никаких магических следов, кроме твоих, я не нашел, – ответил Одилон.
– Получается, что это все же обычная болезнь, подхваченная во время путешествия по торговым делам, – задумчиво протянул ворожей.
– А ты что думаешь?
Мужчины полностью переключились на разговор между собой, словно никого вокруг больше не было. Пока я слушала во все уши обмен мнениями, аппетит постепенно возвращался. Мариэль что-то лениво ковыряла в тарелке, мэтр Гротт попросил, чтобы ему подлили вина. Видно было, что он какое-то время еще пытался следить за разговором Одилона и Броссара, но вскоре бросил, поскольку судья и ворожей перешли на обсуждение политической и торговой ситуаций. Я же успевала за ходом их размышлений, а потому практически не обращала внимания на то, что ем и пью, делая это чисто механически.
– Как только его голосовые связки придут в норму и он сможет говорить, обязательно расспрошу подробно про весь маршрут. Но даже сейчас понятно, что побывал он ради выгоды в отдаленных пунктах, где нет нормальных санитарных условий, – сказал Броссар.
– Это-то меня и озадачивает! Кристоф не настолько рисковый парень, чтобы лезть в глушь ради призрачной прибыли, – ответил Одилон.
– С одной стороны, – согласился Броссар. – С другой стороны, ты что-нибудь слышал о черной хмари в последнее время?
В ответ Одилон замотал головой.
– Вот именно! – с нажимом сказал Броссар. – Политика короля по искоренению смертельных заболеваний четкая и жесткая. Так что на обычных постоялых дворах можно разве что вшей подхватить, а уж никак не черную хмарь.
– Но это была она? Ты уверен? – уточнил Одилон.
– Можешь не сомневаться. Если бы парень умер, то у тебя не осталось бы никаких сомнений, – уверенно ответил Броссар.
У меня на душе похолодело. Я находилась в непосредственной близости от смертельно больного! До сих пор почему-то до конца не верилось в это, но слова, сказанные за обеденным столом, не оставили сомнений. В какой же опасности я находилась прошлой ночью! О богиня! И все благодаря Броссару, притащившему меня в этот дом, заставившему ухаживать за молодым человеком, подвергая риску заразиться черной хмарью.
– Какова вероятность, что зараза могла проникнуть от варваров? – рассуждал Броссар.
– В последнее время ни о каких прорывах сообщений не было. Король Эдуард о безопасности границ особенно побеспокоился, сам знаешь, – хмыкнул Одилон.
– Знаю, – поморщился Броссар.
– Тогда, может быть, из Интуалии? – выдвинул предположение Одилон.
– Может, и так, – пожал плечами Броссар. – Как только Кристоф будет в состоянии хотя бы держать перо, надо обязательно его допросить.
– Полностью с тобой согласен, – кивнул Одилон.
И ведь могут нормально разговаривать, не насмешничать, спокойно рассуждать и не делать двусмысленных намеков! Слушаю их сейчас и не узнаю тех хамов, что не могли поддержать нормальную беседу! Пусть мне политические интриги в стране и приказы короля неизвестны, но это не значит, что со мной нужно общаться точно с безмозглой куклой. Лишь только об этом подумала, как эти двое тут же переключили внимание на меня.
– Когда свадьба? – спросил Одилон.
А ведь верно! Я даже не спросила о дне, когда смотрела в шар предсказаний.
– Мариэль, когда свадьба? – перенаправила вопрос подруге.
– Послезавтра в храме богини, – почти прошептала она в ответ.
Что ж, по моим понятиям, времени вполне достаточно. Вот сейчас мы все соберемся, арендуем дилижанс и отправимся в путь – предотвращать преступление.
– То есть времени уже практически не осталось, – зачем-то посмотрел на свои часы, висящие на цепочке, Одилон.
Спорить в этом вопросе не решилась. Все же ему виднее – не одно преступление раскрыл! Наверняка приходилось и предупредительные меры проводить, как в нашем случае.
– Клер, теперь расскажи все, что видела, – тихо, но твердо велел Броссар.
Я заволновалась. Оправила платье на коленях, провела правой ладонью по левому плечу, тряхнула головой, несвоевременно вспомнив, что волосы так и не привела в порядок после сна, и это обстоятельство заставило еще сильнее стушеваться. Щеки ощутимо потеплели, выдавая мое состояние.
– Это нужно, чтобы точно определить место и время удара, – тем же тоном произнес Броссар.
Кивнула, понимая его мотивацию. Сделала два глубоких вдоха, облизала на всякий случай губы и подняла на него глаза. Броссар прикрыл их, как бы говоря, что все в порядке, он ждет от меня слов и готов внимательно выслушать.
– Там удара кинжалом не было, – тихо произнесла, неотрывно глядя в глаза ворожею.
– Рассказывай, – мягко потребовал он. – Знак Тидона?
– Справа.
– Петля Зура?
– Пять градусов к югу.
– Знак Оптиса?
– Вверху, в центре.
– Хорошо. Тиката?
– От бледно-зеленого до насыщенно-изумрудного.
– Хм, – как мне показалось, одобрительно произнес Броссар. – А Кастера?
– На выходе не проявлялась.
– Хира, – произнес Броссар, словно подтверждая все ориентиры в моем видении.
– Священник подал чашу новобрачным, – медленно, вспоминая мельчайшие подробности увиденного, начала пересказывать я. – Первым отпил жених, затем невеста. Они оба обернулись к гостям. Мужчина поднес руку к лицу, а потом опустил к сердцу. Затем он упал на каменный пол и умер.
– Что делала невеста в тот момент? – резко спросил Одилон.
Я услышала вопрос, но даже головы не повернула, продолжая смотреть на Броссара будто загипнотизированная, и ответила на поставленный вопрос ему, а не тому, кто его задал.
– Кричала. Громко кричала, едва поняла, что ее теперь уже муж не дышит.
– Кто стоял рядом? – последовал еще один вопрос от Одилона.
– Вообще людей вокруг было много. Рядом стояли священник, невеста. Чуть дальше – родители и, наверное, близкие родственники. Ни один человек мне не известен.
– Твоя подруга Мариэль? – очередной вопрос от Одилона.
– Ее там в тот момент не было, – категорично заявила я.
– Я все понял. – Броссар сомкнул веки, и меня как будто отпустило.
Больше не было такого напряжения, как во время экзамена, плечи расслабились. Но зато почувствовала жажду. Схватила бокал, стоящий рядом со мной, и выпила залпом, до дна, не отрываясь.
– Уважаемая метресса, это было коллекционное вино из погребов Луи, а вы так непочтительно к нему отнеслись, – укоризненно покачал головой Одилон.
– Ох, прошу прощения, мэтр Гротт, – покаянно произнесла, переведя слегка затуманенный взгляд на губернатора.
– Не извольте беспокоиться, – отмахнулся от извинений он. – Только оно крепкое из-за срока выдержки. Я не ждал к обеду метресс, потому распорядился подать мужчинам именно такое.
Я подозрительно уставилась на хрустальный фужер. Сначала дергач, потом крепкое вино из коллекции губернатора. Еще суток не прошло, как приехала в Арт, а я уже прикладываюсь к крепкому алкоголю. До чего же дойду в дальнейшем?
– Тристан, Клер была очень убедительна в своем прогнозе, – тем временем произнес Броссар.
– Думаешь? – с сомнением в голосе спросил Одилон.
– Можешь мне поверить, – хмыкнул Броссар. – Она сделала все правильно, заклинание воссоздало цепь взаимосвязей в нужном порядке. У нее определенно есть дар ворожбы.
Я расплылась в довольной улыбке. Слова до меня теперь доносились, словно сквозь воздушную стену, гласные немного растягивались, отчего смысл хоть и доходил, но не сразу. С довольным, можно сказать, счастливым видом лыбилась наставнику, польщенная его похвалой.
– О, да метресса-то наша опьянела буквально с одного бокала! – насмешливо протянул Броссар.
– Вот еще! – пьяно возразила ему. – Мы перед обедом на постоялом дворе бутылку дергача выпили для успокоения нервов.
С этими словами я гордо вздернула носик, и мое восприятие мира поплыло окончательно.
– Дергач смотрителя – это сильно, – присвистнул Одилон.
Но это меня уже абсолютно не волновало.

Глава 9

Под шум легкого прибоя спалось сладко. Волны тихо плескались о преграду, накатывая, и растекались дальше. Они будто раскачивали мое ложе, где я удобно, свернувшись калачиком, спала на боку. Вверх-вниз, как в лодке, когда течение подгоняет небольшое суденышко вперед.
Стоп! Вода? Течение? Где я?
Глаза распахнулись тут же. «Я не в лодке» – эта мысль успокоила, только вот находилась я в каком-то незнакомом помещении. Резко села, и по глазам ударил яркий свет. Снова зажмурилась. Что происходит и где я нахожусь?
Обед у губернатора помню, разговор о предотвращении убийства тоже. Королевский судья вел себя непозволительно нахально, а наставник подтвердил, что у меня дар к ворожбе. И? Дальше-то что было?
Ладонями прикрыла лицо от яркого света и начала оглядываться. Небольшая по размеру комнатка. Я сижу на разобранной постели, ноги босые, а на мне все то же дорожное платье, изрядно помятое после сна. А прямо передо мной окно, в которое светит летнее солнце. Поднялась на ноги и подошла к нему – штор не было. Мне казалось, что за столом губернатора отключилась буквально на минутку, и вдруг оказалась в незнакомом месте.
Это точно не дом мэтра Гротта! Там стены каменные, с фактурной штукатуркой, а не деревянные. Даже если предположить, что меня отнесли на верхний этаж и в доме предусмотрен мезонин, то шторы наверняка должны были быть. На постоялый двор тоже не похоже – слишком тихо. Но самое главное, что из окна я смотрела на озеро.
Вид очаровывал и завораживал. Осмотреть местный водоем не получалось из-за событий, что происходили вокруг, и вот теперь я любовалась открывшимися просторами. Слух ублажал все тот же легкий плеск волн об опоры, а вокруг расстилалась водная гладь и стояла тишина. Причем не такая, когда уши глохнут. Звуки были, но тихие, ненавязчивые, приятные слуху. Вот птица низко пролетела над водой, и донесся ее вскрик, там рыба плеснула хвостом, а у дальнего берега высокий камыш шелестел под едва заметное дуновение ветерка. «Я у Броссара», – сделала неутешительный вывод.
Задумчиво пронаблюдала еще одно пике птицы, стараясь понять, что следует из этой ситуации.
Платья с меня никто не снимал. Это, с одной стороны, радовало – правила приличий не нарушены, ведь у Броссара прислуги не было. А с другой – спать пришлось в одежде, которую уже давно пора почистить. Наставник отнес уснувшую меня к себе в дом, нашел где-то нормальную комнату с кроватью, разул и уложил спать. А где он сам? И где мои вещи?
Эти вопросы подтолкнули к поиску выхода из этой крохотной комнаты, где смогли разместиться только кровать и шкаф. Сразу оценила его размеры – мои вещи там не поместятся. Но пока не понимаю всей ситуации, и принятое вчера решение об отъезде оставляло все в подвешенном состоянии, распаковывать багаж не торопилась.
Распахнув узкую дверь, сразу же оказалась в знакомой кухне. То есть получается, что Броссар все же приготовил комнату для практиканта и не собирался селить его на чердаке. Это я не смогла ее найти, а потому решила, что мне предлагается жить под крышей. Чувство неловкости стало сильнее.
Как смотреть в глаза наставнику, если в первый день сначала отказалась помогать ему в лечении больного, а на следующий – напилась и уснула за обеденным столом? Румянец стыда заполыхал на щеках. Неизбежную встречу хотелось оттянуть как можно дольше. Топталась на одном месте, не решаясь выйти к хозяину дома. Прислушивалась к окружающим звукам, чтобы заранее подготовиться. Однако вокруг была тишина. Не слышно никакого движения или посапывания, по которым можно предположить, спит Броссар или нет. Именно это вдохновило на следующий шаг. Тихо. Еще шаг. Опять тишина. Никто не окликает, не останавливает вопросом. Это уже интересно и несколько озадачивает.
Осмелев, обошла весь дом. Точнее, оставшиеся две комнаты: кухню и гостиную с кроватью в алькове. Никого.
Очень интересно. Ворожей опять решил принять водные процедуры и мне предстоит вновь увидеть его, но теперь уже спереди, так сказать, анфас? Такой перспективы хотелось бы избежать!
Заторопилась к окну, что открывалось наружу, и бросила всполошенный взгляд на воду. Вокруг расстилалась серебристая гладь и, кроме птиц, вокруг ни одной живой души. Выдохнула с облегчением и вышла наружу. Верхняя ступенька выполняла роль своеобразного мостка, а потому вполне годилась, чтобы просто постоять и осмотреться. Получается, что я в доме совершенно одна. И спрашивается, где Броссар? Не то чтобы желала его увидеть, но все же хоть какую-то ясность хотелось внести.
Запоздало вспомнила, что дилижанс в столицу отбывает из Арта практически на рассвете, а значит, я опять проспала. Впрочем, ситуация с Мариэль перенаправила мои мысли и устремления в другую сторону. Когда там должна состояться свадьба Эдрина? В памяти замелькали обрывки разговора. Получается, что теперь уже – завтра. И что нам делать? Зачем Броссар отнес меня в свой дом? Может быть, он меня запер?
Последнее предположение заставило поспешить к входной двери. Она поддалась с усилием, но явно никаких заклинаний или даже привычного замка тут не было. Мне предоставлялась полная свобода действий. И что мне с этой свободой делать?
Желудок напомнил о себе, словно говоря, что забота о нем – самое важное на данный момент. Вернулась в кухню. Если в прошлый раз застала на столе остатки еды и грязную посуду, то сейчас все оказалось прибрано, и даже высилась горка, укрытая белым полотенцем.
Завтрак был простым: пара яиц, зеленое яблоко, хлеб и кусок отварного мяса. Я бы предпочла какое-нибудь пирожное или сладкий пирог, но мне оставили чисто мужской вариант, так что выбирать не приходилось.
Запивая завтрак сладким отваром, что нашла на плите, я размышляла. Ситуация непонятная и странная. Сначала Броссар мне грубит, хамит, раздевается донага (при этом воспоминании щеки вновь покрыл румянец – от возмущения, разумеется), затем хвалит за помощь перед губернатором, а напоследок признает, что у меня есть дар к ворожбе. В итоге я остаюсь одна в его жилище, а где он сам – неизвестно. Обойдя весь дом, удостоверилась, что никакой записки с указанием, как мне поступить, не было. Зато нашлись мои вещи, даже та сумка, что я отнесла на постоялый двор.
Тут я даже жевать перестала. А где сейчас Мариэль?
Допустим, меня отправили отсыпаться в дом у озера, но она-то оказалась подозреваемой как заказчица убийства неверного жениха. Так что с ней сталось, когда я уснула за столом? Неужели королевский судья не проникся ситуацией и раскаянием Мариэль и решил арестовать ее? Ведь он именно это предлагал, чтобы предотвратить убийство! А в его порядочности я сильно сомневалась.
Эти соображения буквально подбросили меня со стула. Прошлась босыми ступнями по деревянному полу в крохотную комнату, где провела ночь, и с сомнением посмотрела на летние туфли. Кажется, вчера успела натереть себе мозоль, не надев носочки. А платье? Бежать в таком виде на розыски Мариэль? Да меня примет за побродяжку первый же постовой!
Еще раз удостоверившись, что Броссар отсутствует, распаковала дорожную сумку и вытащила платье, зеркало, расческу, пудреницу и свежее белье. Нужно срочно приводить себя в порядок. Хватит! И так вчера показалась не в лучшем виде, так что надо скоренько превращаться в себя обычную и радовать мир безукоризненным обликом.
Зубья расчески безжалостно впивались в волосы, раздирая образовавшиеся колтуны, зеркало показывало раскрасневшееся лицо с глазами, полыхающими нетерпением. Достала духи, втянула тонкий аромат и поняла, насколько же хочется принять ванну. В крайнем случае согласна и на душ. Учитывая прошлый опыт, когда не смогла найти крохотную комнату, я обшарила практически все углы дома. Душа здесь не было. То есть технически не предусмотрен.
Рассерженная такой непредусмотрительностью хозяина дома, плюхнулась на стул за столом в кухне. Как же он моется? Пусть он мужчина и не считает, что опрятный внешний вид – главное, но ведь не производил впечатления неаккуратного человека. Одежда на нем всегда сидела идеально, подчеркивая поджарую фигуру. Наверняка не забросил физические упражнения, переехав в такую глушь. Темно-каштановые волосы выглядели блестящими вовсе не от засаленности, а как раз, наоборот, буквально светились здоровьем. Они у него не длинные, но с завитушками, ниже затылка острижены сильнее. Необычная прическа, но ему шла. Длинные пряди сверху иногда падали на глаза, прикрывая насмешливый блеск, но он их откидывал, и вновь жгуче-черный взгляд прожигал собеседника. Губы тоже выразительные, легко демонстрировали как презрение или негодование, так и благожелательную улыбку. Когда они растягивались именно так, внутри меня собирался теплый комок, и от этого я чувствовала, что мне приятно одобрение ворожея.
Даже сама не заметила, как за столь короткий срок смогла так хорошо изучить его мимику. Наверное, потому что она очень выразительная. В то же время я была уверена, что он родился в средней полосе или даже севернее. Несмотря на то что кожа у него имела южный загар, пусть и не такой яркий, как у королевского судьи, но отчего-то возникала такая уверенность. Словно его привычнее было бы видеть среди снегов, чем плескающимся в озере южной провинции.
Конечно! Как же сразу не догадалась! Наставник не стал устраивать в доме место для купания. Зачем толкаться в тесной каморке, если перед тобой пространство с теплой водой? Я же видела несколько ступеней, спускающихся в глубину. Вот и ответ на вопрос, где привести себя в порядок.
Решение приняла мгновенно. За те два часа, что я бестолково топталась в доме, снаружи не донеслось ни одного человеческого голоса. Несомненно, удаленность от городка, да и репутация Броссара сделали свое дело, а потому желающих прогуляться к озеру резко поубавилось. Не знаю, где жители Арта принимают водные процедуры, но однозначно можно сказать – не здесь.
Посвятив поискам необходимой одежды немного времени, выудила из глубин сумки панталончики до колен и блузку с рукавами до локтя. Надела и осмотрелась. Вполне себе прилично. Если, конечно, забыть о том, что в таком виде выйду из дома. Но ведь я же сразу окунусь в воду! Так что, теплая озерная водичка, жди меня, я уже бегу к тебе! Только бы Броссар не решил вернуться в этот момент домой!
Решительно шагнула в воду – и аж дух захватило! Как же здорово плескаться в теплом, как парное молоко, озере, бултыхать ногами, держась руками за ступеньки. Рисковать и отправляться в плавание по незнакомому водоему не решилась, но этого блаженного состояния вполне хватило, чтобы вернуть душевное равновесие. Предусмотрительно захватила с собой перепачканное дорожное платье, и теперь мокрая ткань плавала рядом со мной.
Сборы для похода в город пришлось ненадолго отложить, потому что потребовалось развесить мокрую одежду. Вдоль стены дома хозяин натянул веревки, явно предназначенные для просушки белья. Довольная, что начала лучше ориентироваться на новом месте, быстро оделась в свежее летнее платье с кружевами у выреза, прихватила ажурный зонтик и белые печатки. Пятки оказались не в таком плачевном состоянии, как показалось вначале, а потому смело обула те же летние туфли и поторопилась к губернатору, чтобы узнать о судьбе Мариэль.
Тропинка привела точно к центру городка. На площади, где лениво плескался фонтанчик, в очередной раз меня обдало горячим воздухом. И все же после купания в озере я ощущала себя вполне бодро, готовая выдержать трудный разговор с любым представителем власти.
– Я к мэтру Гротту, – вежливо, но с чувством собственного достоинства сообщила служанке, открывшей дверь.
– Проходите, – учтиво отозвалась она и показала направление.
Я решительным шагом подошла к двери, и та неожиданно резко распахнулась. От испуга, что вполне могла получить по лбу, отшатнулась, стукнув кончиком зонтика по полу.
– Ах, метресса Алузье! – воскликнул хозяин дома. – Прошу меня извинить, я сегодня излишне импульсивен. Такие дела происходят, что совсем лишают покоя!
– А что происходит? – тут же спросила я, встревожившись.
– Тристан с Эмири уехали по вашему вчерашнему делу, – с беспокойством в голосе ответил губернатор, при этом мимика и жесты настолько активно отражали его состояние, что я невольно проникалась сочувствием.
– Как это – уехали? А я? А мы? Почему они нас с собой не взяли? – забросала вопросами Гротта.
– Прошу простить мою невежливость. Проходите в кабинет, метресса Алузье. – Он отошел в сторону, делая приглашающий жест. – Хотите чего-нибудь прохладного?
– Если только воды, – вежливо ответила, торопясь узнать все подробности.
– Гретта, графин с прохладной водой и два стакана! – крикнул градоначальник внутрь дома и прикрыл за собой дверь.
– А где Мариэль? Она тоже отправилась в Дубье вместе с мэтрами? – поторопилась задать вопрос, чтобы галантный губернатор не принялся вновь выражать свое почтение либо, не приведи богиня, не завел разговор о погоде.
По правилам хорошего тона, после приветствий мы как раз должны перейти к обсуждению этой темы. Но именно сейчас совершенно не хотелось поддерживать светскую беседу. Похоже, в этой южной провинции я с каждым днем все больше теряю свою благовоспитанность. И все же обстоятельства и ситуация меня оправдывали.
Я расположилась на одном из стульев с высокой спинкой. Судя по его отличному виду, посетителей в этом кабинете бывало не очень много. Мебель выглядела практически новой.
– Она находится под арестом как заказчик убийства бывшего жениха, – с тяжелым вздохом сообщил новость Гротт.
– Какой кошмар! Все-таки мэтр Одилон пошел на этот шаг! Ах! – Я прижала ладонь ко рту, неприятно пораженная поступком королевского судьи.
– По закону он абсолютно прав, уважаемая метресса, – развел руками губернатор.
Он прошел к письменному столу и уселся за него, печально разглядывая чернильницу перед собой.
– Но она передумала и попыталась предотвратить трагедию. Почему же он такой черствый?! – в сердцах стукнула себя по коленке.
– Тристан – слуга закона и короля. Он не должен верить всем на слово, – пояснил Гротт.
– Это я понимаю, – с досадой отозвалась я. – Но как можно несчастную девушку, которую предал жених, раскаявшуюся в нехорошем поступке, отправить в тюрьму?
– Почему в тюрьму? – удивился Гротт.
Теперь уже я смотрела на него с недоумением. Разве преступников или подозреваемых не туда отправляют?
– Тристан оставил метрессу Базен под арестом в моем доме, – получила я ответ. – Здесь для нее созданы все условия. Вы же не считаете, что мой дом похож на тюрьму?
В последнем вопросе прозвучала искренняя обида, даже совестно стало. А королевский судья оказался не таким уж и жестокосердным, как я думала. Оставил под домашним арестом, под присмотром самого губернатора. Вроде бы лишил свободы передвижения и в то же время не заставил юную девушку томиться в королевской тюрьме.
– Ах, ну что вы! – поторопилась успокоить я мэтра Гротта. – Ваш дом – образец хорошего вкуса.
Губернатор расцвел от моих слов, довольный тем, что оценила его старания. Что уж говорить, если бы не обстоятельства, приведшие в его дом, то можно было бы лучше изучить интерьер. Одна крыша из цветного стекла чего стоит! Такого необычного решения в архитектуре еще ни разу не встречала. Это было неожиданно и очень интересно.
– Так вы говорите, что королевский судья и мэтр Броссар отбыли вчера в Дубье? – вернулась к волнующей теме, хотя и о доме была бы не прочь поговорить.
– Как только Эмири отнес вас к себе в дом, так сразу сели на лошадей и отправились, – вновь посерьезнел Гротт.
– А почему они меня с собой не взяли? – спросила и в ответ получила многозначительный взгляд.
Градоначальник пытался выразить им неутешительную для меня истину. Девица после бокала вина отрубилась за столом, и куда ее в таком состоянии было девать? Стушевалась, осознав несуразность собственного вопроса. Действительно, кто в здравом уме станет усаживать на лошадь спящего человека? Но пусть я и признала разумность поступка Броссара, мне до смерти хотелось быть в центре событий и увидеть все своими глазами. Не то, как умирает жених, а действия, что предпримут мужчины по задержанию колдуна. Может, и моя помощь пригодилась бы?
– Мэтр Гротт, я хочу поехать в Дубье, – заявила я.
– Решительно возражаю! – замахал на меня полными руками он. – Эмири предупреждал, что вы захотите отправиться в путь, а потому категорически запретил выдавать вам коляску.
– У вас есть коляска? – тут же ухватилась я за его слова.
– Но я вам ее не позволю взять! – строгим тоном ответил Гротт. – Путь неблизкий, вы дороги совершенно не знаете, так что это невозможно.
Приказ Броссара, запрещающий выехать к предполагаемому месту преступления, всколыхнул чувство противоречия. Как он смеет мне что-то запрещать? Даже то, что он наставник, не дает ему права распоряжаться моей свободой передвижения! А если захочу покататься по окрестностям или, как недавно предлагал желтозубый красавчик, сходить на танцы, тоже нужно спрашивать разрешение?
– Я поняла вас, мэтр Гротт. Но повидаться с Мариэль возможно? – перевела тему.
– Конечно-конечно! – оживился он. – Тристан предполагал, что вы захотите повидать подругу и поддержать ее, а потому разрешил ваши встречи.
– Прекрасно, – сухо бросила в ответ, – пусть меня к ней проводят.
– Разумеется. – Гротт суетливо заторопился к дверям.
– Мэтр Гротт… – нерешительно заговорила я. – Как чувствует себя ваш племянник?
Не хотелось привлекать внимание к этой теме, но будет невежливо, если не задам вопрос о самочувствии больного, тем более что мне пришлось его лечить. О своем участии в процессе старалась не думать, затолкав эти воспоминания в дальние уголки памяти.
– Благодарю вас, ему гораздо лучше, – обрадовался губернатор моему вопросу. – Как и говорил Эмири, с каждым днем молодой организм Кристофа справляется с последствиями недомогания. Я обязательно ему передам, что вы интересовались его самочувствием. Поверьте, мой племянник – очень благодарный человек и не преминет лично выразить вам признательность за спасение.
Только этого не хватало! О богиня!
Мои щеки тут же заалели. Как же сказать, что мне вполне хватило общения в комнате? Только, боюсь, любое слово, сказанное в таком состоянии, в каком нахожусь сейчас, покажется невежливым и резким.
Знакомая служанка шла впереди, указывая дорогу. Разместили Мариэль на втором этаже, не очень далеко от комнаты Кристофа. Проходя мимо той двери, даже дыхание задержала и старалась ступать неслышно, чтобы, не дай богиня, молодой человек не узнал о моем присутствии.
– Клер! – Едва увидев, подруга кинулась мне на шею.
– Благословенного дня, Мариэль, – проговорила на ухо, обнимая ее. – Ну как ты здесь?
– Хорошо, Клер, – всхлипнула она в ответ.
Мы расположились на стульях у стола. Я обвела взглядом помещение – комната чистая, светлая, занавеси у открытого окна колышет легкий ветерок, большой фикус в углу, кровать с хорошим бельем. Что ж, надо признать, Мариэль устроилась с бо́льшим комфортом, чем я в доме у наставника. Но зависти почему-то не возникло. При воспоминании о купании в теплой воде на душе вновь стало приятно. Пусть в доме Броссара нет бархатных штор, ковров с высоким ворсом и ванной комнаты, зато есть плеск волн, пение птиц и благословенная тишина вокруг. Даже выйдя из дома в нижнем белье, чтобы ополоснуться, я ощущала себя защищенной. Наверное, уединенность места вызывала такое комфортное состояние. В чем-то начинала понимать предпочтения Броссара, выбравшего берег озера.
– Мариэль, мне нужна твоя помощь, – сразу перешла я к делу.
– Да? – заинтересовалась она.
– Помоги взять коляску у губернатора! Я хочу отправиться в Дубье. Противный королевский судья запретил мне помогать, – специально не стала говорить, что идея принадлежала Броссару.
– Да как я могу? – Мариэль хлопнула ресницами, и на меня опять устремился жалобный взгляд сиротки.
Но меня уже этим не проведешь!
– Будешь отвлекать внимание, а я быстро уеду, – решительно озвучила я свой план.

Глава 10

План был хорош – осталось придумать, как воплотить его в жизнь. Убеждать Мариэль помочь пришлось недолго. Слабое сопротивление закончилось на замечании, что сейчас вопрос стоит не только о жизни неверного жениха, но и о ее личной свободе. Ведь если колдун убьет Эдрина, то заказчицу обязательно обвинят в преступлении. А отбывать положенное наказание она будет уже не в особняке губернатора, а за решеткой в мрачной и холодной камере. Не знаю, какие в южной провинции тюрьмы, может быть, такие же теплые, как и остальные помещения, но мне все же представлялись сырые казематы с капающей водой по углам, а на стенах – рассадники плесени. В общем, я была достаточно убедительной, чтобы Мариэль согласилась с моим планом. К тому же брать подругу с собой не собиралась, а потому наказание за побег из-под домашнего ареста ей не грозило. Всего-то и надо было – оказаться в нужное время в нужном месте, а дальше я сама справлюсь.
«Главное – начать действовать, а неприятности найдут вас сами». Этот девиз известен всем ученикам школы, и сейчас я поняла его смысл в полном объеме. Первое же наше действие – разыграть обморок Мариэль – не вызвало затруднений. Несчастная брошенная невеста была бледна, а синие круги под глазами залегли еще с вечера. Скорее всего, ей не удалось нормально выспаться из-за переживаний, так что вновь расплакаться и упасть без сил на подушки ей не составило труда.
– Гретта! Мэтр Гротт! Помогите, Мариэль упала в обморок! – разрушил тишину особняка мой громкий крик.
С хорошо изображаемым беспокойством пропустила всех прибежавших на мой зов в комнату, прикрыла за ними дверь и поспешила на конюшню. И вот тут мой гениальный план дал первую осечку. Кто запряжет лошадей в коляску? Я нетерпеливо прохаживалась по сарайчику, где флегматично жевала солому одинокая пегая лошадка. Время шло, Мариэль скоро выведут из фальшивого обморока, а я не продвинулась ни на метр к Дубье. На всякий случай даже осмотрела седла и обнаружила, что дамского среди них нет. Уж его бы кое-как смогла приладить на спину животинке!
– Милейший! – с восторгом заметила желтозубого знакомца и кинулась к нему навстречу.
– О, Клер! – так же радушно поприветствовал он.
Скрипнула зубами на такое фамильярное обращение, тем более что недавно выговаривала ему за это. Но решила промолчать, ведь мужчина вполне мог запрячь лошадь в коляску.
– Да-да, я Клер, – затараторила поспешно. – А вы?
– Николас, – широко осклабился красавчик.
От него ощутимо пахнуло чесноком и потом. Можно сказать, что он проявлял завидное постоянство в выборе аромата.
– Николас, помогите запрячь лошадь. Мне нужно срочно уехать, а здесь никого нет, – ласково пропела ему.
– Так, а чего? Я тут. – Он стал еще счастливее от моих слов.
– Так что же вы стоите? Поторопитесь! – чуть не подпрыгнула я на месте от нетерпения.
Николас солидно вошел в сарай и уже оттуда произнес:
– Сей момент! Только с одним условием…
– Слушаю, – отозвалась я, сгорая от нетерпения.
Еще пара минут, и губернатор обязательно поинтересуется моим местонахождением.
– Сходишь со мной на танцы? – Из дверей конюшни выглянула голова.
Николас не улыбался и смотрел со всей серьезностью.
– Договорились, – тут же приняла решение, стараясь не думать о том, что могу потом об этом сильно пожалеть.
Сейчас же важнее всего было поскорее отправиться в сторону Дубье, найти там Броссара и присутствовать при задержании колдуна. А о сельских танцах с желтозубым знакомцем подумаю после. Ведь дату мы не оговаривали, так что возможны варианты для маневров. Ну, это я так думала на тот момент.
Спрятавшись под ажурный зонтик от палящего солнца, стояла на заднем дворе, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Звуки внутри сарая внушали надежду, что вскоре я помчусь по дороге. Лошадка всхрапывала, металлические детали сбруи позвякивали, а поскрипывание коляски лишь усиливало нетерпение.
Ну же! Ну же! Скорей!
– Готово! – раздалось долгожданное.
И именно в этот момент из распахнутого из-за полуденной жары окна раздался голос губернатора:
– Никто не видел метрессу Алузье?
Все, я попалась! Обнаружили мое исчезновение.
– Она у конюшни, – ответил приглушенно мужской голос.
Видимо, говоривший находился дальше, чем мэтр Гротт, а потому ответ прозвучал гораздо тише. Только я в своем возбужденном состоянии все равно смогла различить слова.
– Николас, быстрей! – прикрикнула на степенно движущегося помощника.
Он вывел из тени лошадку, не слишком радующуюся тому, что ее впрягли в повозку в жаркий полдень. Я торопливо взобралась на козлы. Поводья держать умела, управлять лошадью тоже. Жаль только, перчатки белые, но без них на ладонях останутся мозоли, так что выбирать не приходилось.
– Открывайте ворота, Николас! – приказала я, понукая лошадку идти вперед.
– Это я мигом! – отозвался он и потрусил к выходу.
Не думаю, что за мной увяжется погоня, но вот остановить и запретить выезжать в Дубье уже в более категоричной форме вполне могут. Губернатор, конечно, собеседник обходительный и вежливый, но все же предпочтет прислушаться к словам своего друга Броссара, а не помочь мне. Тем более он упоминал, что наставник запретил эту поездку.
Плохо смазанные петли ворот лениво скрипнули, а я заторопилась, причмокивая губами и подергивая поводьями, чтобы лошаденка шла шустрее. Копыта застучали веселее по прибитой пыли двора, и коляска выкатилась на площадь. Осталось выяснить, по какой дороге добираться до Дубье. Как-то этот момент упустила из виду, занимаясь похищением чужой собственности.
– Николас, по какой дороге можно попасть в Дубье? – остановила коляску и развернулась к нему.
– Так надо объехать фонтан, потом до кривой липы и направо, а потом все прямо и прямо, – пояснил он, при этом махнув рукой влево.
Впрочем, тут же вспомнились его пояснения о том, что у них едут в ту сторону, куда показывают, а потому тратить время на пререкания не стала. Мне бы с кривой липой разобраться – внутреннее чутье подсказывало, что у нас могут различаться представления и об этом ориентире.
– Может, вы мне поможете? – сделала предложение ему.
– С тобой – хоть к варварам в степи! – радостно оскалился Николас и лихо вскочил на козлы рядом со мной.
– А ворота? – успела спросить.
– А чего? Кто-нить закроет. Но, милая! – зычно гаркнул над ухом он и хлестнул тонким прутиком лошаденку. – Полетели, Лапушка!
– Николас, вы не могли бы оставить фамильярный тон? – Я горделиво вздернула носик.
– А чего? – покосился он на меня, исправно выруливая вокруг фонтана.
– Никакая я вам не лапушка! – в том же тоне отозвалась я.
– Так я не вам. – Он захохотал от всей души. – Лошадь эту Лапушкой зовут!
– А, – коротко отозвалась и сконфузилась.
Действительно, с чего решила, что Николас так обращается ко мне? Он, конечно, невоспитан, необразован и служит на конюшне, но пока, кроме простецкой речи и тыканья, ни в чем дурном замечен не был.
– Метресса Алузье! Метресса Алузье, постойте, не уезжайте! – ударил в спину окрик губернатора.
– Это вроде тебе, – обернулся Николас.
– Быстрей! Погоняй! Поехали-поехали! – поторопила я.
– А как же?.. – Он неуверенно посмотрел на меня.
– Я тороплюсь, – многозначительно ответила я, – и у нас танцы запланированы.
– Лети, Лапушка! – прикрикнул на затормозившую лошаденку Николас и залихватски присвистнул.
Да уж, в провинции Камарг с каждым днем я совершаю все более противоправные поступки! Мало того что угнала коляску губернатора, так еще и торгуюсь с мужчиной за право сходить со мной на танцы. Стыд и позор на мою голову! Что бы сказали родители, узнав о поступках их благовоспитанной дочери. Я даже представить не могла, что стану под палящим южным солнцем нестись во весь опор, чтобы успеть к моменту убийства человека колдуном, купаться в открытом водоеме без кабинок, пить крепкий дергач на постоялом дворе и обещать местному жителю сходить с ним на сельскую вечеринку. Да, Клер, чем дальше, тем меньше твое поведение достойно воспитанной метрессы, закончившей престижное заведение – Школу колдовства, целительства и ворожбы.
Позади вилась пыль, словно затуманивая глаза тем, кто решился бы нас преследовать. Лапушка дробно ударяла копытами по утоптанной дороге практически в унисон моему сердцу. От пережитого волнения щеки раскраснелись, грудь ходила ходуном, словно не лошадь везла коляску, а я сама ее толкала. Николас спокойно погонял Лапушку, искусно маневрируя на извилистых улицах.
– А вот и кривая липа! – радостно сообщил он.
Критически осмотрела обрубок дерева, возможно когда-то принадлежавший этой породе деревьев. Сейчас же обломанный ствол, напрочь лишенный коры, косо свешивался через забор, грозя в любой момент обрушиться. Первый опыт общения с местным жителем сказался положительно – не зря попросила его помочь, иначе в этой рухляди вряд ли бы опознала такой ориентир, как кривая липа. И разумеется, мы свернули налево, начхав на указанное ранее направо. Дальше только прямо, и это внушало надежду на то, что сюрпризов больше не ожидается. Ага, размечталась!
Улица, по которой мы мчались в сторону Дубье, раздвоилась, образовав так называемую «вилку». Направления расходились, ведя примерно в одну сторону, и по всем прикидкам в обоих случаях прямо. Могу себе представить собственное недоумение, если бы пришлось править самой! И что тогда бы делала? Бежала в ближайший дом и спрашивала дорогу, попутно объясняя, что меня могут преследовать люди губернатора?
Все же верное решение приняла, взяв Николаса в сопровождающие! Он правил уверенно, иной раз залихватски посвистывая и взмахивая тонким прутиком. Почему-то казалось, что мой спутник красуется перед возможными свидетелями нашего побега. Даже боялась предположить, какие разговоры пойдут после этой поездки по захолустному городку.
Слава богине, городок Арт не столица, и околица показалась буквально через несколько минут. За это время успела осмотреть все достопримечательности, в глубине души еще раз оценив красоту озера и места, выбранного Броссаром.
– Выехали! – прокомментировал Николас, бросив взгляд на каменный обелиск со знаком благословления богини путникам, покидающим город, и с другой стороны – для въезжающих в него.
Облегченно вздохнула, понимая, что первый этап сумасбродного плана все же удался. Коляска покатила дальше, а Николас, по-видимому, ожидал от меня каких-то слов или распоряжений. Я же лихорадочно соображала, как быть дальше. Дело в том, что денег с собой хватит разве что на покупку булочки – на прогулку по городу взяла с собой немного мелочи, а, как известно, дорога требует определенных расходов. Из вещей только то, что на мне, и зонтик. «Зато краденая коляска и лошадь!» – ехидно напомнила себе.
Почему-то мой поступок уже не казался геройским, а скорее, по-детски неразумным, но признаваться в этом своему спутнику я не собиралась. Потому смотрела вперед с серьезным видом и старалась выглядеть солидно, прикрываясь от солнца кружевным зонтиком.
– К вечеру в Дубье прибудем, – нарушил молчание Николас некоторое время спустя.
– Он так далеко? – сильно удивилась я.
Мне казалось, что за пару часов доберемся. Что тут трудного – править послушной, смирной лошадкой? Сиди себе на козлах да любуйся местными красотами! Рассматривать, правда, особо нечего – высохшая от солнца степь с пожухлой травой. Интересно, когда в последний раз здесь дождь был? А теперь оказывается, что «два лаптя по карте», как говаривал наш учитель географии, могут обернуться вполне себе приличным расстоянием. Вот как важно учитывать масштаб!
– Если верхом на лошадях, да поспешить, то можно и за пару часов доехать, – охотно поддержал разговор Николас.
– А мы можем поторопиться? – с надеждой спросила его.
– Так, а че? Лапушке тоже отдых требуется, – спокойно ответил он.
Рассуждения у Николаса правильные, только мне не терпелось добраться до пункта назначения и найти колдуна, который из вредности или еще по какой причине не желал отказываться от заказа на убийство. Импульсивный поступок Мариэль Базен я могла понять. Ехать на встречу с любимым, ожидая от него предложения о браке, и узнать о его скорой свадьбе со своей подругой! Это, знаете ли, не каждый выдержит. Тем более если в нужный момент кто-то подскажет адресок колдуна, решающего проблемы с изменниками радикально.
Рассуждая и иногда перекидываясь ничего не значащими фразами с Николасом, мы приближались к цели нашего путешествия. Солнце клонилось к горизонту и теперь уже не так припекало землю. Но все равно было жарко.
Кожа стала неприятно липкой, сильно хотелось пить, а еще желудок настойчиво напоминал, что ему тоже требуется внимание. Николас все эти неудобства выдерживал с легкостью, продолжая «благоухать» крепким мужским потом. Но к концу пути я практически смирилась с этим запахом, к тому же оставалось всего ничего. Впереди появились маковки храма и строения вокруг.
Дубье – столица провинции Камарг. Город по размерам сопоставимый с моим родным Тулусом. Только здесь развитие шло за счет торговли, потому что дороги из соседних королевств пересекались на этом месте. Нам преподавали географию и историю государства, объясняя возникновение многих городов. Родной Тулус рос вокруг ткацкой фабрики и Школы колдовства, целительства и ворожбы. Когда-то производство тканей находилось в столице, но королева пожаловалась на шум, из-за которого невозможно было нормально выспаться. И обожавший супругу король Триан II издал указ о переносе фабрики в небольшой городок Тулус. С тех пор город разрастался, давая работу простому люду, позволяя вести дела торговцам, и все это на небольшом расстоянии от столицы. Все остались довольны.
Второй ощутимый толчок к развитию дало открытие школы. Жизнь в городе забурлила с невероятной силой. Молодежь не давала горожанам спать по ночам, устраивая вечеринки, а фабричный гудок поднимал с постелей не только работников, но и невыспавшихся студентов. Неожиданно это как-то все срослось в инфраструктуре, переплелось, и в итоге те, кто заканчивал обучение в школе, вспоминали свою альма-матер с теплотой и любовью.
Сейчас же передо мной раскинулись просторные улицы совершенно другого города. Здесь все поклонялись единственному богу – торговле. Все было направлено на извлечение выгоды. Первый же парнишка, подбежавший к нам с бурдюком воды, запросил три медяшки. Николас отмахнулся от алчного подростка, готового нажиться на усталых путниках, и направил Лапушку дальше.
– Куда ехать-то? – невозмутимо спросил он.
– Мм… – глубокомысленно промычала я, обдумывая решение. – Литейная, четырнадцать.
– Это к колдуну, что ль? – вскинулся Николас. – Он, говорят, любого своим волшебством изводит. Я туда ни ногой!
– Я сама, – гордо заявила ему.
Бегать по незнакомому городу в поисках королевского судьи и ворожея не собиралась. Во-первых, неизвестно, где они остановились. Могу только предположить, что мэтра Одилона можно найти в Управлении, расспросив постовых. А во-вторых, я не горела особым желанием увидеть Броссара. Ведь он запретил давать мне коляску!
– Я тогда за два дома останусь, – немного подумав, сообщил о своем решении Николас.
– Так даже лучше, – согласилась с ним. – Не будем привлекать внимания.
Знавший Дубье Николас уверенно правил по улицам города. Коляску пропускали прохожие, одетые кто попроще, кто побогаче. Встречные экипажи не отличались украшениями на дверцах – скорее, выглядели по-деловому. В торговом городе не место аристократам, привыкшим жить в достатке. Они предпочитают находиться подле короля и его супруги, а торговля для них – слишком грязное ремесло. Меня такое соседство не смущало. Я привыкла на улицах Тулуса встречать тружеников, и потому люди, занимающиеся извлечением прибыли практически из воздуха, не вызывали во мне никакакого внутреннего неприятия. Каждый по-своему зарабатывает на кусок хлеба. А кому посчастливится, то и с маслом.
– Четырнадцатый дом там, – ткнул прутиком Николас и остановил коляску.
В ворота Дубье мы въехали, когда солнце последними лучами раскрашивало серые стены в ярко-оранжевые цвета, сейчас же в городе наступили сумерки. Фонари еще не зажгли, а потому нормально осмотреться не получалось.
Дом видно. Светлые стены, в окнах за почти прозрачными шторами мерцают огоньки свечей. Справа строение прикрывает яблоня, спереди – невысокий забор палисадника. Вокруг никого, тишина. Вот, значит, как вы, королевский судья, предотвращаете убийство?
Спрыгнула на землю, с удовольствием потянулась, размяла ноги и шагнула по направлению к дому колдуна. С каждым шагом уверенности во мне убавлялось. Все, что успела узнать за это время о мэтре Леонарде, плюс реакция Николаса – не внушало оптимизма.
Решительно опираясь кончиком сложенного зонтика о землю, словно ища в этом жесте дополнительную поддержку, направилась к низенькой калитке. Вблизи домик ничем не отличался от соседних. Аккуратный дворик, даже цветочки вокруг растут, занавески на окнах, как у всех обывателей, яблоня.
В тот момент, когда положила руку на калитку, чтобы открыть ее и войти, все и случилось.
Лапушка выдала испуганное ржание. Я обернулась и увидела, как коляску губернатора вместе с лошадью и Николасом засосало в портал. Причем не стационарный, а такой вихревой, что несчастная лошадка вошла в него ногами кверху и задом наперед. Николас махал руками, разевал рот, очевидно что-то крича, но до меня не донеслось ни звука. Миг, и на темной пустынной улице я осталась абсолютно одна с изумленно распахнутыми глазами и разинутым ртом.
Чтобы создать такой портал, нужно обладать немалой колдовской силой! А я как раз сейчас нахожусь рядом с домом мэтра Леонарда. Чтобы войти внутрь, решимости не хватило. Меня подбросило от ужаса, и я побежала, благоразумно не издавая никаких звуков, чтобы не привлекать внимания.
И именно в этот момент меня схватили чьи-то руки. Нервы не выдержали, и я заорала так, что от собственного визга заложило уши. Правда, в то же мгновение мне закрыли рот ладонью таких размеров, что она заняла почти половину лица, и куда-то понесли. Сопротивляться начала сразу же. Жить очень хотелось.
Темно, никого вокруг, на помощь позвать нет возможности, и таинственный некто несет одну самоуверенную ворожею в неизвестном направлении.
Я принялась колотить кулаками и ногами, помогая себе зонтиком, с отчаянием втыкая острие туда, куда могла достать, при этом кусала пальцы похитителя. Так просто не дамся! Дорого продам свою жизнь! Если они рассчитывали, что я не способна сопротивляться, то глубоко заблуждаются. Уроки по самообороне в школе не прошли даром. Возможности применить приемы не было, но главное правило я запомнила навсегда: «Ваше преимущество в том, что противник не ожидает, что вы в состоянии дать отпор, а значит, этим можно воспользоваться».
Меня сунули в темную повозку с зашторенными окнами и дали свободу. Это стало их ошибкой! Я пошла вразнос. С зонтиком в качестве оружия нападала и атаковала так, будто это последние минуты моей жизни.
– Клер Алузье! Дрянная девчонка! Ты меня покалечишь! – зашипел мужской голос.
– Молись богине, чтобы я не придушила тебя собственными руками, извращенец! – рявкнула в ответ и снова пошла в атаку.
– Я понял, иду на крайние меры! – отозвался похититель, и в меня полетело заклинание.
Ничего лучше не придумала, как раскрыть зонтик прямо в повозке. Боевое заклинание прошло через кружево насквозь, сжигая его дотла, а затем меня опутали парализующие чары, тем самым решив исход битвы.
Колдун!

Глава 11

– Убил? – шепотом спросил второй мужской голос с противоположной стороны повозки.
– Нет, – коротко ответил похититель, и в его тоне явственно слышалось сожаление из-за моей живучести.
Ничего, мне бы только вырваться из пут заклинания колдуна, и я ему покажу, как похищать молодых благовоспитанных девиц!
Стоп! А почему мужчин двое? У мэтра Леонарда есть помощник? И тут вспомнилось, как Мариэль рассказывала об особом знаке, который необходимо начертить на двери, чтобы войти. Мысленно застонала и обозвала себя глупой. Как можно было об этом забыть? Теперь понятно, почему на меня напали. Колдун не впустил в дом неизвестную метрессу, но и отправить восвояси не пожелал. Что ж, значит, меня сейчас начнут допрашивать, а это уже внушало надежду на то, что не убьют. Спокойно поговорим и разойдемся. Хотя интуиция подсказывала, что колдуну не понравилось мое сопротивление и он еще это припомнит. Но об этом поразмыслю позже, сейчас нужно придумать объяснение для бесчестного мерзавца о том, зачем к нему явилась.
– Трогай! – раздался мужской голос снаружи, и повозка двинулась с места.
Куда это меня везут? Вновь забеспокоилась. Полагала, что со мной станут разговаривать, а не увозить в неизвестном направлении. И даже Николас исчез с улицы раньше, чем произошло безобразное противозаконное похищение, а следовательно, не сможет никому об этом сообщить.
На душе скребли кошки. Еще и желтозубого подставила! Вот куда портал перенес губернаторскую коляску, Лапушку и Николаса? Неужели колдун настолько щепетильно относится к своей репутации, что даже свидетелей убирает? А как же тогда соседи? Сидят по домам и боятся даже смотреть в сторону жилья мэтра Леонарда? Кошмар какой!
Между тем мои перспективы не радовали. Никто не придет на помощь, поскольку все запуганы колдуном. Что же делать? Хотя ответ напрашивался сам собой – бежать. Не важно куда, главное – вырваться из лап колдуна, а дальше разберусь. Собственно, план по спасению жизни и обретению свободы готов. Осталось набраться решимости, а ее у меня – хоть отбавляй.
Повозка остановилась неожиданно, и мое тело по инерции со всего размаха грохнулось на пол. Слушайте, ну больно же! Я все понимаю: похищение, перевозка неизвестно куда, но придержать-то можно было? Сами же обездвижили, а моя попа теперь пострадала, да еще синяк на плече грозит проявиться в том месте, каким стукнулась о жесткое сиденье. Доберусь я до тебя, колдун! Вот все расскажу королевскому судье: и о возмутительном обращении с девушками, и о похищении! В самых красочных подробностях. Он что-то там говорил о моих кошачьих глазках. Так вот, никуда этот горячий южанин не денется, буду очаровывать его, пока не накажет проходимца.
– Клер, сейчас я тебя отпущу, а ты не будешь орать, – нормальным голосом, больше не маскируя его шепотом, произнес похититель.
– Эмири Броссар!
Я обмерла. От осознания того, что со мной в закрытой повозке, где было темным-темно, сидит Броссар, в первое мгновение стало легче, а потом я снова забеспокоилась. Что он здесь делает и почему помогает мэтру Леонарду? Зачем нужно было запихивать меня в повозку и увозить куда-то, если мог все спокойно объяснить? Неужели мой наставник такой же преступник, как и колдун? И кто прочел обездвиживающее заклинание?
И только спустя, наверное, вечность до меня дошло, что могу говорить. И вот тут не отказала себе в желании допросить ворожея со всей строгостью:
– Вы меня похитили? Зачем? Вы работаете вместе с колдуном? Куда перенесли коляску с Лапушкой и Николасом? Я все расскажу королевскому судье!
Вот с произнесением последнего явно поторопилась, потому что мне тут же заклеили рот новым заклинанием. Не могла даже его открыть.
– Сколько вопросов, – проворчал Броссар, и, несмотря на полную темень в повозке, я поняла, что он поморщился. – У меня же к тебе только один. Что ты делала у дома по адресу: Литейная, четырнадцать?
В ответ замычала, выказывая недовольство такой несправедливостью – рот заклеил, а сам расспрашивает.
– В гостиничном номере расскажешь, – со вздохом произнес ворожей, словно я отказалась с ним общаться и он задумался о методах допроса в помещении. – Сейчас выходим и поднимаемся на второй этаж. Будешь возмущаться – опять обездвижу.
В последней фразе прозвучала явная угроза. То есть как это обездвижит? Он же ворожей, пусть даже со способностями целителя, а боевые заклинания могут создавать только колдуны! Броссар вызывал все больше опасений. Ох, что-то неправильное творится в южной провинции Камарг!
Мужские руки подняли меня с пола, откинув в сторону печальные останки модной новинки, бывшей недавно ажурным зонтиком. Теперь от него остались только опаленные спицы и покрытая светлым лаком деревянная ручка. А затем мне помогли выбраться из темной повозки. В тот же миг на меня обрушились все звуки разом, а яркое освещение больно резануло по глазам, заставив зажмуриться. Рекламные магические огоньки переливались, привлекая внимание. Рассмотреть вывеску не успела, поскольку споткнулась о выступающий камень брусчатки и, чтобы не упасть, ухватилась обеими руками за Броссара. Он поддержал, а вот вокруг нас раздались ехидные голоса:
– Напилась так, что на ногах не стоит!
– Это приличный отель, чтобы водить сюда всяких!
Что они себе позволяют? Моему возмущению не было предела, только вот заклинание не давало возможности достойно ответить сплетникам. Броссар не обратил внимания на пересуды и спокойно направился к широко распахнутым дверям. Швейцар приветствовал нас коротким кивком, при этом на его лице ничего не отразилось. Сразу видно, что служащие здесь хорошо вышколены. Броссар не стал подходить за ключами, а сразу направился по лестнице наверх. Я же во все глаза рассматривала интерьер.
Южный край наложил на него свой отпечаток. Если в столице акцент делали на теплые оттенки, согревающие взгляд долгими зимами, то здесь царила воздушность. Прохладно-голубой тон стен с отделкой из белой лепнины смотрелся богато, и не возникало сомнений, что это стоит не меньше, чем позолота в столичных гостиницах. Огромные фарфоровые вазы из Берберийской страны с со вкусом подобранными букетами. Тонкий цветочный аромат ненавязчиво разносился по помещению. Даже возникало ощущение, что он вплетался в воздушные потоки, поднимающиеся от наших движений. Изумрудного цвета ковровая дорожка покрывала мраморные ступени из светлого камня с голубоватыми прожилками. Все выглядело дорогим и изысканным.
Ряд белых дверей с номерами тянулся по обеим сторонам длинного коридора. Переходы, повороты, в которых Броссар с легкостью ориентировался. Нам навстречу попадалась обслуга и посетители гостиницы. Последние бросали на меня недовольные взгляды, иногда даже оборачивались вслед. Слуги же в вежливом поклоне склоняли головы и молча проходили мимо.
Дверь с номером «двадцать пять» Броссар открыл ключом, вытащенным из кармана, затем предложил войти мне, а после запер дверь. Я оглянулась на него и замерла в ожидании. Заклинание все еще не давало возможности говорить, но объяснения мне настоятельно требовались.
– Что ты здесь делаешь? – первым заговорил Броссар.
Я показала на свои губы и демонстративно сложила руки на груди, возмущенная таким произволом по отношению к моей личности.
Ворожей подошел, внимательно посмотрел в глаза, как будто пытался найти там ответ на свой вопрос. После этого поднял руку к моему лицу, обхватил ладонью подбородок и медленно провел большим пальцем по губам. Нарастающее возмущение прорвалось в тот же миг. Правая рука взметнулась, и в абсолютной тишине раздался хлесткий звук пощечины. Как же я была довольна! Наконец-то достойно ответила хаму, позволяющему себе непозволительное поведение с молодой метрессой.
– Смотрю, наша кошечка с коготками, – раздался насмешливый голос мэтра Одилона за моей спиной.
И он здесь!
– Никакая я вам не кош-ш-шечка! – прошипела я злобно, разворачиваясь ко второму нахалу.
– Ты уверена? – насмешливо спросил он, вскинув брови. – Очень натурально шипишь.
– Клер, что ты здесь делаешь? – оборвал разгорающуюся перепалку Броссар.
– Я здесь, чтобы предотвратить убийство! – резко обернулась к нему.
– И каким образом ты собиралась это сделать, позволь спросить? – подчеркнуто вежливо задал вопрос ворожей.
На левой щеке с небольшой щетиной алел отпечаток моей ладони. «Так ему!» – мелькнула злорадная мысль. Теперь даже тон сменил и говорит вежливо – не иначе как боится, что могу хорошую взбучку устроить. Драка с зонтиком в повозке покажется ему детской возней!
– Я собиралась поговорить с мэтром Леонардом, – гордо ответила я.
– И?
– Постаралась бы убедить его в том, что он не прав и никого убивать не надо, – с достоинством пояснила.
– Да-а, Эмири, твоя практикантка все больше поражает. Хотя правильно говорят, что богиня, щедро одаривая внешностью, сильно экономит на уме, – прокомментировал мои слова Одилон.
– Вы сейчас на что намекаете? – вскинулась я.
Глаза выцарапаю!
– Только на то, что ты едва не сорвала операцию, в которой задействованы почти все силы гвардии и полиции провинции Камарг, – жестко ответил Одилон.
– Я? – опешила от этих слов. – Как это?
– Мы установили слежку, обложили подходы к дому, привлекли магов для наблюдения за передвижением всех в этом районе. И тут является некая Клер Алузье в сопровождении известного ловеласа Николаса. Нам лишь в последний момент удалось спасти операцию от провала! – не сводя с меня пристального взгляда жгучих черных глаз, сообщил Одилон.
– О богиня! А я не знала, – потрясенно пробормотала и рухнула в ближайшее кресло.
Дрожащие от волнения руки сами потянулись к графину с водой. Стакан ходил ходуном, пока наливала себе попить, а мысли всполошенно метались в голове.
– Еще один шаг, и оповещающие маячки у входа в дом сообщили бы мэтру Леонарду, что к нему явились гости. Тогда бы скрыть твой визит не представлялось возможным, – добил меня окончательно Одилон. – Скажи, кому принадлежала гениальная идея отправиться в Дубье? Метресса Базен решила подстраховаться и попросила приехать?
– Нет, это моя инициатива, – сокрушенно призналась я. – Но я же не знала… Вы ничего нам не сказали.
– Тебе и не положено знать. Ты приехала в Камарг на практику, вот и сиди в доме Эмири, практикуйся, – презрительно фыркнул Одилон.
Оскорбительный тон, сами слова и уничижительное отсылание в крохотную комнатку, где таким, как я, только и место, вновь заставили возмутиться.
– Если бы не я, вы бы вообще не узнали о готовящемся убийстве! Как бы отыскали колдуна, способного убивать на расстоянии? – Я говорила резко, от переполнявших эмоций сжимая и разжимая кулаки.
– Этой заслуги у тебя никто не отнимает, – согласился Одилон. – Но теперь не влезай в это дело. Позволь поработать профессионалам, знающим об убийствах гораздо больше одной ворожеи, увидевшей что-то в шаре.
Не признать объективность слов было сложно, но и сдаваться на милость мужчины, посчитавшего одну ворожею ни на что не способной, я не собиралась.
– Я могу быть в числе гостей на свадьбе, – внесла, как мне показалось, весьма разумное предложение.
– Ты владеешь боевой магией? Умеешь ставить защитные щиты? – Одилон подался вперед, продолжая сверлить своим жутким взглядом.
– Нет, – пришлось признаться.
– Тогда не мешай работать! – рявкнул он и откинулся на спинку кресла.
Я вертела в ладонях пустой стакан и чувствовала, что силы на исходе. Утренний завтрак в доме у озера был давно, а о восстановлении как физических, так и моральных сил можно было только мечтать. Эмири угрюмо смотрел в окно, отвернувшись от нас. Однако мне казалось, что вся его фигура выражает больше неодобрения относительно моего визита к дому колдуна, чем все слова мэтра Одилона.
– А куда подевался Николас? – робко прервала молчание я.
– Эмири, да этот ловелас и тут уже успел клинья подбить! Смотри, окрутит твою практикантку, – отчего-то весело хмыкнул Одилон.
– Я не нянька, чтоб следить, с кем она встречается. Достаточно того, что спас ее от Леонарда, – сухо бросил через плечо Броссар.
Щеки от смущения заалели. Да сколько можно?! Эти двое ведут себя просто бесцеремонно, обсуждая меня в моем же присутствии, совершенно не заботясь о моих чувствах.
– Тебе виднее, – отозвался Одилон и бросил в мою сторону заинтересованный взгляд.
Только этого не хватало! Теперь Одилон будет думать, что за меня некому заступиться, и превратится в распоясавшегося хама. Ничего, я сама за себя постою! Не впервой отшивать назойливых кавалеров!
Мой красноречивый взгляд стал ответом Одилону, который хищно разглядывал мою скромную особу, устало примостившуюся в кресле.
– Тристан, думаю, на сегодня хватит разговоров. Клер все поняла и не станет мешать операции по поимке опасного преступника. – С этими словами Броссар развернулся ко мне, внимательно посмотрел и, лишь дождавшись от меня неуверенного кивка, продолжил: – Путь был неблизкий, да и время позднее, так что я закажу ужин в номер, а потом ты пойдешь отдыхать.
– Я буду жить с вами в одном номере? – Мое воспитание тут же воспротивилось подобной перспективе.
– Могу предложить свой, – с мягкими мурлыкающими нотками произнес Одилон.
– Нет уж, увольте! – Я гордо вздернула носик.
– Клер, если у тебя есть деньги на оплату отдельного номера, то я тебя здесь не задерживаю. – Броссар указал на дверь.
– Нет, просто я подумала… – нерешительно произнесла я в ответ.
– Я не собираюсь оплачивать еще один номер в гостинице только потому, что ты решила сюда приехать. Давай мы с тобой уясним раз и навсегда: я не твой родственник, не жених и даже не пытаюсь произвести на тебя впечатление, как это делает Тристан. Ты сюда приехала по собственной инициативе, так что, если желаешь жить отдельно – не задерживаю. Все расходы по твоему содержанию вне стен моего дома несешь сама. Это понятно? – жестко обозначил свою позицию в отношении меня наставник.
– Как ты суров к нашей кошечке! – покачал головой Одилон, но в его глазах светились веселые искорки.
– Она не ребенок и должна нести ответственность за свои поступки. Если слова до нее не доходят, будем объяснять по-другому. – И Броссар вновь отвернулся к окну.
– Так что? Ко мне в номер? – подмигнул Одилон.
– Тристан, тебя, наверное, уже заждались подчиненные. Я вижу вестового у входа, – спокойно сказал Броссар.
После этих слов очаровательная улыбка Одилона исчезла, и он вновь стал суровым представителем закона, который пугал до дрожи, с цепким взглядом, прожигающим насквозь и словно препарирующим мозг в поисках противозаконных мыслей.
Пружинистым шагом он покинул номер, осторожно прикрыв дверь.
– Другие методы объяснения – это что? Опять будете передо мной раздеваться? – зачем-то спросила я.
Иных ассоциаций не возникало, кроме того утра, когда меня обвинили в попытке соблазнения. Броссар с такой непринужденностью освободился тогда от одежды, что до сих пор не понимаю, как посмел такое сделать.
– Ты этого ждешь? – усмехнулся он, неотрывно наблюдая за чем-то на улице.
– Разумеется, нет! – возмущенно воскликнула я.
– Я не повторяюсь в своих методах, – ответил он, все так же занятый рассматриванием чего-то за окном.
– А зачем это вообще нужно было делать? – не отставала я от него.
– Чтобы ты приняла тот факт, что тебе придется жить с мужчиной в одном доме. У меня есть определенные привычки, и ты обязана с ними считаться. – При последних словах он наконец-то развернулся ко мне и серьезно посмотрел.
– Мэтр Гротт заверял, что в вашем доме ничто не угрожает моей репутации. – Я облизнула пересохшие губы.
Та ситуация и сегодняшнее обсуждение заставили вновь заволноваться, отчего в горле сразу пересохло.
– А разве тебе что-то угрожало в моем доме? – удивленно спросил Броссар.
– Нет… ну да… то есть… Вы же застали меня, когда я… – смутилась я окончательно.
– И оценил цвет твоего нижнего белья, – тут же понял мои затруднения Броссар. – То, что и мне придется смириться с присутствием женщины в доме, я тоже понял.
Он слегка поморщился.
– Вот что предлагаю в сложившейся ситуации. Мы будем уважать личное пространство друг друга, не лезть с непрошеными советами и откровенными вопросами. Твое содержание, согласно договору со школой, под крышей моего дома несу я, но все остальные взбалмошные инициативы идут за твой счет, – при последних словах он обвел номер широким жестом.
– Вы думаете, мы справимся? – немного помолчав и обдумав слова Броссара, спросила я.
Предложение Броссара показалось справедливым. Это ведь я приехала к нему в дом, а не он ко мне. Так что вряд ли имею право предъявлять претензии и требовать комфорта для себя во вред ему.
– Со своей стороны обещаю, что приложу максимум старания, – четко ответил он. – Думаю, не стоит напоминать – все, что касается практики, не обсуждается, и с твоей стороны ожидаю полного подчинения.
– Это всего лишь год, – вместо ответа протянула я задумчиво, отчаянно хватаясь за эти слова, как за спасительную соломинку.
– Нет так уж и долго, – пожал плечами Броссар.
– Я могу остаться в вашем номере? – робко поинтересовалась, оценив всю глубину глупости своего решения приехать сюда.
Жить с неженатым мужчиной под одной крышей, в номере гостиницы, отбиваться от откровенных приставаний королевского судьи и провинциального ловеласа – перспективы, надо сказать, не радовали. Но что-либо менять уже поздно. Оставалось принять разумное предложение Броссара и постараться наладить совместную жизнь. Всего лишь год. Год! О богиня, и почему вместе с очаровательной внешностью ты выделила мне так мало ума?
– Именно это я и предлагал с самого начала, – напомнил Броссар. – Ужин заказывать?
– Если можно. – Я была сама вежливость и тактичность.
Простые слова, что нам необходимо учитывать особенности друг друга, успокоили больше, чем все заверения о том, что моей репутации рядом с Броссаром ничего не грозит.
– Разумеется. – Он отлепился от окна и подошел к входной двери, где дернул за колокольчик, вызывая прислугу. – Клер, не хочешь привести себя в порядок перед ужином?
Опять вежливый тон, правильно заданный вопрос, но в его глазах проскользнула смешинка, и я вновь внутренне взорвалась.
– Ванная там, – махнул он в направлении двери в дальнем углу.
Поднялась и двинулась туда. А вот там меня ожидал сущий ужас и кошмар, отразившийся в зеркале. Это был кто угодно, но только не я! Шляпка потерялась во время борьбы, волосы растрепались, из всклокоченного пучка торчали шпильки. Лицо после длительного пребывания на южном солнце загорело, и теперь щеки полыхали ровным румянцем. От благородной мраморности кожи ничего не осталось. Губы обветрились и потрескались. Мама всегда запрещала облизывать их на воздухе, но за время пути горло настолько пересохло, что я забыла о наставлениях. И теперь пожинала плоды своей непредусмотрительности – вспухшие губы на алеющем от загара лице.
Кружева на платье кое-где оборвались, юбка перекрутилась, и ко всему прочему на попе красовалось темное пятно от знакомства с грязным полом повозки. И это не говоря уже о зонтике, погибшем в неравном сражении с Броссаром! Кстати, я ведь так и не выяснила, кто создал портал для Николаса с Лапушкой и спеленал меня обездвиживающим заклинанием.
Отмыв руки под теплой водой, лившейся из крана, поплескала ею на лицо, аккуратно смывая дорожную пыль, и вышла в комнату. Броссар внимательно осмотрел мой внешний вид и развернулся к горничной:
– Платье метрессы за время путешествия пришло в негодность, возьмите его в чистку, а взамен принесите фирменный халат отеля.
Я с благодарностью посмотрела на Броссара, а затем перевела взгляд на обильный ужин, расставленный на столе. Пожалуй, с этим мужчиной можно прожить один год.

Глава 12

К свадьбе храм украсили огромными белыми лилиями, колонны обвили яркой зеленью вьющихся растений, а поверх всей этой дорогой и, увы, такой недолговечной красоты повязали широкие банты в тон цветам. Длинные ленты из тонкой материи развевались на небольшом южном ветерке, который с утра еще освежал улицы Дубье, но к полудню унимался под палящим солнцем, словно не хотел перегреваться.
Торжество назначили на ранний час, чтобы перейти к богатому угощению для гостей уже к середине дня, укрывшись в огромной беседке, увитой виноградными лозами. Столы ломились от яств, разнообразие которых могло соперничать с угощением на обедах у губернатора во время приема высокопоставленных делегаций из столицы.
Все это поведал Николас, стараясь произвести на меня впечатление своей осведомленностью о подобных событиях. С кавалером, которому задолжала танцы, мы сейчас находились в толпе гостей, старательно прячась за их спинами и демонстрируя доброжелательные улыбки родственникам и знакомым жениха и невесты.
К моему величайшему удивлению, утром в номере я осталась одна. Вечером Броссар уступил мне широкую кровать, а сам отправился спать на диван. Проснувшись, обнаружила только накрытый легкими закусками стол. За завтраком строила догадки о том, когда наставник покинул гостиницу. Отчего-то показалось, что ворожей не стал ночевать здесь, а удалился, едва я уснула за плотно прикрытой дверью. Перед сном размышляла: достаточно ли просто повернуть ручку двери или еще стулом подпереть? Но потом меня окончательно сморило после долгой дороги и вечерних приключений, и я уплыла в объятия богини, так и не определившись.
Утром горничные принесли вычищенное платье и туфли, а также свежие газеты. Именно из них я узнала о времени и месте свадьбы. Об этом событии возвещало объявление, украшенное розочками и листиками. И вот тогда пришло мгновенное решение – надо идти. Пусть меня не приглашали, но остаться в стороне не могла. Разумные доводы, что там будет королевский судья с постовыми, а также Броссар, не остановили мой порыв.
Неожиданностью стал Николас, ожидающий у дверей гостиницы. Оказывается, портал перенес коляску губернатора не так далеко, как я опасалась вначале – всего лишь за квартал, где перепуганных Лапушку и моего кавалера встретил колдун, получивший соответствующие распоряжения от королевского судьи. Николаса устроили в трактире и велели поутру явиться в гостиницу за одной взбалмошной ворожеей и отвезти обратно в Арт. Перенесший немалое потрясение Николас клятвенно заверил, что с рассветом будет ожидать мою персону в указанном месте. Однако мои просьбы, а скорее, отрепетированный на сверстниках умоляющий взгляд и напоминание о танцах сделали свое дело. Так что после недолгих переговоров местный ловелас, собиравшийся использовать все свое желтозубое обаяние, сам попал под чары юной магички и отвез ее к храму. Здесь наша пара легко затерялась в толпе приглашенных, тем более что не все друг друга знали.
– Угощения там будут такие, что заранее живот голодом сводит, – мечтательно говорил Николас, посматривая по сторонам.
Меня же гастрономические излишества не интересовали.
– Мы побудем только на церемонии, – напомнила я ему условия договора.
Когда Николас пытался меня переубедить, утверждая, что нам необходимо сразу уехать в Арт, я в качестве аргумента высказала желание посмотреть на торжество в храме, где мы не станем задерживаться дольше положенного. Только одним глазком глянем! Интересно же, как проходят свадьбы в Камарге – говорят, это нечто необычное! Последний довод добил Николаса окончательно. Какой южанин устоит перед таким комплиментом и не захочет похвалиться обычаями родной провинции?
– Это-то да, – с тоскливым вздохом вспомнил наш договор Николас. – Там, говорят, поросей зажарили.
В ответ одарила его красноречивым взглядом. Мол, нас и так тут быть не должно. Николас усовестился, но ненадолго и затянул вновь перечисление, по его мнению, заманчивых блюд. На меня это не действовало, я аккуратно, по широкой дуге, кружила вокруг жениха, рассматривая со всех сторон.
Эдрин оказался приятной наружности. Его образ в ворожейном шаре предсказаний был несколько размытым – точнее, таким, как его воспринимала сама Мариэль. Темно-серый костюм с крохотным бутоном белой розы в петлице сидел на мужской фигуре ладно. Темные, как у большинства южан, волнистые волосы, золотистый загар и радостная улыбка, практически не сходившая с его губ, привлекали взгляды к его природному обаянию. Эдрина окружали родственники, а после того как ударили в огромный диск храма, оповещая о начале церемонии, к нему подошли друзья. Они пожимали руку жениху, хлопали по плечу и коротко поздравляли, не вдаваясь в излишнюю витиеватость.
Вообще ощущение праздника прямо-таки носилось в воздухе. Смех и веселые реплики раздавались отовсюду. Дети, наряженные по такому случаю, гонялись друг за другом между взрослыми. Девушки строили глазки молодым людям, а те в свою очередь, расправив плечи, завлекательно поглядывали на шумные стайки южных красавиц.
Второй удар по храмовому диску призвал гостей поторопиться в прохладу здания. Голоса стихали сразу же за порогом. Здесь не терпели суеты, и священники могли сурово покарать ослушников, а потому все преисполнились торжественностью момента, проходя к ритуальной чаше. Сам сосуд стоял на мраморной подставке. Даже не представляю, как смогли его доставить в храм – размеры поражали и внушали уважение. Чаша переливалась в потоке света, спускающегося сверху. Драгоценный металл украшали опалы и сапфиры немалой стоимости. Витражи на крыше храма, строго расположенные по сторонам света, различались по цветам. Восток – пурпур, запад – глубокая зелень, север – почти непрозрачная синь, а юг сверкал золотом. Мастера добились потрясающей игры светотеней. Солнечный луч, проходя через мозаику каждого сектора, отмечал очередную часть дня, и чаша меняла облик, творя волшебство без магии. Сейчас же, почти перед самым полуднем, когда светило подходило к зениту, преобладал восточный сектор, отчего блестящая чаша из дорогого металла и монументальная подставка из мрамора сверкали пурпуром, играя причудливыми искрами.
Лысый священник медленно и торжественно вышел из служебной двери. Его мерная поступь внушала уважение и почтение, заставляя склонять головы в поклоне. Я заторопилась ближе к центру храма, где должна пройти церемония, понимая, что если нападение и произойдет, то в тот момент, который увидела в шаре.
Невеста, как и положено, вышла из другой двери, направляясь навстречу священнику. Он наблюдал за ее приближением, не отрывая взгляда. Важно, чтобы они подошли к чаше одновременно – тогда, по всем поверьям, женщину в браке будет сопровождать благословение богини, чьими верными слугами были священники. Конечно, они старались сделать приятное новобрачной, следуя старым традициям и умеряя собственный шаг. Но сколько было семей, где счастьем и не пахло, хотя новобрачная шла шаг в шаг со священником.
Итак, они остановились одновременно, и одобрительный шепоток пробежался по рядам гостей. Сердце болезненно сжалось в предчувствии беды. Я-то точно знала, что этот брак будет недолгим. Ровно до того момента, когда Эдрин отопьет из чаши. Разумеется, если королевский судья не предпринял решительных действий и не арестовал колдуна.
– Так внимательно смотришь, будто ждешь, что ты следующая, – фыркнул в мою сторону Николас.
В ответ одарила его возмущенным взглядом. Не объяснять же в самом деле в присутствии посторонних, что меня беспокоит совершенно иное?
Невеста, на мой взгляд, не отличалась красотой. Платье из дорогой материи наверняка обошлось в немалую сумму ее семье. Волосы собраны в высокую прическу и прикрыты золотистой вуалью, украшенной драгоценной диадемой. Я даже прикинула ее примерную стоимость. Сдается, Эдрин предпочел эту девицу Мариэль из-за состояния отца. Говорят, для многих молодых людей финансовое положение гораздо важнее искренних чувств. С другой стороны, если южанин предпочел деньги, то о каких чувствах можно вообще говорить?
– Если пойдешь со мной на танцы, то мы вполне можем потом оказаться на их месте, – жизнерадостно сообщил Николас.
– А если не пойду? – с наивным видом взмахнула ресницами я.
Прямо интересно, как работает мозг желтозубого красавчика!
– Это сложнее, – задумчиво почесал себе мочку уха Николас. – Мне же тебя узнать надо поближе. Как я приведу в дом жену, с которой даже потанцевать ни разу не удалось?
– Это серьезный аргумент, – согласилась с ним, развеселившись.
Даже испытала определенную благодарность к местному ловеласу с его предложением о браке. В последние несколько минут была настолько напряжена, буквально впиваясь взглядом в троицу, стоящую у чаши, что этот разговор оказался очень кстати, рассеяв тревожное состояние.
Священник возносил молитву богине, прося благословить этого мужчину и эту женщину. Его слова, произнесенные хрипловатым голосом, разносились по всему храму, заставляя незамужних девиц, мечтающих выйти замуж, романтично вздыхать, а почтенных метресс – смахивать слезы умиления при воспоминании о собственной свадьбе. Все было чинно и благородно, ничто не предвещало беды.
Едва лысый священник поднес чашу невесте, как вокруг них вспыхнули сразу несколько защитных щитов. Не знаю, каким авторитетом надо обладать, чтобы получить разрешение на использование боевого колдовства в храме, но королевский судья этого добился. Невесту, жениха и священника окружил настолько плотный кокон из переплетенных заклинаний, что их фигуры практически скрылись за силовыми линиями, взблескивающими крайне опасной магией. Только щиты были настроены таким образом, что излучали агрессию наружу, надежно охраняя тех, кто внутри.
– Красота какая! – раздались отовсюду восхищенные возгласы.
Как оказалось, я привычно перешла на зрение ворожеи, едва почувствовала всплеск колдовства, а потому не заметила того, что сделали люди королевского судьи, чтобы скрыть защитные щиты. Вспыхнувшая арка переливалась всеми оттенками от нежно-голубого до темно-фиолетового. Цветы, словно живые, распускались из бутонов, порхали бабочки с одного соцветия на другое.
Пока я рассматривала сотворенную красоту, жених сделал глоток из чаши, поданной священником, и передал обратно, поднес руку ко рту, затем прижал к груди и рухнул на пол замертво. Видение полностью воплотилось, все произошло именно так, как было в моей ворожбе. Я оторопело смотрела на распростертое у ног невесты тело Эдриана и не могла поверить в случившееся. Мои видения сбывались с высокой долей вероятности, но смерть произошла на глазах впервые.
Громкий женский вопль раздался в полной тишине. Все видели, как упал жених, и смотрели на произошедшее так же потрясенно, как и я. У подножия постамента для чаши лежал мертвый Эдриан, а его невеста кричала и трясла тело того, кто едва успел стать ее супругом.
Крики больно ударили по ушам, гости в панике кинулись к выходу. И тут произошла очередная неожиданность – все двери храма оказались заблокированы, никто не мог выйти наружу. Но зато в него успели войти хмурые постовые, полицейские и сам королевский судья. От взгляда последнего умолкли практически все, только безутешная вдова продолжала голосить над телом новобрачного.
– Из храма никто не выйдет, – жестко оповестил он всех. – Присутствующих сначала допросят со всей строгостью.
– Как такое могло произойти? – пролетел по храму недоумевающий вопрос.
Его задавали в разных вариантах, но смысл оставался один – случившееся для всех стало полной неожиданностью. Гости рассчитывали после красивой церемонии приступить к обильному обеду, а потом танцевать до следующего утра под аккомпанемент музыкантов, приглашенных специально для свадьбы. Трагедия, произошедшая в храме, потрясла всех. Появление полицейских на месте преступлений с такой быстротой тоже добавило вопросов.
– Эмири будет недоволен, – пробурчал Николас за моей спиной.
– Да уж, за это нас по головке не погладят, – согласилась с ним, зорко следя за передвижениями королевского судьи, чтобы вовремя скрыться за спинами стоящих спереди гостей.
– По головке не погладят и по попе дадуть, – подтвердил мои слова Николас.
Вот уж точно! Броссар ведь специально оставил меня в гостинице, да еще с Николаса потребовал доставить одну самоуверенную ворожею к месту прохождения практики.
Я внимательно наблюдала за действиями представителей закона. Строгие, уверенные в своих действиях, они разделили гостей, вернее, теперь уже свидетелей на несколько групп. Постовые наблюдали за порядком, рассредоточившись по залу. Шесть человек окружили покойного Эдрина, невесту и лысого священника. Вот кто не волновался и спокойно наблюдал за происходящим. Подозреваю, что его предупредили о таком варианте развития событий, иначе как бы королевский судья добился разрешения применить в храме боевое колдовство?
Больше десятка королевских следователей быстро взяли гостей в оборот, устраивая допрос по горячим следам. Я слышала, что такие действия часто дают результаты, и сейчас законники полностью в своем праве. Убийство совершено, тело еще не остыло, заказчик и исполнитель известны. Дело за малым – собрать улики и передать их в суд.
Меня с Николасом оттеснили в сторону к одному из следователей, и с этого места хорошо было видно королевского судью, осматривавшего труп Эдрина. Ему помогали несколько человек, и среди них Броссара не наблюдалось. В душе затеплилась надежда, что смогу выкрутиться из этой ситуации так, чтобы наставник не узнал о нарушении его распоряжений. Мне, конечно, прямо не запрещали, только вот Николас был строго проинструктирован на мой счет – отвезти сразу же в Арт.
Следователь отпустил очередную жертву и строго взглянул на меня, когда я шагнула в его сторону и вежливо присела, потом с гордым видом выпрямилась. Королевский следователь окинул мою фигуру внимательным взглядом, оценив манеры и умение себя держать, и задал первый вопрос:
– Имя?
– Клер Алузье, – спокойным тоном ответила, в душе молясь богине, чтобы протокол допроса, что сейчас фиксировался серебристыми буквами в воздухе, а потом перенесется на бумагу, никогда не увидели глаза мэтра Одилона.
– Кем приходитесь новобрачным? – Строгий взгляд прямо в глаза – попробуй такому соври, сразу распознает все тщетные потуги!
– Никем. Просто любопытно стало посмотреть на торжество, – ответила я.
При этом почти не солгала. Всего лишь умолчала о других мотивах.
– Просто так прогуливались и решили заглянуть в храм? – Он приподнял правую бровь.
– Очень много гостей собралось, вот и стало любопытно.
– Да она не местная. На практику к ворожею нашему приехала. Говорит, хочу посмотреть, как проходит свадьба у южан в Камарге, – с гордостью сообщил за моей спиной Николас.
Захотелось развернуться и треснуть его по черепушке! Кто просил уточнять подробности?! Шла мимо, заглянула – все! Зачем упоминать ворожея? Неужели не понимает, чем это грозит?
– К мэтру Эмири Броссару? – уточнил совсем неглупый королевский следователь.
– Да, – пришлось сознаться.
Во-первых, понятия не имею, есть ли в Дубье другой ворожей, но, скорее всего, нет. Во-вторых, Николас все равно сдаст.
Это конец! Отбитой попой в этот раз точно не отделаюсь. В Арт, конечно, не телепортирует, но вот обездвижить и насильно усадить в губернаторскую коляску вполне может.
– Метресса Алузье, соблаговолите отойти вот сюда. – Следователь был сама вежливость и тактичность.
Я только набрала в грудь воздуха, чтобы начать убеждать его в том, что мне вовсе не обязательно дожидаться Броссара в храме, а рассказать об увиденном могу не больше, чем остальные, как мужчина отвернулся и занялся следующим свидетелем.
– Ты зачем ему сказал о практике? – недовольно прошептала я Николасу.
– Так Эмири сейчас нас отсюда заберет, а иначе неизвестно, сколько проторчать придется, – откликнулся он.
Только вот мне теперь придется долго оправдываться и выслушивать все, что Броссар думает о моем самоуправстве. Но действительность оказалась еще хуже. Едва мы с Николасом отошли в указанное место, как нас окружили постовые. Не успела спросить, чем заслужила такой эскорт, как под ногами открылся портал, и я рухнула вниз. Пребольно приземлилась сначала на ноги, а потом на попу.
– А вот и первый подозреваемый! – угрюмо возвестил мужской голос.
Покряхтывая, поднялась на ноги, с сожалением осмотрев перепачканное платье. Только-только его почистили и привели в порядок, и вот опять неприятности с одеждой. Отряхнула руками все, что смогла, и после этого осмотрелась.
Место, где оказалась, не понравилось совсем. Замкнутое пространство с невысокой металлической дверью, массивность которой вызывала ассоциации с тюрьмой. Грубой работы деревянный стол и сидящий за ним мужчина восторга не вызывали. На меня смотрели глубоко посаженные глазки, прикрытые лишенными ресниц веками. Завитки волос, аккуратно прилизанные у лысины, расползшейся по темечку, создавали иллюзию шевелюры. Сдается мне, он перед сном каждый волос пересчитывает, а утром с завидным трудолюбием укладывает на облысевшем черепе в подобие рядов. Только вот отличительная особенность южан – волнистость волосяного покрова, замеченная мной у жителей провинции Камарг, заставляла тщательно вытянутые через лысину локоны сворачиваться обратно, как только они высыхали, отчего такая прическа смотрелась еще более странно.
Силуэт мужчины имел сходство с одной из пород коротколапых собак – широкие плечи, складочки на подбородке и руки, своими пропорциями навевающие такие ассоциации. Бульдожья челюсть довершала сходство. Говорят, у таких собак мертвая хватка: если вцепится зубами, то уже не отпустит. Вот к этому лысеющему бульдогу меня и отправили.
После первой фразы мужчина не произнес больше ни слова, вертя в руках самопишущее перо. Прошедшую пару минут мы потратили на внимательный осмотр друг друга. Не знаю, как он, а вот я свои выводы сделала. Мне окончательно и бесповоротно не нравится здесь находиться, а, судя по виду мужчины, разговор быстро не закончится. Оглядываться на дверь, как и на потолок, откуда открылся портал, не имело смысла. Не для того меня сюда переместили, чтобы постояла несколько минут в комнате со стенами из необработанного камня, а затем отпустили домой.
– Благословенного дня, – решила проявить вежливость я.
С меня не убудет, а бульдогообразному мужчине покажет, что перед ним воспитанная девушка.
– Благословенного, – отозвался он равнодушным голосом.
Только вот глаза его сверкали азартом, точно перед ним находилась добыча, и он уже предвкушал, как вцепится в нее своими крепкими зубами.
– Не предложите метрессе стул? – в том же тоне продолжила я.
– Обвиняемым в убийстве не положено, – отрезал он.
– Обвиняемым? Уже есть доказательства моей вины и вы отправляете дело в суд? – Я была сама тактичность и вежливость.
– Задержаны по подозрению в убийстве, – неохотно поправился собеседник и еще сильнее выпятил нижнюю челюсть.
– Задержанным полагается стул? – все с тем же доброжелательным выражением на лице поинтересовалась я.
Меня еще раз осмотрели взглядом, словно стремящимся заглянуть не только сквозь одежду, а и под кожу.
– Полагается, – соизволил ответить «бульдог».
Я демонстративно осмотрелась, всем своим видом показывая, что не вижу ничего подходящего, что имело хотя бы отдаленное сходство со стулом.
– Приходилось раньше общаться с младшим королевским следователем? – вместо реакции на мою пантомиму задал вопрос «бульдог».
– Не имела чести, – откровенно отозвалась я, смиряясь с тем, что присесть после долгого пребывания на ногах не удастся.
– Вы слишком уверенно держитесь на допросе, учитывая предъявленное вам обвинение, – хмуро сделал вывод он.
– У меня хорошее воспитание, а также образование, полученное в Школе колдовства, целительства и ворожбы, – с чувством собственного достоинства ответила ему.
– Факультет? – коротко спросил он, и перо быстро побежало по бумаге, до этого момента идеально чистой, а сейчас заполнявшейся царапками следователя.
– Ворожбы, – ответила я и гордо вздернула носик.
– Та-ак, – нехорошо прищурился «бульдог» и перестал писать.
Самопишущее перо уткнулось в зубы следователя, и он начал покусывать кончик. На лице стали заметны следы мозговой деятельности. Он наморщил лоб, отчего даже нос пошел складочками, глаза въедливо наблюдали за мной, а затем спросил:
– Видели в шаре наш разговор?
От неожиданности чуть не поперхнулась. Я, конечно, знала, что ворожей всегда подозревают в том, что они просматривают свое будущее, и этим объясняется их успешность, но вот сейчас этот тип абсолютно не прав! Да в самом страшном сне не могла представить, что окажусь в тюрьме на допросе, а потому о каком предвидении речь?
– Нет, – спокойно ответила, справившись с желанием высказать все, что по этому поводу думаю. – Я в ворожейном шаре предсказаний увидела смерть Эдрина. Того, который жених.
– Метресса Клер Алузье, – протянул отчего-то весьма довольный следователь, – подруга заказчицы убийства, оказалась на месте преступления. Что ж, могу сообщить, что теперь есть все основания не просто для подозрений в убийстве уважаемого мэтра Дантара, но и для того, чтобы выдвинуть против вас обвинения и передать дело в суд.
– Как это? О чем вы говорите? – опешила я.

Глава 13

В чем здесь логика? Почему стала не просто подозреваемой, а обвиняемой? Только потому, что оказалась в храме во время смерти Эдрина и знаю Мариэль – несчастную девушку, поддавшуюся эмоциям и обратившуюся к колдуну за наказанием для изменника?
– О том, что вы обвиняетесь в убийстве, – спокойно повторил младший следователь.
– На каком основании? – вскипела я.
Логика следователя была для меня непостижима. Даже представить не могла ход мыслей, что привели к такому выводу.
– Основания простые. У вас был сговор с метрессой Базен. Вы пришли к королевскому судье и рассказали о своем виде́нии, отводя от себя подозрения. Потом воспользовались возможностью проникнуть в храм и убить мэтра Дантара. – Он занудным голосом перечислял вывернутые наизнанку факты.
– Это все неправда! Мы встретились с Мариэль случайно! – возмутилась я возведенной напраслине.
– Мне известно, что вы выехали из Тулуса в одном дилижансе, в дороге провели четыре дня. Так что времени на сговор было вполне достаточно. – В его тоне не было и намека на сомнение.
– Откуда… то есть это не важно. Мы направлялись в Камарг в числе других пассажиров, так что сговориться не имели никакой возможности, – весомо, как мне показалось, возразила ему я.
– Мне не составит труда опросить смотрителей. Уверен, они скажут, что ночевали вы в одной комнате, – добил меня младший следователь.
Вновь он прав! Мэтр Базен всегда снимал для нас с Мариэль одну комнату на двоих, сам же делил ночлег с другими пассажирами. Согласна, в свете совершенного убийства выглядело это подозрительно.
– Но я увидела смерть Эдрина уже в Арте, – уже не так уверенно произнесла в ответ на обвинения.
– Это по вашим словам. Вы вполне могли договориться еще на одной из остановок в пути, – отмахнулся от моих слов «бульдог».
– Допустим, все так, как вы сейчас обрисовали, – медленно заговорила я, стараясь найти хоть какую-то брешь в обвинении. – Тогда каким образом я совершила убийство? Я не владею боевым колдовством.
– Кто вам сказал, что мэтр Дантар был убит при помощи колдовства? – быстро спросил младший следовать, и его глубоко посаженные глазки буквально вонзились в меня.
– Ни-никто, – испуганно икнула я. – Сделала предположение.
– Вскрытие даст точные результаты. – «Бульдог» презрительно поджал губы. – А пока вы обвиняетесь в убийстве.
Он позвонил в колокольчик, стоящий на краю стола. Дверь за моей спиной отворилась, издав противный скрежещущий звук, больно ударивший по нервам.
– Отведите метрессу Алузье в камеру, – распорядился младший следователь, в то время как я со страхом рассматривала конвоира.
– Как – в камеру? – испуганно сглотнула я, не в силах отвести взгляд от глыбообразной фигуры.
Ничего не выражающее лицо, плечи шире дверного проема за его спиной, мускулы на руках такие, что казалось, от неосторожного движения ткань рубашки лопнет. Последнее, что добило окончательно, были протянутые ко мне тюремные кандалы. Металл явно зачарован, чтобы владеющий магией не смог их открыть. Внутри все похолодело.
– Руки, – негромко, но таким тоном, что пробрало до костей, произнес конвоир.
Словно завороженная этой махиной, протянула руки, и на моих запястьях с легким щелчком защелкнулись кандалы. Это было слишком. Колени подкосились, и я начала оседать на пол.
– Обморок не поможет, – равнодушно произнес младший следователь.
– Я и не собиралась, – пролепетала в ответ.
Слишком много эмоций и впечатлений за последнее время. Моральных сил все же хватило на то, чтобы собраться и почти твердой походкой выйти из комнаты для допросов. Дальше мы шли длинными коридорами вдоль серых стен из такого же грубо обтесанного камня. Похожие между собой железные двери по обеим сторонам, свечи в лампах, дающие рассеянный свет ровно настолько, чтобы не споткнуться и не упасть.
От нахождения в этом жутком месте пробирал ужас. Обвинение в убийстве, конвоир, скрип ключа в замочной скважине двери, открывшей пространство камеры, – все казалось нереальным. Этого просто не могло случиться со мной! Почему они считают, что Эдрина убила я? У меня нет способностей к боевому колдовству. Все занятия с инструктором проводились по отработке приемов самообороны с использованием подручных средств. Уж кто-кто, а Броссар точно должен знать об этом – он ведь окончил Школу колдовства, целительства и ворожбы. Тогда как мог допустить, что меня обвинили в смерти мэтра Дантара?
А наставник вообще знает об этом? Ему кто-нибудь сообщил, что меня поместили в камеру? Радовало одно – кандалы сняли, оставив одну в закрытом помещении, где не было даже небольшого оконца. Только массивная железная дверь, наглухо закрытая, являлась единственным выходом из этого каменного мешка.

Сколько прошло времени с тех пор, как меня закрыли в камере, я не знала. Дневной свет сюда не проникал, а потому ориентироваться не представлялось возможным. Я сидела на краешке грубо сколоченной кровати, где сверху лежал потрепанный матрац в подозрительных коричневых разводах, напоминающих засохшую кровь. И никто не торопился нанести мне визит. Хотя даже не знаю, чего хотелось больше: чтобы никто не трогал или, наоборот, вызвали для разговора?
Мысленно снова и снова вспоминала свадьбу, восстанавливая в памяти мельчайшие подробности. Вот идет невеста, жених улыбается, лысый священник спокоен, как и подобает служителю богини. Лица всех троих торжественны, в воздухе витает ощущение праздника. Красивая арка маскирует колдовские щиты. Вокруг восхищенные негромкие разговоры о великолепии праздника. Я точно уверена, что, помимо щитов, никакого колдовства в храме не применялось. Тогда отчего умер Эдрин?
Этот вопрос не давал покоя. Я уже не могла сидеть на месте и принялась мерить шагами камеру. Три шага в ширину, семь в длину, опять три, затем возвращаюсь к началу обхода. Убогость помещения не вызывала желания здесь оставаться, потому старалась особо не рассматривать его, скользя рассеянным взглядом. Передо мной вновь сиял солнечный свет в храме, жених, поднесший руку к лицу, а затем к груди. Все очень странно. Рука от лица спустилась к груди. Почему?
Колдовства не было, я бы увидела. Зрение в тот момент перестроилось на магическое, я ожидала нападения на Эдрина и потому пристально наблюдала за ним. Точно знаю, как выглядит боевое колдовство – приходилось не раз присутствовать на занятиях и соревнованиях в школе. Получается, что никто не нападал на жениха. Тогда почему он умер?!
Этот вопрос всплывал вновь и вновь, не давая покоя.
– Не понимаю! – бормотала себе под нос. – Ничего не понимаю. Отчего он умер?
– Сердце остановилось, – неожиданно раздался мужской голос за спиной.
Резко развернулась к двери – именно в тот момент как раз отходила от нее к дальней стене, повторяя мучивший вопрос.
– Мэтр Одилон! – обрадовалась я и подбежала к королевскому судье. – Сердце остановилось? Но ведь никто не атаковал его! Я не видела никакого колдовства, кроме щитов, в храме.
– Мои люди тоже так сказали, – кивнул он, подтверждая произнесенные слова.
– Тогда отчего у Эдрина остановилось сердце? – задумчиво произнесла и поднесла кисть руки к губам, подперев локоть другой.
Мне так всегда было проще думать. Постукиваешь подушечками пальцев и словно ритм мыслям задаешь. Конечно, обычно я при этом сидела, опершись рукой на стол, а не стояла, как сейчас.
– Ты сама-то как думаешь? – поинтересовался моим мнением Одилон.
Думалось мне по-разному, а потому, чтобы как-то систематизировать шквал мыслей, возникших после поступившей информации, начала рассуждать вслух:
– Нам известны два факта, против которых не пойдешь. Первый – магической атаки не было. Второй – умер Эдрин от остановки сердца.
– Какой из этого следует вывод? – подтолкнул меня к рассуждениям Одилон.
– Их несколько, – воодушевилась я. – Самый простой и напрашивающийся, что колдун – обманщик, взял деньги за убийство и ничего делать не стал, а Эдрин умер естественной смертью.
– Хочешь сказать, что у молодого и здорового парня сердце остановилось от радости во время свадьбы? – чуть насмешливо спросил Одилон.
Меня его ирония не проняла. Фантазия разыгралась, и я полетела дальше в своих рассуждениях, выдвигая предположения:
– Этот вариант я бы не отбрасывала только из-за того, что жених был молод. О его здоровье до смерти нам ничего не известно. Может, он жаловался на сердечные боли? Ведь мужчины редко обращаются к целителям, считая это проявлением слабости. Я бы уточнила у родственников этот момент. Может быть, он волновался в последние дни или злоупотреблял крепкими напитками. Слышала, что некоторые перед свадьбой устраивают попойки.
– Интересный вариант с мальчишником, – поддакнул Одилон, подстегивая мою и так не в меру разбушевавшуюся фантазию.
– По этому вопросу надо обязательно проконсультироваться с целителями, – подвела итог этой версии и понеслась дальше: – Как вариант я бы еще изучила состав напитка из храмовой чаши. Вдруг там какой-то быстродействующий яд?
– Ты подозреваешь священника? – Одилон вскинул брови от удивления.
– Священника? – чуть задумалась. – Они до этого не были знакомы? Эдрин ничем не оскорблял богиню, веру или, может быть, личность священнослужителя?
– Кхм, – насмешливо кашлянул Одилон.
– Если это так, то вполне вероятно, что даже служитель богини мог пойти на убийство, наказывая богохульника, – весомо заявила я. – Священники весьма ревностно чтут свои каноны. Вы его допросили?
– Еще версии будут? – Одилон с интересом меня рассматривал.
– Будут, – кивнула и продолжила мерить пространство я. Три шага в ширину, семь в длину, три туда, семь обратно, не забывая постукивать подушечками пальцев по губам. – Смертельные амулеты.
– Не было на его костюме амулетов, – возразил Одилон.
– Вы об украшениях? – уточнила я и получила в ответ кивок. – Я же говорю о платке! Ту же розу в петлице проверили на смертельное колдовство? Возможно, это была вышивка с символом на костюме. Или, что вообще опасно и недоказуемо, нанесенный исчезающими чернилами знак.
– Кхм… – В этот раз Одилон поперхнулся от моего предположения.
– Знаю-знаю! Это из запрещенных знаний. Нам о них рассказывали, чтобы мы случайно не приобщились из интереса. Превентивные меры, так сказать, – поморщилась я. – Если были использованы исчезающие чернила, то найти их следы вряд ли возможно.
– Интересная гипотеза. И кто, по твоему мнению, мог этим воспользоваться? – спросил Одилон.
– Мэтр Леонард, разумеется. – Я укоризненно посмотрела в сторону королевского судьи, показывая свое отношение к такой непонятливости. – Кому еще могут быть доступны запрещенные знания? Вы провели обыск в его доме? Исчезающие чернила готовят непосредственно перед использованием, а когда чертят знак, вкладывают толику колдовства. Но вот ингредиенты могут служить доказательством.
– Косвенным. Никого нельзя обвинить в использовании запрещенного колдовства только на основании нахождения в доме составляющих компонентов для чернил, – возразил Одилон.
– Да? А что для этого нужно? – заинтересовалась я.
– Прямая улика, – односложно ответил он.
Постояла в раздумьях. То есть получается, что мне тоже предъявили обвинение, основываясь на косвенных уликах, напрямую не указывающих на мою вину. Интересно, даже очень! А как бы я стала доказывать собственную причастность к убийству? Мысль понеслась в другом направлении. Присутствие в храме, ночевки на постоялом дворе, сообщение королевскому судье о видении косвенно говорили о том, что я участник всех событий. Но как доказать мою вину?
– Что такое прямая улика? – спросила я, понимая, что должна точно знать определение, чтобы найти доказательства своей невиновности.
– Это улика, прямо указывающая на конкретного человека, не оставляющая никаких сомнений, – получила пояснения от Одилона.
– Мотива, насколько понимаю, в данном случае недостаточно? – уточнила я.
– Совершенно верно. Мэтра Дантара могли не любить многие, как и желать ему зла, но оплатила смерть только одна особа, – произнес Одилон.
– Но Мариэль сейчас в Арте под арестом! – воскликнула я.
– Она наняла для убийства другого человека, – многозначительно сказал он, сверкая глазами на меня.
– И это был мэтр Леонард, – уточнила я в ответ.
– Это вы с ней так утверждаете. Вы с метрессой Базен вполне могли переключить внимание на мэтра Леонарда, чтобы отвести подозрения от себя, метресса Алузье. – Он говорил вкрадчиво, словно кот, играющий с мышкой.
– В вашей стройной теории есть одна большая брешь, – собравшись с мыслями, возразила я.
– Какая же? – Одилон сложил руки на груди и прислонился плечом к дверному косяку.
– Я увидела Эдрина в первый раз в жизни только перед храмом, при этом со мной был Николас. Он не отходил от меня ни на шаг и может рассказать, что я за это время делала. Так что все ваши улики против меня косвенные, – с достоинством возразила королевскому судье.
Взгляд его изменился. Если до этого черные глаза южанина сверкали самодовольством из-за того, что смог подловить меня, то сейчас холодный взгляд будто препарировал мою особу. Казалось, он готов на самом деле разрезать меня на кусочки, чтобы добраться до мотивов моих поступков. Разумеется, если бы это помогло следствию.
– Мы установили наблюдение за домом Леонарда сразу же, как только ты рассказала о готовящемся убийстве. Он никуда не выходил, и его никто не посещал. Так что колдун не мог ничего сделать против Дантара, – спустя неимоверно долгое время произнес Одилон.
– Это ничего не значит. Он вполне мог воспользоваться подземным ходом, выстроить портал, а затем вернуться обратно, – поспешила я выдвинуть новые версии.
– Неужели ты думаешь, что мы об этом не подумали? Мои люди тоже владеют колдовством, в чем ты могла лично убедиться. – Ах да! Ведь Николаса и Лапушку перенесли с Литейной улицы. – Так вот, никакого возмущения магического фона не было.
– Тайный ход? – нахмурилась я.
Вся моя теория трещала по швам.
– Его нет в том доме. И в соседних тоже, – заметив желание уточнить этот вопрос, опередил меня Одилон.
– Получается, колдун не убивал Эдрина, – задумчиво и немного разочарованно произнесла я вслух.
– Прямых улик, указывающих на него, нет, – согласился со мной Одилон.
– Это очень и очень странно, – пробормотала себе под нос я.
– Что странно? – все же услышал меня Одилон.
– Тогда кто убийца? – Я наконец-то остановила забег по кругу и посмотрела прямо ему в глаза.
– Ты? – провокационно спросил Одилон.
– Ах, оставьте ваши шуточки! – отмахнулась от его слов. – Я до позавчерашнего дня вообще не знала о существовании Эдрина.
– И что из этого следует? – в том же тоне переспросил Одилон.
– То, что я ворожея! Способностей к колдовству у меня нет, только общие знания об этом, как у всех, кто учился в школе. Мне было жаль Мариэль, потому что подлец Эдрин польстился на богатую невесту, и я постаралась помочь несчастной девушке. Вышло не очень, но мне его ни капельки не жаль. Конечно, никто не заслуживает смерти, каждый имеет право на шанс все исправить. Да и Мариэль одумалась и попыталась все отменить, а когда мэтр Леонард не впустил ее в дом, постаралась найти вас.
– Я бы вам не поверил, но в Управлении она действительно была, – выдержав паузу, все же признался Одилон. – Все сходится по времени. Она успела сесть в дилижанс и отправилась в Арт для встречи со мной. Это подтверждают смотрители и кучер.
– Вот видите! – с ноткой укора в голосе отозвалась я.
– Даже ваши слова о дергаче подтвердились, – радостно напомнил Одилон, широко улыбнувшись.
Щеки начали пылать. Вспоминать об этом импульсивном поступке не хотелось, я очень надеялась, что все это останется в прошлом.
– Получается, что мэтр Леонард не убивал Эдрина и вины за Мариэль тоже нет? – сделала вывод я.
– Получается так, – со вздохом признался Одилон.
– Но вы же проверите остальные версии? – не отставала я.
– Это моя работа, – отозвался он.
– А что будет со мной? – немного оробев, спросила я.
– Тебя, моя кошечка, ждет наказание, – мурлыкнул довольный Одилон и сделал крадущийся шаг вперед.
– За что? – синхронно с ним отступила назад.
– За то, что ослушалась и приехала сюда. За то, что пришла в храм, хотя твоему кавалеру давались четкие указания.
Он все подступал и подступал ко мне, а я продолжала пятиться, пока не уперлась спиной в холодную стену.
– Мне никто не запрещал приезжать сюда! – прочистив горло, твердо заявила я.
– То есть обычных намеков ты не понимаешь? – промурчал он и, подняв руку, погладил пальцами мою щеку. – С тобой надо говорить прямо и откровенно?
– Желательно, – выдохнула, с отчаянием осознав, что в камере мне никто на помощь не придет, даже если буду голосить во все горло.
Кто скажет что-то наперекор королевскому судье?
– Тогда говорю прямо и откровенно, – тем же мягким и вкрадчивым тоном продолжил Одилон, – наказания за непослушание не избежать, но у тебя есть выбор.
– Какой? – Я судорожно облизнула пересохшие от волнения губы.
Одилон проследил взглядом за моим языком и больше не сводил глаз с губ.
– Кто из нас с Эмири станет тебя наказывать, – выдохнул он рядом с моими губами.
Паника. Абсолютная паника, забившаяся всполошенной птичкой в голове. Вот это я попала! Двое взрослых мужчин выказывают вполне определенные намерения. Что я могу сказать в ответ?
– Так каков будет твой выбор? – поторопил меня Одилон. – Я или Эмири?
– Не надо меня наказывать. Я и так все поняла, – испуганно пискнула я. – Вы не имеете никакого права так со мной обращаться!
– Имею, кошечка! Уж что-что, а право-то я имею, – вкрадчиво и очень мягко ответил он, стоя рядом непозволительно близко.
Его пальцы беспардонно погладили мои губы, а затем прошлись по щеке.
– Итак, кого же из нас ты выберешь? – подстегнул он меня к ответу.
– Только не вас! – испуганно отозвалась, всем телом вжимаясь в каменную стену за спиной.
– Жаль, кошечка. – Уголки его губ дернулись в улыбке. – Эмири, забирай свою практикантку. Ты, как всегда, пользуешься бо́льшим вниманием у женщин.
– Зависть – плохое чувство, – раздался голос Броссара из-за открытой двери.
– Сочувствую, кошечка! Ты сделала неправильный выбор. У меня бы просто отсидела пять суток в камере. А вот богатая фантазия Эмири еще заставит тебя пожалеть о том, что предпочла не меня, – весело напутствовал Одилон, в то время как я торопилась к спасительному выходу.

Глава 14

Вот лучше бы я в тюрьме пять суток отсидела! Пусть никаких удобств и в обществе язвительного королевского судьи, но он тысячу раз оказался прав, посочувствовав мне в сделанном выборе. Броссар, решив, что нужно вколотить в одну свободолюбивую ворожею послушание, придумывал такие способы воспитания, что я готова была попроситься обратно в гостеприимные стены тюрьмы, только бы исчезнуть из его дома.
Первое же утро ознаменовалось ранним подъемом. Мне вручили простого покроя штаны и рубашку. Все мужского фасона и не по моему размеру. На недовольный вопрос «Зачем это все?» получила ответ «Пробежка вокруг озера». Первой и весьма разумной мыслью была: «Он издевается?» Потом я накрылась одеялом и отвернулась к стене, всем видом показав свое отношение к «шутке».
Буквально через минуту на меня выплеснули кувшин воды. Причем запах подсказал, что Броссар зачерпнул ее у самого берега, где плавала тина и квакали лягушки. Странно, что эти представители земноводных не выпрыгнули на меня из емкости. Мое возмущение, обозначенное громким визгом, далеко разнесшимся над водной гладью, захлебнулось в еще одной порции.
– Я повторять не буду, – тоном, таким же холодным, как выплеснутая вода, сообщил Броссар и покинул каморку.
И ведь ничего такого поведения не предвещало! Всю обратную дорогу наставник сопровождал коляску губернатора верхом на великолепном жеребце, которым я любовалась. Николас, заметно погрустневший в обществе ворожея, не травил байки, не занимал разговором, лишь иногда перекидываясь словами со мной и Броссаром. Весь путь в Арт прошел практически в полном молчании, причем наставник ничем не стращал и не грозил расправой. Воспитательный процесс, как сказал королевский судья, начался только утром следующего дня.
На первом же повороте тропинки, огибающей водоем, поняла, что дышать не в силах. Остановилась, согнувшись пополам и держась за болезненно заколовший бок.
– Не отставать! – обернувшись ко мне, бросил через плечо Броссар.
– Не могу, – призналась ему.
– Тогда я закину тебя в озеро, – пригрозил он.
Угроза подействовала. Хромая на обе ноги, держась за бок, волочилась по едва заметной тропинке, а впереди маячила спина ворожея. Он бежал легкой трусцой и иногда бросал в мою сторону короткие взгляды. Это на какое-то время вдохновляло, а потом темп моего бега вновь сменялся черепашьей скоростью. Когда же Броссар скрылся далеко впереди за кустами и разросшимися у воды деревьями, остановилась и села на траву. Штаны не мои, так что не жалко.
Усталая, злая и невыспавшаяся, посылала громы и молнии на голову мучителя, шипя в его адрес самые недостойные слова. Мало мне, что ли, в школе тренировок было? Даже там ворожеям делали скидки и не третировали постоянными пробежками. Это колдуны старались держать себя в форме, накачивая мускулы и проводя половину жизни между полигоном, где оттачивали боевые заклинания, и тренажерами. Мы с девчонками частенько приходили посмотреть на парней, которые, завидев зрительниц, старались покрасоваться. Тренеры подначивали зрительниц, подмигивая в нашу сторону, а мы громко болели за понравившегося колдуна, поддерживая его веселыми криками.
Бултых!
Холодная вода обожгла уставшее тело. Судорожно раскрыв рот, вынырнула на поверхность и попыталась отдышаться. Какое коварство!
– Вы!.. Я!.. Да как!..
Орала, чувствуя сильное желание убить негодяя, бросившего меня в ледяную воду.
– Я предупреждал, – оповестил Броссар, наблюдая за моими заполошными попытками подплыть к берегу. – Выходишь на берег и продолжаешь пробежку.
– Я не смогу! – выкрикнула с возмущением.
– Тогда можешь плыть к дому, – разрешил Броссар.
Оглянулась. Я туда разве что на лодке доплыву, да и то если кто-то будет грести веслами за меня. Ничего не оставалось, как выйти из воды. Чувствовала себя при этом неловко. Мокрая ткань облепила тело, с волос стекали струи воды, а на берегу мрачно рассматривал мою понурую фигурку Броссар. Вот что ему неймется? Зачем это все?
– Что я вам сделала? – хмуро спросила Броссара.
– Ты еще не отработала наказание. Бегом марш! – При последних словах он развернулся и все той же легкой трусцой побежал по тропинке.
Если думала, что утренней пробежкой расплатилась за своеволие, то сильно заблуждалась. Рухнула на траву после второго отжимания. Пресс пришлось качать десять раз, корча при этом недовольные гримасы, но наставнику все было нипочем. Броссар хладнокровно вел отсчет, при этом комментируя в таких выражениях, что диву даюсь, как не накинулась на него с кулаками. Наверное, сработал инстинкт самосохранения: наказать мучителя вряд ли смогу, а вот он меня в два счета скрутит.
А потому скрипела зубами, мысленно ругалась и обещала себе в ближайшем будущем отыграться на ворожее. Потому что не надо загонять женщину в угол! Сейчас плачу я, а потом обязательно найду способ достать Броссара. Он еще будет искать, где бы спрятаться от моей мести. Только вряд ли у него это получится.
– То, что ты задумала, не сработает, – прервал построение моих коварных планов Броссар.
– С чего вы взяли, что я что-то задумала? – высокомерно спросила, пойманная с поличным.
– По твоей улыбке. Я слишком хорошо знаю женщин. Когда они так улыбаются, то явно что-то задумали. Так вот, заранее предупреждаю: воплотить свои планы у тебя не получится, – обрадовал Броссар.
Ну, это мы еще посмотрим! Я тоже упрямая и коварная, в состоянии придумать, как наказать самоуверенного мужчину. Или я не женщина?
Физическими нагрузками Броссар не ограничился.
На столе был омлет, хлеб из ржаной муки и брусничный чай. На мое замечание, что мне бы хотелось какого-то разнообразия в меню, чтобы вкусные пирожные были или кусок пирога, он спокойно возразил:
– Никогда не понимал увлечения женщин выпечкой. Булочка во рту находится пять минут, в желудке полчаса и всю жизнь на бедрах.
– Хотите сказать, что я толстая? – начала снова закипать я.
– Тебе не помешает скинуть несколько килограммов, – получила жесткий ответ.
– Мне? Худеть?! – От такой напраслины даже подскочила на месте. – Да моей фигурой мужчины восхищаются, говорят комплименты и провожают взглядами на улице!
– Не льсти себе. Они в этот момент кроят твой образ на несколько составляющих, прикидывая, сколько из тебя получится стройных девушек. – Броссар издевательски вежливо улыбнулся.
Медленно поднялась из-за стола – даже ни одна вилка не упала – и подошла к сидящему на стуле Броссару.
– Думаю, вы просто ощущаете себя брюзжащим стариком, на которого молодые девушки не смотрят, вот и стараетесь в моем лице унизить их красоту и обаяние, – ответила, растянув губы в довольной ухмылке, и демонстративно сложила руки под грудью, тем самым выпячивая перед его носом еще сильнее выступающую часть тела.
– Можешь мне поверить, твое «обаяние» не осталось незамеченным ни Тристаном, ни Николасом, – указал взглядом на мою грудь Броссар.
– Не сомневаюсь, – с чувством собственного достоинства откликнулась я. – А чтобы им не завидовать, вы решили лишить мою фигуру привлекательности. Как вы там мэтру Одилону сказали? «Зависть – плохое чувство».
С этими словами я гордо вышла из кухни и сразу же попала в гостиную, служившую одновременно спальней хозяину дома. Вот что за человек такой? Почему не построить более просторный дом? Даже уйти некуда в благородном чувстве негодования.
– Как я понимаю, у тебя слишком мало знаний по целительству. Будем подтягивать твой уровень до выданного авансом диплома, – было ответом на мое заявление.
О богиня! Он действительно решил взяться за меня всерьез! И ведь не возразишь, потому что наставник и надо прислушиваться к его словам, набираться опыта. Как мне довелось узнать, в целительстве Броссар отличный специалист.
– Принеси третью книгу справа. – Он махнул рукой в сторону полки.
Проследила взглядом и почувствовала новый приступ возмущения. В указанном месте стояли те самые книги с фривольным содержанием, с названиями которых я ознакомилась в первый вечер пребывания здесь. Еще только утро, а он успел за это время вывести меня несколько раз из себя! Неужели он в самом деле думает, что стану рассматривать изображения там и читать написанное вместе с ним?
– Не думай, что если будешь стоять и возмущенно пыхтеть, то я откажусь от твоего обучения. Неси книгу. – Мое негодование было замечено и, разумеется, интерпретировано по-своему.
Небрежным жестом выдернула книгу с полки и с показным равнодушием, чтобы не было повода вновь нарваться на язвительность, вернулась в кухню, демонстративно плюхнув ее перед наставником.
– Присаживайся, буду тебя обучать, практикантроп, – с мягкой улыбкой сообщил Броссар.
– Обучать тому, что написано в этой книге? – не смогла сдержать возмущения я.
– Именно так, – отозвался он с абсолютным спокойствием.
Броссар медленно провел ладонью по обложке, и неожиданно из тонкого, буквально в пятьдесят страниц, издание превратилось в огромный фолиант, по древности, наверное, сравнимый с сотворением мира. Глазам не поверила! Это же сокрытие облика. Колдовство.
– Вы колдун? – полным изумления взглядом уставилась я на наставника.
– Есть такое дело, – неохотно отозвался он.
Вот теперь многое стало понятно. Там, на Литейной улице, меня остановил Броссар, обездвижил чарами, а потом в закрытой повозке атаковал заклинанием.
– И целитель? – не удержалась от уточнения.
– Да, – коротко ответил он.
– А как такое возможно, чтобы один человек владел всеми тремя способностями? – не отставала от него я.
– Так получилось, – отмахнулся он от меня. – Начнем, пожалуй, с простого…
Разумеется, просто это было для Броссара, оказавшегося не только единственным известным мне ворожеем-мужчиной, но и целителем, что еще можно объяснить, поскольку в этой области требуется больше знаний, чем магии, а также колдуном, способным творить боевые заклинания.
Мозг вскипел уже буквально через час. Я чувствовала, что в него невозможно больше ничего запихнуть, но Броссар все заставлял повторять заклинания от болезней. Даже учителя в школе так не издевались над умами учеников, понимая, что им требуется время на отдых и перезагрузку! Но наставник был неумолим, лишь изредка делая небольшие перерывы, чтобы перекусить.
– Больше не могу. – Со стоном я уронила голову на руки.
За окном давно стемнело, звезды маячили на темном небе. Старинный фолиант в окружении множества свечей, закапавших стол, пугал объемом того, что предстоит выучить.
– Ладно, на первый раз хватит, – со вздохом согласился Броссар и закрыл жутких размеров книгу.
– Откуда она у вас только взялась? – с омерзением посмотрела на древнейший образец книжного искусства.
– По наследству передали, – ответил Броссар и направился в соседнюю комнату, чтобы вернуть фолиант на место, по ходу дела вновь превратив в тонкую книжицу с фривольным названием.
Уставшими, воспаленными глазами проследила за его движениями, и до меня неожиданно дошла простая вещь: те книги, что я приняла за бульварное развлекательное чтиво, на самом деле являются совсем иным. Хозяин дома спрятал их внешний облик под современной оболочкой, чтобы никто не позарился на старинные фолианты, цена которых превышает стоимость особняка в столице. Я слышала о таких от нашего библиотекаря. Старый мэтр Жюф с благоговением рассказывал, что несколько раз посещал королевские хранилища и видел там древнейшие трактаты, фолианты и инкунабулы, свитки и рукописи. Именно он поведал о баснословной цене некоторых экземпляров. Наверняка книги Броссара стоят меньше, чем те, что хранятся в королевских архивах, и все же они явно дорогие.
Наставник сказал, что они достались ему по наследству. Кем же тогда были его родственники, раз владели таким сокровищем? Невольно перевела взгляд на верхнюю полку, где находились огни жизни. Теперь ясно, что ворожей, владея искусством колдовства, никому не платил, а сам сотворил напоминание о дорогих людях. Почему ему пришлось для этого создавать огни жизни? Ведь расстояние до столицы не настолько велико, чтобы письма или серебристые лепестки посланий не смогли дойти.
– Мне бы хотелось, чтобы ты с таким же интересом отнеслась к занятиям, а не рассматривала меня, пока я раздеваюсь, – вырвал меня из раздумий насмешливый голос Броссара.
– Просто я думала о вас, – смутилась от прозвучавших слов и даже сама не поняла, что произнесла их вслух.
– Не стоит, я слишком стар для тебя, – нагло ответил Броссар и стянул рубашку через голову, оставшись по пояс обнаженным.
Потом до меня дошло, что я сказала, и щеки опалило румянцем. Вскочила на ноги и заторопилась в свою каморку, свалив по дороге стул. Забежав внутрь, прижалась к двери, подперев ее спиной, и попыталась успокоиться. Как бы ни возмущалась, но этот диалог спровоцировала сама. Брякнула, не подумав, вот и напросилась на язвительный ответ. Чего еще можно ожидать от уязвленного мужского самолюбия?
Плеск воды рядом с распахнутым окном привлек внимание, и буквально через пару мгновений увидела, как Броссар широкими гребками рассекает темную воду. Подбежала и захлопнула створки, да еще задернула занавески, которые предусмотрительно повесила вчера вечером, чтобы утром была возможность выспаться. То, что меня поднимут на пробежку, в планы не входило.
Несмотря на закрытое окно, было хорошо слышно, как Броссар с удовольствием отфыркивается, ныряет, нисколько не переживая о том, что единственным светом, сопровождавшим его плавание, было неяркое мерцание звезд на ночном небе.
Я прислушивалась и вспоминала, как приятно было плескаться в теплой воде у лестницы, ступенями уходившей в глубину. Солнце за день прогрело водоем, и наверняка сейчас это не стынь, от которой перехватывало дух утром, а нагретая за день водичка. Нестерпимо захотелось тоже поплавать, смыть напряжение, дать расслабиться натруженным мышцам, а после уснуть умиротворенной.
– Клер, – донеслось с улицы, когда звук гребков приблизился к дому.
Немного помялась, потом решила – не так страшно, что Броссар раздет. Ведь вокруг темно, и он находится в воде.
– Что? – отозвалась, подходя к окну, но не рискуя выглядывать.
– Вода теплая, иди искупайся, – позвал он довольным тоном.
– Нет, – судорожно сглотнув, отозвалась я.
Вот только этого не хватало!
– Я выхожу и буду у себя. Можешь не переживать, подсматривать не буду, – произнес Броссар и подплыл к лестнице, не дожидаясь ответа.
Я прислушалась к доносящимся звукам. Вот он поднялся на площадку рядом с моим окном, шлепающие шаги прозвучали за стеной, а затем все стихло в его комнате. Сколько ни прислушивалась, больше не донеслось ни звука. Принять ванну хотелось, но сама мысль, что разденусь для купания, когда рядом в одном доме со мной находится мужчина, ужасала.
Шаги направились к моей двери, а затем послышались два коротких стука в дверь.
– Клер, я поставлю светильник на площадке, чтобы не так темно было, – спокойно сказал наставник.
– Вы говорили, что мы не будем вмешиваться в дела друг друга! – крикнула через дверь.
– Можешь, конечно, ложиться спать, не искупавшись, но поверь, скоро от тебя будет исходить крепкий запах пота. Так что иди поплавай в озере, тем более что утром снова разбужу на пробежку, – сообщил мой мучитель и отошел от двери.
От досады сжала кулаки. Во всем он прав. Мне самой не нравилось ощущать липкую кожу к концу жаркого дня, хотелось освежиться. Но как пересилить себя и отважиться на такое? Стояла на том же месте и не могла ни на что решиться.
Вскоре в доме наступила тишина. Выглянула и увидела, что Броссар преспокойно улегся в кровать, отвернувшись к стене, и мерное дыхание показывало, что ему плевать на мои метания и терзания. На поднятом стуле, что свалила, когда сбегала в свою комнату, лежал тот самый комплект белья, в котором купалась в прошлый раз. Получается, что забыла снять его с веревки, где оставила сохнуть, а теперь наставник принес его для того, чтобы смогла переодеться. И я решила рискнуть, ведь он обещал не подсматривать.
Быстро переоделась и крадущимся шагом прошла на кухню. Прислушалась. Показалось, что Броссар уже уснул. Виднелась обнаженная спина, плавно вздымающаяся от дыхания, нижняя часть тела и ноги прикрыты тем самым покрывалом, под которым спала когда-то я. Им же хозяин дома заправлял постель, когда считал это необходимым.
Прижимая руки к груди, стараясь, чтобы сердце стучало не так громко, осторожно прокралась на цыпочках к выходу. Мой купальный наряд был все тем же – панталончики и рубашка. Босыми ногами старалась ступать как можно тише. Осталось всего ничего, две ступеньки вниз, и вот оно – озеро.
– Если что случится, зови, – неожиданно произнес Броссар, отчего я взвизгнула и с разбега влетела в темную воду, слабо освещенную лампой, ухнув туда по самую макушку.
Вот что за человек? Неужели нельзя было промолчать или сделать вид, что спит?
Во второй раз за сегодняшний день ушла под воду с головой. Теперь вместо того, чтобы лечь спать, придется просушивать длинные волосы, иначе утром будет то самое «воронье гнездо», о котором говорил Броссар памятным утром.
– У тебя все в порядке? – Вопрос, заданный им с площадки, в очередной раз застал неожиданно.
– Мэтр Броссар, вы вторгаетесь в мою приватность! – Отфыркиваясь и цепляясь пальцами за ступеньку, я старалась уйти под воду как можно глубже, чтобы над поверхностью виднелась лишь голова.
– Я только предупредил, что можешь на меня рассчитывать. – Он пожал плечами и облокотился о дверной косяк, не торопясь уходить.
Броссар стоял в простых штанах, босой и раздетый по пояс. Свет от лампы освещал мужскую фигуру, четко обрисовывая рисунок мышц. Все понимаю, ему есть чем гордиться, потому что выглядело это вкупе с золотистым загаром очень эффектно, но зачем здесь задерживаться?
– Вы не могли бы уйти? – вежливо попросила я.
– Нет уж! Лучше здесь побуду. А то еще утонешь, решив, что это соответствует глупым правилам приличия, вбитым в твою неразумную головку, – произнес он. – Тебе надо пользоваться ею для того, чтобы знания накапливать, а не только модные шляпки носить.
– А еще я ею ем, – булькнула недовольно в ответ.
– Теперь понятно, откуда столько лишних килограммов, – сделал выводы мой мучитель.
– Далась вам моя фигура! – с досадой воскликнула я.
– Опять ты не права, – отозвался он. – Мне вообще нет никакого дела до твоей фигуры, а вот физическая форма оставляет желать лучшего. Будем над этим работать.
– Я так понимаю, что за завтраком рассчитывать на маленький кусочек пирога не приходится? – с надеждой произнесла я и просительно заглянула в глаза жестокому ворожею.
Ну как же я без пирожных и булочек проживу? Ведь эти маленькие радости всегда скрашивали тяжелые годы обучения, когда сидишь с ногами на кровати и читаешь конспекты поздним вечером, из-за сонливости с трудом разбирая буквы, чтобы утром с достоинством держать ответ перед учителями. Ведь нервы надо беречь, а сладкое и мучное всегда умиротворяюще действовали на мой организм.
– Только здоровая пища, – жестко возразил он.
– Ну почему здоровой едой считается отказ от разных вкусностей? – простонала я.
Всеми фибрами души почувствовала, что не хочу жить в деревне и есть только полезное. По мне, так лучше вдыхать городские запахи, где витают ароматы выпечки, кофе и различных травяных настоек. Хочу прогуливаться вдоль домов, заглядывать в небольшие магазинчики с модными новинками и быть как можно дальше от Броссара с его утренними пробежками и уроками по целительству.
С головой ушла под воду, но и там услышала насмешливый голос:
– Даже не пытайся утопиться, а то будешь плавать только вместе со мной.

Глава 15

О привлекательности тюрьмы я вспоминала еще много раз в течение последних трех дней. Там я ощущала бы себя в замкнутом пространстве, но меня бы не доставали пробежками и уроками ненавистного целительства. Броссар с маниакальным упорством вдалбливал в меня заклинания из древних фолиантов. Уже смирилась с тем, что знания, содержащиеся в толстенных книгах, усвоить придется. А ведь прошло всего четыре дня! Впереди целый год, в котором будет не только теплое лето, но и слякотная осень, потом зима с завыванием ветра, гуляющего по замерзшему озеру, и только после – обновление природы, сопровождающееся распутицей. Подозреваю, что всеми этими долгими днями, когда буду полностью во власти безжалостного ворожея, он неутомимо будет вколачивать в меня знания. При этом увильнуть, сославшись на недомогание, не получится – Броссар в два счета вновь поставит на ноги. В общем, жизнь в перспективе маячила безрадостная.
И именно сейчас мне хотелось кусочек шоколада, конфетку, пирожное, пирог с яблоками. Однако мой личный мучитель был категоричен по поводу рациона питания.
Пробежка, отжимания, качание пресса отнимали столько физических и моральных сил, что все мысли во время занятий с Броссаром были заняты вкусностями и сладостями. Ну хоть мармеладку бы!
Шаги по мосткам стали для меня поистине радостным событием. Ворожей сделал вид, что ничего не слышит, но при этом провел рукой по фолианту с картинкой внутренних органов, превращая в тонкую книгу бульварного чтива. Я с интересом уставилась на него, ожидая слов или реакции. В этот момент раздался стук в дверь, и дом сделал вдох. Да-да, тот самый, который почувствовала в первый вечер, заходя внутрь.
Теперь эти колдовские штучки не удивляли. Несмотря на то что Броссар, по словам Николаса, искоренил местную преступность, наставник свой дом все равно охранял. Что в принципе понятно. Имея такие бесценные сокровища, но при этом не скрывая их в замковых подвалах или королевских хранилищах, нужно побеспокоиться о безопасности. Наведения иллюзии все же недостаточно.
– Мне встретить гостей? – не выдержала я.
– Да, – коротко бросил Броссар.
После чего спокойно встал и направился к полке с книгами, куда поставил находящийся под колдовским заклинанием фолиант. Наверное, так даже практичнее не только в плане безопасности, но и экономии места.
– Да? – распахнула дверь с улыбкой на губах, понимая, что неожиданный визит прервал на неопределенное время занятия, а потому находилась в приподнятом настроении.
– Метресса Алузье? – вежливо осведомился визитер.
Передо мной стоял молодой человек приятной наружности с развевающимися волнистыми волосами, явно уроженец южной провинции. Миндалевидный разрез черных глаз, смоляные длинные ресницы, бронзовый загар и какая-то искорка бесшабашности во взгляде, что отличала жителей Камарга, не оставлял сомнений о месте его рождения. Обаятельная улыбка играла на губах, когда он произносил мое имя, словно перекатывая каждый звук и пробуя его на вкус. Высокий, стройный, без излишней массивности в плечах, но при этом выглядел он просто замечательно. Светлая рубашка заправлена в летние легкие брюки и подпоясана широким шелковым поясом, рукава закатаны, обнажая руки по локоть, на ногах сапоги из тонкой кожи для верховой езды. Одежда выгодно подчеркивала все достоинства мужской фигуры.
А главное, в руках он держал огромный букет цветов, которые пахли так, что не почувствовать их аромата было невозможно.
– Да, это я, – мило улыбнулась и сделала едва заметный реверанс, означавший, что приятно удивлена визитом незнакомца.
Спросить, кто интересуется одной ворожеей, отправившейся на практику в Арт, не успела.
– Кристоф, как поживаешь? – опередил меня Броссар и, подойдя, протянул руку гостю.
Кто? Кристоф? Тот самый племянник губернатора?
Я в панике развернулась к наставнику. В моем взгляде, устремленном на него, можно было, наверное, прочесть много чего – от мольбы, чтобы это оказалось галлюцинацией, до желания утопиться самой или сделать то же самое с визитером.
– Вашими стараниями, – улыбнулся Кристоф и вошел в дом.
Мимо меня проплыл огромный букет цветов, пощекотав нос благоуханием. Я же думала лишь о том, зачем сюда пришел племянник губернатора? Что ему здесь нужно?
Мужчины прошли в кухню, и оттуда донесся насмешливый вопрос Броссара:
– Букет ты мне принес?
– Это для метрессы Алузье. В благодарность за мое спасение, – стало ему ответом.
О богиня! Даже в своей каморке не спрячешься, потому что тогда нужно будет пройти мимо Кристофа и Броссара. А уж он обязательно пройдется по моим принципам и смущению. Я выскочила из дома, благо все так же стояла у проема, и захлопнула за собой дверь, прижавшись к ней спиной. Никакого желания общаться с Кристофом не осталось. Так надеялась, что он выздоровеет и уедет по делам, а мы с ним больше никогда не встретимся! И вот вам, пожалуйста!
– Клер, невежливо уходить из дома, когда к нам пришли гости, – толкнув дверь и поняв, что так просто не сдамся, напомнил о правилах приличия Броссар.
Где была его тактичность, когда заставлял ухаживать за молодым человеком? Конечно, после просмотра огромного количества искусно выполненных гравюр в фолиантах во мне притупилось чувство брезгливости и пропало чересчур щепетильное отношение к чужому телу. Все же целительство – весьма циничная профессия. Но вот так встретиться воочию с тем, кого видела обнаженным, было выше моих моральных сил.
– Клер, зайди в дом. Иначе наш гость посчитает, что ты дурно воспитана, – не дождавшись ответа, еще раз надавил на меня Броссар.
Вот что я ему сделала? Зачем заставляет в очередной раз переступать через себя?
– Метресса Алузье, я хотел лишь высказать вам и Эмири признательность за спасение моей жизни. Если бы не ваши действия, умения и знания, то священники уже отпевали бы меня в храме, прося богиню о вечном упокоении души, – раздался за дверью приятный мужской голос.
– Клер, ты дурно себя ведешь, – в третий раз надавил Броссар.
И я сдалась. Отлепилась от деревянной преграды, что разделяла нас, и решительно дернула за ручку. Все же наставник не ехидничает, не заставляет краснеть, говоря недопустимые вещи, а бывший больной ведет себя вполне прилично.
Первым делом заглянула в глаза Кристофу, с беспокойством ожидая увидеть там насмешку. Однако он просто счастливо улыбнулся в ответ на мой встревоженный взгляд и протянул тот самый одуряюще пахнущий букет.
– С-спасибо, – запнулась, стараясь найти в себе силы, чтобы ответить Кристофу, хотя раньше никогда не смущалась при общении с противоположным полом. – Это не моя заслуга, я лишь помогала наставнику.
– Понимаю, – согласился Кристоф. – И все же вы сразу по приезде в город отправились спасать неизвестного вам человека, больного смертельной хворью. Я восхищен вашей самоотверженностью!
Я зарделась от похвалы. Гордость от того, что старания оценили, буквально распирала меня ровно до того момента, пока не встретилась с веселым взглядом Броссара. Уж он-то точно знал и про самоотверженность, и про мои знания, и про мотивацию, что вынудила остаться у постели больного.
– Право слово, не стоило, – резко выдала я и прошла на кухню, расправив плечи и гордо вздернув носик.
– Еще как стоило! Вы подвергали себя огромному риску, находясь рядом со мной, – поспешно проговорил Кристоф и направился следом за мной.
– Кристоф, черная хмарь действительно очень заразная болезнь. Она передается не только от непосредственного контакта, но и по воздуху, испаряясь с разгоряченного тела человека. Но я предпринял меры безопасности. Защитное заклинание, очищающее воздух в комнате, нашу одежду, обувь, волосы и кожный покров, не позволило нанести еще больший вред. Только телесный контакт был бы по-настоящему опасен, – просветил нас обоих Броссар.
Меня с целью усвоения новых знаний, а бывшего пациента – для успокоения.
– Я ведь… – от испуга почувствовала, как в горле пересохло, и не смогла договорить.
– Клер, некогда было говорить тебе тогда, поэтому запоминай на будущее. В воде также находилось заклинание. Неужели думаешь, что, ополаскивая тряпку, ты не хватаешь споры черной хвори обратно? – Его учительский тон раздражал.
Разговаривает, словно с неразумной. Но с другой стороны, ведь он объясняет базовые принципы, которые выучила на общем курсе целительства, а потом благополучно забыла.
Успокоил, называется! Еще большей дурой выставил и напомнил, что пощады в изучении всяческих болезней мне ждать не стоит. Я повернулась к мужчинам спиной, занимаясь цветами, и старалась за этим занятием скрыть охватившее меня смятение.
– Хватит о болезнях, – неожиданно сам прервал неприятный разговор Броссар, – а то аппетит себе перебьем. Клер, накрывай на стол.
Я развернулась к ларю, где хранились съестные припасы. Броссар когда-то установил здесь замораживающее заклинание, так что еда хранилась достаточно долго и не требовалось готовить три раза в день, чтобы продукты не испортились. Это экономило время и деньги. Достоинства такого заклинания оценила сразу же, решив, что дома расскажу об этом родителям. Зимой еще можно хранить все на леднике, а вот летом не всегда удавалось сохранить кусок замороженной глыбы.
– Позвольте вам помочь, – мягко предложил Кристоф, подходя ко мне.
– Конечно, – согласилась я и вручила ему сверток холодного отварного мяса.
Тарелки заполнились обычным для этого дома набором продуктов. Все просто и по-мужски: зелень, несколько сортов сыра, мясо и куча приправ. Еще Броссар обязательно ставил на стол вино, что делают в Камарге, но сам выпивал едва ли половину бокала, я же предпочитала травяной чай, к которому здесь пристрастилась. Если мама старалась радовать отца изысканностью блюд, готовя овощи с разными видами мяса, спрашивала у соседок и подруг рецепты, то здесь наставник готовил сам, понаблюдав однажды за моими неумелыми попытками сделать омлет. С тех пор Броссар кухарничал, не интересуясь моими предпочтениями в еде. Потому приходилось вместо вкусной выпечки есть мясо, фасоль, уже начавшие поспевать огурцы и помидоры. Я тосковала по уютным забегаловкам для студентов, где можно было за небольшую плату перехватить кусок копченой колбасы или шпикачку, выпить кружку пенистого светлого пива в веселой компании.
Мужчины с аппетитом уплетали все, что было выставлено на стол. Я обратила внимание, что Кристофу понравилось меню хозяина дома. Он так же, как и Броссар, посыпал черным и красным перцем кусочки мяса, макал их в красный соус, сделанный, на мой взгляд, из пламени африканского дракона. Конечно, он персонаж сказочный, но, попробовав раз, у меня сразу же возникла такая ассоциация. Ничего более обжигающего горло в жизни не ела! Наверное, в Камарге предпочитают все очень острое.
– Метресса Алузье, вам не нравится? – вежливо поинтересовался Кристоф.
– Я предпочитаю что-нибудь более сладкое и вкусное, – честно ответила я, с отвращением ковыряясь в тарелке.
Если в первый день как-то это в себя запихнула, то после четырех дней такого рациона уже не могла смотреть на однообразное меню.
– Значит, теперь я знаю, что вам принести в следующий раз, – весело улыбнулся на мое замечание Кристоф.
После этой фразы я на него посмотрела совсем по-другому. А он ничего, милый и обходительный, не нахальничает, стремясь перейти на «ты», интересуется моими предпочтениями, опять же о цветах подумал, направляясь в дом к девушке.
– У вас очень приятная улыбка, – сделал комплимент Кристоф. – От нее веет теплом и добротой.
– Тристан с тобой уже разговаривал? – задал неожиданный вопрос Броссар, прерывая нашу беседу.
Мог бы со своими расспросами и подождать! В кои-то веки появился приятный собеседник, так нет же, обязательно нужно все испортить!
– Он приезжал, но я еще не мог говорить, – отозвался Кристоф, переключая внимание на Броссара.
С каждой минутой он нравился мне все больше. Достойный молодой человек, знает правила хорошего тона, симпатичный, даже, можно сказать, красивый, если бы не излишне яркая камаргская внешность. Хотя понемногу я уже начинала привыкать к местным жителям, их загару, бурному темпераменту и взрывным действиям. И все же мне привычнее медлительность и степенность северян или рассудительность уроженцев центральных областей.
– Я ему писал ответы, – тем временем продолжил говорить Кристоф.
Я же пристально рассматривала нового знакомого, отмечая достоинства и недостатки, сравнивая жителей одного королевства, которых настолько отличало место рождения.
– Тристан озвучил свои выводы? – спросил Броссар.
– Странно все это, – со вздохом произнес Кристоф. – Я назвал весь свой путь, отметил на карте места остановок, где ночевал, обедал, торговал. Он уехал проводить расследование, обещал вскоре вернуться и сообщить о результатах.
– А что странного? – задала вопрос я.
– То, что нигде не встречались больные черной хмарью. Понимаете, метресса Алузье, я человек рисковый и готов ради прибыли отправиться в удаленные деревни, но там никто не болел. Конечно, там нет таких благ цивилизации, как в больших городах, часто они купаются только в озерах и прудах, а в горах так вообще только раз в год, – откликнулся он.
Было приятно стать объектом его внимания. Я буквально плавилась от удовольствия, встречаясь с взглядом темных глаз, в которых горел неподдельный интерес к моей особе. Конечно, на меня так смотрели не раз, но сейчас это рождало какое-то теплое ответное чувство в груди. Между нами словно образовывалась незримая связь, недосказанность и желание продлить эту интригу в общении дальше. Хотелось не просто слушать его рассказ, а путешествовать рядом с ним, посмотреть те самые удаленные уголки королевства, где ни разу не была.
– Почему только раз в год? – спросила я и с энтузиазмом принялась жевать кусок мяса.
Неожиданно рядом с Кристофом у меня проснулась потребность общаться, расспрашивать, жить, даже аппетит разгорелся.
– Весной, когда дождевая вода собирается в каменных углублениях, созданных самой богиней, они купаются все вместе. Мужчины, женщины, дети, – пояснил Кристоф.
– Ничего себе! – потрясенно произнесла, не сводя с него восхищенного взгляда. – А вы тоже с ними принимали водные процедуры?
– Было дело, – улыбнулся Кристоф. – Когда задерживался в горах, тоже купался в этих купелях.
– Они глубокие? – поинтересовалась я снова.
– Где-то по пояс, – пояснил он.
– И мужчины купаются вместе с женщинами? Ведь это неприлично! – шокированная такими порядками, отозвалась я.
– Клер, это только ты так помешана на правилах хорошего тона. А жизнь многолика и разнообразна. Например, у варваров принято иметь несколько жен. Ты же не хочешь отправиться к ним, чтобы рассказать, что в браке может быть только один мужчина и одна женщина, – прервал мои расспросы Броссар.
– Они не живут в нашем королевстве, – нахмурилась я.
– Вы правы, метресса Алузье, варвары живут за пределами наших границ, и все же Эмири говорит разумно. Не всегда есть возможность придерживаться правил хорошего тона, – с улыбкой вновь обратился ко мне Кристоф, тем самым возвращая приятное ощущение в груди, исчезнувшее было с замечанием Броссара. – Часто обстоятельства диктуют свои правила.
– Когда Тристан собирался приехать в Арт? – не дожидаясь моего очередного вопроса, спросил Броссар.
– Обещал быть завтра, – ответил Кристоф.
– Интересно будет с ним побеседовать, – отозвался Броссар.
Лично я в общении с королевским судьей не видела ничего хорошего. Наглый, считающий себя вправе приставать к воспитанным метрессам, делая двусмысленные намеки. Он мне не нравился. Может быть, из-за него и смотрела на всех южан предвзято. И только Кристоф производил приятное впечатление, впрочем, как и его дядя.
– Мэтр Гротт… – начала говорить я, но оказалась прервана.
– Не называйте меня так! – шутливо запротестовал Кристоф. – Так обращаются к моему дяде, а мне хотелось бы быть собой. Зовите меня по имени, метресса Алузье.
И вот тут я замерла в нерешительности. Он сказал об этом так просто, по-видимому ожидая, что от меня последует встречное предложение, но я к этому пока была не готова. Мы познакомились при странных и шокирующих обстоятельствах, сегодня нормально общаемся впервые, и по правилам хорошего тона непозволительно так скоро разрешать мужчине звать себя по имени. Броссар не считается, он и разрешения-то не спрашивал, да и старше, к тому же наставник.
– Как скажете, мэтр Кристоф, – тихо отозвалась я и встретилась с насмешливым взглядом Броссара.
Вот он прекрасно понял мое смущение и все рассуждения по этому поводу, а потому сидел и мысленно смеялся над метаниями моей души.
– Я хотела узнать, как поживает Мариэль? Она все еще под арестом в доме вашего дяди? – поинтересовалась я.
– Метресса Мариэль совершенно очаровала его, – почему-то радостно и очень доброжелательно улыбнулся Кристоф.
– В самом деле? – удивилась я.
– Неужели старик Луи не устоял перед очарованием голубоглазой северянки? – не меньше моего удивился Броссар.
– Почему старик? Он, конечно, не юноша, но вполне приятный мужчина, – сделала я замечание Броссару.
– Он старше твоей подруги вдвое, – сообщил он.
– Ну и что? Я с ним тоже общалась, он прекрасный собеседник, учтивый и тактичный. Думаю, что Мариэль не будет грустить в его доме, оставаясь под арестом, – заметила я.
– Луи ей точно не позволит грустить, – в тон мне ответил Броссар и весело переглянулся с Кристофом.
– Кстати, мэтр Одилон не говорил, почему Мариэль до сих пор под арестом? Как идет расследование смерти мэтра Дантара? – спросила я, решив, что вряд ли разгадаю смысл их переглядываний.
– Об этом он со мной не разговаривал. Напомню, что я сам только вчера вечером смог вновь разговаривать. – Едва заметный мягкий укор в тоне заставил меня усовеститься.
Вот что значит воспитанный молодой человек! Не делает замечаний, напоминая о своей болезни, лишь вскользь упомянул о невозможности нормального общения.
– Получается, что вы в первый же день, как смогли говорить, сразу к нам направились? – В ожидании ответа сердце трепетно забилось.
– Я торопился увидеть свою спасительницу, чтобы лично отблагодарить ее. – И столько тепла во взгляде, а нежная улыбка на губах говорила о том, что осталось недосказанным.
На какое-то мгновение все вокруг исчезло. Остался только этот горячий, разгоняющий кровь до сумасшедшей скорости взгляд, губы, притягательно улыбающиеся, манящие прикоснуться к ним, ощутить их вкус и нежность. И этот пьянящий аромат южных цветов, заполнивший пространство вокруг, придавал особый смысл словам, жестам и даже дыханию, ставшему неожиданно рваным и глубоким.
– А ты влюбилась, – насмешливо произнес Броссар, когда мы смотрели вслед уходящему от нашего дома Кристофу.
– Ни в кого я не влюбилась! – возмущенно повернулась к нему. – И вообще это не ваше дело!
Не хватало еще, чтобы наставник читал мне нотации!
– Ты права, меня это не касается. Но ровно до того момента, пока это не будет мешать обучению, – спокойно сообщил Броссар. – Учти, три шкуры спущу, если замечу, что сидишь и мечтаешь о южном красавчике, вместо того чтобы учить заклинания.
Ни в кого я не влюбилась! Вот ни капельки! Броссар опять старается поддеть, чтобы найти новый повод для язвительных шуточек. Но почему-то вечером, засыпая в своей постели, вспоминала тот долгий взгляд черных глаз Кристофа и мечтала о том, чтобы почувствовать поцелуй на своих губах.

Глава 16

Уже привычная ненавистная утренняя пробежка. Завтрак, состоящий исключительно из здоровой пищи, отчего хотелось сесть в уголочке и расплакаться, жалуясь на несчастливую судьбу. Лишь крохотная надежда в душе, что Кристоф выполнит обещание и нанесет визит вежливости, согревала и делала раннее утро не таким мрачным.
Броссар спокойно пережевывал свою порцию, по размерам намного превосходящую мою. Съесть такой объем, даже проголодав весь день, я была не в состоянии. Хотя… Если бы это был тортик! Мечты, мечты…
– Не вздыхай так, иначе решу, что тебе пора начинать практику по целительству, – как-то очень вкрадчиво произнес Броссар.
– У меня все тело болит, – пожаловалась я.
– Оно и вчера у тебя болело. А вздыхать, не отрывая взгляда от окна, ты начала после вчерашнего визита Кристофа. Я предупреждал, что, если будешь грезить наяву, увеличу нагрузку на мозг, чтобы выбить всю любовную глупость, – сурово пообещал он.
– Вам показалось. Ни о чем таком я даже не помышляю, – ответила, стараясь сохранить достоинство.
Во-первых, он не тот человек, с кем бы тянуло обсуждать личные переживания. А во-вторых, очень не хотелось, чтобы ворожей еще сильнее стал нагружать меня в учебе и на тренировках. Мне и так достается, никуда от его внимательного взгляда не спрячешься! В школе нас в классе было хотя бы двадцать девчонок, и недовольство преподавателя всем доставалось поровну, а тут… Только и знает, что подмечать малейшие промахи и выдавать для заучивания бесчисленное количество заклинаний.
– Клер, я слишком хорошо знаю женщин. И отличить влюбленный взгляд от усталого в состоянии. Для этого не надо оканчивать школу, достаточно житейского опыта, – заметил Броссар.
– Насколько понимаю, он у вас очень богатый, – хмуро отозвалась я.
Даже начинающийся новый летний день не улучшал настроения. Аппетит пропал окончательно. Нотации о том, что сейчас нужно думать об обучении и знаниях, а не влюбляться, совершенно не улучшали самочувствия. Сильно не хватало кусочка шоколада или тортика… или пирожного. Кажется, я начинаю грезить о разных вкусностях, и они каким-то странным образом ассоциируются с Кристофом. Его глаза напоминали темный шоколад. Когда на него смотришь и солнечный свет отбрасывает красивый шелковистый отблеск, загорелая кожа чем-то походит на крем из взбитых сливок в эклерах. А полноватые губы заставляют рисовать в воображении образ вишенки, украшающей маковку огромного торта. Как тут не вздыхать?
– Весьма, – спокойно подтвердил мои слова Броссар.
Странно это как-то прозвучало. Тон спокойный, и лицо вроде бы без особого выражения, точнее, ничем не отличается от обычного – равнодушного, но что-то в его ответе было. Каким-то внутренним женским чутьем ощутила грусть и что-то еще. Если бы не знала, что он с легкостью меняет женщин, то назвала бы тоской. Огромной, безмерной, глубокой.
Но ведь этого не может быть! Кажется, недостаток калорий сказывается, и я в простых выражениях начинаю видеть черную пропасть. Нужно срочно поесть, причем нормально! А не этот аскетичный набор холостяка, которым пичкает меня Броссар изо дня в день. Еще немного, и я его просто покусаю!
– Хотела спросить, – немного помолчав, сказала, внимательно рассматривая лицо Броссара и пытаясь понять, что он сейчас испытывает, – кто те люди, ради которых вы зажгли огни жизни?
– Тебя это не касается! – грубо оборвал меня Броссар и резко поднялся из-за стола.
Он направился в комнату, а я с тяжелым вздохом поднялась на ноги и стала прибирать на столе. Как-то так получилось по негласному уговору, что Броссар готовил для нас обоих, а мытье посуды после трапез доставалось мне. В первый раз это вышло случайно. Я привыкла к чистоте и порядку, и оставленные на столе грязные тарелки вносили диссонанс в мой внутренний мир. У родителей всегда хватало прислуги, а потому раньше никогда не утруждала себя мытьем и уборкой. Тут же привычки хозяина, не заботящегося о чистоте комнат и посуды, вынудили не оставаться в стороне. Мои неумелые попытки сначала вызвали усмешку на лице Броссара, а затем он показал, как и что надо делать. С тех пор обязанности в доме разделились.
Справившись с уборкой на кухне – все же ополоснуть два комплекта посуды не так много времени занимает, как ни старайся оттянуть занятия по целительству, направилась в комнату Броссара. Ворожей стоял у книжной полки и задумчиво рассматривал огни жизни. Казалось, он находился в этот момент совсем в другом месте. Не здесь, в этой глуши, а где-то далеко, с теми самыми близкими людьми, чьи огни жизни зажег.
Интересно… Мне очень хотелось выспросить подробности, но неожиданно для себя я сделала открытие. Броссар без помощи ворожейного шара предсказаний видит на расстоянии. Знакомый взгляд и всполохи завитков магии показали, что он смотрит на своих близких. Это было выше моего понимания! О таком уровне способностей я даже не слышала. Всем требовался шар, чтобы иметь ориентиры для построения цепочки событий.
Перестроила зрение и с интересом наблюдала за рисунком, что сотворил наставник. Просто потрясающе! Сильный колдун, высококлассный целитель Броссар оказался еще и весьма одаренным ворожеем. Я бы сказала, что мне неимоверно повезло с ним. Конечно, если бы он придерживался обычных методов обучения и делал скидку на мой пол и возраст.
– Тебе не говорили, что подглядывать нехорошо? – оторвал меня от созерцания ворожейных плетений Броссар.
– Я восхищалась вашим умением, – обиженно протянула в ответ.
– Это не оправдывает того, что ты… как тогда выразилась? Вторгаешься в мою приватность, – насмешливо сказал он и достал с полки ненавистный фолиант под личиной фривольного романа.
Проследив за его действиями, мысленно застонала. Теперь Броссар отыграется на мне! Предчувствия не обманули. В этот раз он выбрал смертельные болезни и, разумеется, в первую очередь открыл страницу, повествующую о черной хмари.
– Будем восполнять пробелы в твоих знаниях по очищающим заклинаниям. Не ожидал, что твое невежество настолько глубоко, но ты умудряешься поражать этим каждый день, – окончательно добил меня высказанным мнением Броссар.
Понимание, что наставник прав, вовсе не способствовало смирению. Организм отказывался от новой порции знаний, придумывая все новые и новые причины, чтобы выйти из-за стола. Налить чаю, отрезать ломоть черного хлеба из ржаной муки грубого помола, пожевать его опять же, оправить платье, скинуть туфли, обуть снова, справить естественные надобности, что после такого количества жидкости вполне естественно, – все это было проделано бесчисленное количество раз и никак не сказывалось на настойчивости Броссара, заставлявшего зубрить формулы заклинаний.
Он не просто требовал механического запоминания. Нет. Ворожей подходил с фантазией к каждому заклинанию, обрисовывая ситуацию, в которой оно может потребоваться. Так, например, я узнала, что в комнате, где мы занимались лечением Кристофа, очищалось буквально все: воздух (с этим справлялись те самые ароматические палочки, зачарованные ворожеем), вода постоянно прогонялась через очистительный фильтр, ткань одежды (этому способствовало плетение, похожее на змейку, ползающую по нитям), обувь утопала в мареве, сжигающем все, что хоть как-то напоминало споры смертельной заразы. Броссар все это проделал в первое же мгновение, едва зашел внутрь, объясняя мне неразумной, что без этих мер безопасности черная хмарь расползлась бы по дому, а затем по городу.
Я прониклась важностью всего этого, но не хотела иметь с такими болезнями ничего общего. Не для того заканчивала факультет ворожбы, чтобы спасать в провинциальных городах смертельно больных. Я в столицу хочу, где о таких пациентах заботится целый штат сотрудников, предотвращая вспышки эпидемий, несмотря на большую численность горожан.
Шаги по мосткам заставили сердце радостно подпрыгнуть, щеки невольно порозовели. Кристоф все же пришел, как и обещал! Реакция Броссара была такой же, как вчера. Ворожей первым делом спрятал фолиант под иллюзию, а затем отнес его на место.
– Встречай гостей, – с нарочитой насмешкой сказал он.
Впрочем, мне его разрешения не требовалось. Буквально вприпрыжку понеслась к двери и широко распахнула, радостно улыбаясь в ожидании Кристофа.
– Кошечка, так приятно, что ты радуешься моему приходу! – мягко проговаривая звуки, вместо приветствия произнес королевский судья.
Улыбка погасла. Все еще на что-то надеясь, кинула взгляд через плечо Одилона в надежде увидеть Кристофа. Вдруг они пришли вместе, и нахальный мэтр Одилон подошел к двери первым, оттеснив племянника губернатора?
– Она не тебя ждала, – насмешливо произнес Броссар за моей спиной.
– Интересно… – протянул Одилон, проходя внутрь дома мимо меня, при этом внимательным взглядом ощупывая мою фигуру. – Отсутствовал всего несколько дней, а у Клер уже появился кто-то, кого она встречает с такой радостью во взгляде. Уж не старина ли Николас успел завоевать сердце кошечки?
– Я просто встречала гостей, – холодно ответила на провокационную речь.
– Да-да, а потом, увидев, что это я, разочарованно вздохнула, – довольно сообщил Одилон.
– Я не вздыхала! Не надо выдумывать! – возмутилась я.
– Хорошо, ты просто перестала дышать, перед тем как открыть дверь, а потом выдохнула, поняв, что видишь не того, кого ожидала, – зачем-то прокомментировал метания девичьих чувств он.
Неужели нельзя тактично промолчать и просто поздороваться? В провинции Камарг это не принято, что ли? Сразу же вспомнился Кристоф. Вежливый, обходительный и такой обаятельный. Наверное, он единственное исключение среди южан.
– Так кого ты ждала, Клер? Я же не отстану, пока не разгадаю эту загадку, – усаживаясь за стол в кухне, огорошил Одилон.
От досады поджала губы. Вот что они все лезут в мою личную жизнь? Кто им позволял так обращаться с чувствами и переживаниями девушки?
– К нам вчера Кристоф заходил, – сообщил Броссар другу.
– Парень растет в моих глазах! – со смешинками в глазах кивнул Одилон. – С первой встречи очаровать северянку! Правильно говорят, что от горячей южной крови даже ледышки тают.
– Послушайте, вы! – Сжав кулаки, стала наступать на наглеца. – Ваше поведение недопустимо! Вы позволяете себе обсуждать человека в его присутствии, делать пошлые намеки в адрес молодого человека, который в отличие от вас является образцом воспитанности!
– Какая экспрессия! – восхитился моей отповедью Одилон.
– Представляешь, с чем приходится работать? – уныло спросил Броссар.
Это переходит все пределы! Они даже не устыдились после моего гневного высказывания. В приличном обществе после таких слов любой мужчина принес бы извинения даме, а она бы еще подумала, прощать наглеца или нет. Только этим абсолютно наплевать на чувства других! Я для них лишь повод для пошлых шуточек. Даже странно, что Одилон не делает намеков о нашем с Броссаром совместном проживании. Это вполне в духе обоих! С них станется обсудить мои ежевечерние купания в озере, тем более что панталончики и рубашку приходится вывешивать для просушки рядом с мужской одеждой, и ворожей видит всю изысканность моего белья.
Резко развернулась, буквально в два шага оказалась перед входной дверью, подхватила соломенную шляпку с розочкой и распахнула створку, желая как можно скорее покинуть неприятную компанию злых насмешников.
– Благословенного дня, метресса Алузье, – вежливо поздоровался Кристоф.
Именно в этот момент он поднял руку, чтобы постучать.
– Как же я рада вас видеть! – искренне воскликнула я.
– Вы куда-то собрались?
Я заметила, что он погрустнел.
И это было приятно. Кристоф рассчитывал на встречу со мной и огорчился, что я покидаю дом. Как же тепло стало от его взгляда и чуть потускневшей улыбки!
– На прогулку. Составите мне компанию? – улыбнулась, довольная тем, что могу не просто покинуть грубиянов, но и побыть наедине с милым молодым человеком, в которого я, разумеется, нисколечко не влюблена.
– Прогулку запрещаю! – рявкнул из кухни Одилон. – Кристоф, будь добр, зайди в дом. А метресса Алузье пусть совершает свою прогулку в гордом одиночестве.
– Вы нас покинете? – совсем приуныл Кристоф.
– Хотите, чтобы я осталась? – кокетливо взмахнула ресницами.
– Эмири, как ты это выдерживаешь? – возмущенно встрял в наш разговор Одилон.
– С величайшим терпением, – сообщил Броссар так, словно испытывал великую муку, и для наглядности возвел глаза кверху.
– Кристоф, заходи и присаживайся. Сейчас есть дела поважнее, чем обхаживание метрессы Алузье. – Грубиян даже махнул досадливо рукой, чтобы продемонстрировать отношение к нашей беседе.
Обиженно поджала губы, но теплый взгляд Кристофа, как бы извиняющийся за резкость Одилона, заставил улыбнуться в ответ.
– Эмири, кажется, мы стареем. Ты посмотри на молодежь! Кристофу достаточно улыбнуться кошечке, и она готова терпеть и дальше наше общество. – Одилон в прежней манере обсуждал присутствующих, совершенно не заботясь об их чувствах.
– Клер, брось свою шляпку и садись сюда, – приказал Броссар отчего-то резким тоном, будто ему что-то не понравилось.
С недоумением посмотрела на него. Что это с ним? Вчера спокойно сидел за столом, когда Кристоф зашел в гости, с королевским судьей дружит. Тогда, получается, это моя персона стала настолько его раздражать? Что я опять сделала не так? Стараюсь выглядеть достойно и не поддаюсь на провокации. Выдерживаю приличную для благовоспитанной девушки дистанцию с наглецами и приветливо общаюсь с воспитанным молодым человеком. Разве можно ожидать от меня чего-то другого?
– А если я хочу прогуляться? – слегка нахмурилась я на приказной тон.
– Можешь идти, – милостиво разрешил Одилон и, когда вновь развернулась к выходу, чтобы продемонстрировать, что не собираюсь беспрекословно подчиняться, добавил: – Но тогда ты не узнаешь, как продвигается расследование смерти жениха Мариэль.
– Бывшего жениха, – машинально поправила я, но остановилась и даже вновь развернулась к мужчинам.
– Бывшего жениха. Бывшего когда-то живым. Он вообще во всех смыслах уже бывший, – дополнил Одилон.
С тактичностью у него тоже явные проблемы!
– Присаживайся, Клер, – теперь уже Одилон указал на приготовленный Броссаром стул для меня.
– Оставайтесь, метресса Алузье. – И этой просьбой Кристоф добился большего, чем остальные своими бесцеремонными приказами.
– Буду рада составить вам компанию, – улыбнулась молодому человеку.
– Это никогда не закончится! – со страданием в голосе прокомментировал Броссар. – Тристан, вино будешь?
– Такая же мысль возникла, – отчего-то кисло поглядывая в нашу сторону, отозвался Одилон. – Кристофу не предлагаю, он и так пьян, а Клер тем более.
Я одарила насмешника недовольным взглядом. Мог бы и не намекать на день нашего знакомства, тем более в присутствии Кристофа. Броссар поставил на стол два бокала, недавно натертые мной до блеска, и кувшин с местным вином. Его тонкий аромат поплыл по комнате, смешиваясь с запахами вчерашнего букета.
В каком-то смысле Одилон прав: не знаю, как Кристоф, но я пьянела без вина. Мы заняли места поблизости друг от друга, а потому я ощущала его присутствие очень остро, реагируя не только на слова и тон голоса, который иногда переходил на едва заметную хрипотцу, но и на мужской запах, непривычно будоражащий, заставляющий постоянно отвлекаться от беседы и зависать в отдельном мире, где, казалось, были только я и он.
– Что нового в расследовании? – первым начал разговор Броссар.
– Главная новость: мэтр Леонард заявил о своей причастности к смерти мэтра Дантара, – огорошил Одилон.
Оторопело посмотрела на «шутника», не понимая, говорит он правду или в очередной раз насмешничает.
– Вот как? – Было заметно, что Броссар удивлен не меньше меня. – Он же затворник. Как он об этом сообщил?
– До банальности просто. Отправил текст заявления в местную газету. Редактор, разумеется, не прошел мимо такой сенсации и опубликовал прежде, чем показал нам, – пояснил Одилон.
– Хороший ход для привлечения к себе внимания! – задумчиво кивнул Броссар. – Только вот зачем, если он и так первый подозреваемый в деле?
– Мы не нашли ничего, что указывало бы на его причастность, – хмуро сообщил Одилон и развел руками, подтверждая свои слова жестом.
– Странно… Очень странно, – протянул Броссар.
– А вы все версии проверили? – не осталась в стороне от разговора я.
– Твои предположения отработали сразу, – серьезно ответил Одилон. – Никаких знаков на одежде, обуви и даже белье не обнаружили. Наши специалисты потратили на это уйму времени, рассматривая эту версию.
Я понимающе кивнула. Если бы стало известно, что кто-то использует запрещенные знания, то подключились бы судьи из столицы. Никто не станет дергать их по пустякам, а потому нужны хотя бы косвенные доказательства использования такого колдовства.
– Платок, роза из петлицы – все просмотрели и проверили. Даже мелочь, которая нашлась в карманах. Он собирался бросать ее детям на выходе из храма, – продолжил Одилон.
– Исчезающие чернила? – спросила я.
– Это было самое трудное. И все же никаких следов не обнаружили, – отозвался он.
– Обыск у мэтра Леонарда не проводили? – не успокаивалась я.
– Проводили. Как раз таки его заявление в газете послужило законным основанием для нанесения визита, – нехорошо улыбнулся Одилон.
– И? – не утерпела я, подгоняя его.
– Необходимые ингредиенты нашлись в его доме. Но я уже тебе говорил, это не потянет даже на косвенные доказательства. У Эмири можно хоть сейчас найти в доме то же самое, – заметил он.
Я удивленно уставилась на наставника в ожидании подтверждения и получила в ответ легкий кивок. Эх, вот лучше бы он про исчезающие чернила рассказывал, чем мучил заклинаниями целительства! Все интереснее было бы, да и я кое-что знала. А так чувствуешь себя полной невеждой.
– Твоя версия с мальчишником, – продолжил Одилон, с довольным видом наблюдая, как я набираю полную грудь воздуха, чтобы возмутиться такой постановкой фразы, – тоже не оправдалась. Парни тихо-мирно посидели в таверне и расползлись по своим домам к полуночи. Ничего криминального за это время не случилось. Подавальщицы получили щедрые чаевые, Дантар полностью оплатил счет, при этом выглядел пьяным, но вполне здоровым. Ушел в компании двух друзей. По их заверениям, на здоровье не жаловался ни в тот день, ни на следующий, ни ранее.
– Что сказал целитель? – спросил Броссар.
– Тот, что его пользовал, уверяет, что, кроме парочки вывихов, полученных во время скачки верхом, да ангины, за последние три года проблем со здоровьем у парня не было, – ответил Одилон. – Тот же, кто занимался вскрытием, сообщил лишь одну странную особенность.
После этой фразы мы насторожились.
– У покойника был абсолютно здоровый организм, но умер он от остановки сердца.
Собственно, ничего нового Одилон не сообщил. Броссар начал расспрашивать о каких-то физиологических подробностях, о которых я имела весьма смутное представление, все же целительство – это не мое, а Одилон отвечал.
– Напиток из храмовой чаши тоже проверили? – Немного отвлекшись на Кристофа, я вновь вернулась к разговору.
– Обязательно, моя кошечка, – переключился на меня Одилон. – Разложили на составляющие, допросили как священника, проводившего церемонию, так и всех послушников. Не забыли и о высших священнослужителях.
Надо же, как развернулся королевский судья, раз позволил себе допрос высших духовных чинов!
– Дантар никогда не был замечен в богохульстве, исправно посещал храм, пел восхваления богине. Так что вариант мести на религиозной почве тоже можно отбросить.
– Получается, что абсолютно здоровый парень просто умер от остановки сердца на собственной свадьбе, – подвел итог беседы Кристоф.

Глава 17

– Звучит как бред, – недовольно пробормотала я.
– Однако факты – упрямая вещь, – так же недовольно отозвался Одилон.
– Неужели нельзя привлечь мэтра Леонарда к суду? Ведь он отправил заявление в газету, значит, тем самым признал свою вину, – не могла смириться с провалом в расследовании я.
– Привлечь можем. Его заявление дает такие основания. Но, кроме утверждения твоей подружки, что она обращалась за помощью к колдуну, у нас нет никаких доказательств его вины, – неохотно признался Одилон.
– Если дело направить в суд, не имея веских или хотя бы косвенных улик, будет еще один скандал, – вмешался в диалог Броссар.
– Почему? – перевела я взгляд на наставника, ожидая ответа.
– Потому что суд оправдает Леонарда за недоказанностью, и это лишь привлечет к нему еще больше внимания, – пояснил он.
– Так, может, он именно этого и добивался своим заявлением? – поняв, что имел в виду Броссар, поинтересовалась я у собеседников, выдвигая очередную версию.
– Кошечка, а ты бы не хотела сменить профессию? – вкрадчиво спросил Одилон, подаваясь вперед и не сводя с меня пристального взгляда. – Я с удовольствием возьму в штат столь прозорливую ворожею. Соображаешь ты неплохо, только опыта и знаний не хватает, но я тебя лично подтяну по всем вопросам.
– Тристан, ты бы своих инспекторов подтягивал, чтобы работали лучше, – вместо обалдевшей меня заявил Броссар.
В этот момент Кристоф накрыл ладонью мою руку, словно давая опору и поддержку против наглого королевского судьи. С благодарностью посмотрела на него. Именно этого мне сейчас и не хватало!
– Эмири, так нечестно, – делано обиженным тоном протянул Одилон. – Раз уж тебе досталось такое сокровище, мог бы и поделиться с другом!
– Я не вещь, чтобы мной делиться! – вспылила я.
– Тристан, ты переходишь все мыслимые границы, – заступился за меня Кристоф.
– Никто на кошечку не покушается, я говорил чисто в профессиональном плане, – поморщился Одилон.
– Клер проходит практику у меня и находится под моим покровительством. Так что закончим на этом, – жестко оборвал Броссар дальнейшие поползновения друга.
Заступничество мужчин приятно согрело душу. Теперь я не одна против невоспитанного Одилона! Кристоф ясно дал понять, что не позволит со мной так обращаться, да и слова Броссара приободрили. Правда, отчего-то показалось, что он всего лишь предпочитает сам надо мной измываться, не позволяя этого делать никому другому. И все же мэтру Одилону придется убрать от меня загребущие руки!
– Тогда продолжим, – с некоторым неудовольствием вернулся к прежней теме королевский судья. – Теперь ты, Кристоф.
– Слушаю, – стал еще более серьезным он.
– Где ты мог подцепить черную хмарь? – постукивая пальцами по столешнице, поинтересовался Одилон.
Вновь у него появился тот самый профессиональный взгляд, от которого создавалось впечатление, как будто тебя живьем препарируют, причем рассматривая при этом не только внутренности, но и мысли.
– Нигде, – категорично выдал Кристоф. – Твои вопросы заставили восстановить в памяти весь путь, что проделал. И я уверен, что нигде при общении с людьми не сталкивался даже с обычным насморком.
– По моим сведениям, в провинции не зафиксированы вспышки болезни, – согласился с ним Одилон. – Эмири, твое мнение? Это точно была черная хмарь?
– Точно, – отозвался Броссар, ни мгновения не сомневаясь в ответе. – Черная хмарь распространяется при непосредственном контакте или по воздуху от уже заболевшего человека. То есть заразиться Кристоф мог, пообщавшись с кем-то… Но тогда бы сам заметил признаки болезни. – Здесь я вспомнила обильную испарину на побледневшей коже, прикрытые глаза и черные пятна, проявившиеся на теле Кристофа, и поняла, что подразумевал ворожей. – Либо он какое-то время находился в одном помещении с зараженным черной хмарью.
– В любом случае зараза пугает, и вряд ли кто в силах скрыть свое отношение к тому, что рядом смертельно больной человек, – закончил за друга Одилон.
– Верно, – согласился Броссар, – маловероятно, что кто-то в состоянии при этом делать вид, что все идет как обычно.
В комнате повисла тишина. Мужчины угрюмо смотрели кто куда. Броссар – в окно. Кристоф – на меня, трогательно улыбаясь и слегка поглаживая мою руку. Мэтр Одилон уперся взглядом в столешницу перед собой. Разлитое по бокалам вино было лишь слегка пригублено, забытое во время разговора.
– Кристоф, у тебя есть завещание? – прервал молчание неожиданным вопросом Одилон.
– Нет, – несколько удивленно ответил Кристоф. – Я еще не в том возрасте, чтобы о таком задумываться.
– Не очень разумно, учитывая размеры твоего состояния и количество денег, которые крутятся в торговых сделках, – серьезно посмотрел на Кристофа Одилон.
Я с немым вопросом уставилась на Кристофа. Неужели он богат? Или они рассуждают по меркам южной провинции? Дескать, десять коров, птичник да деревянный дом – огромное состояние.
– Кошечка, а ты не знала, что Кристоф ворочает миллионами? – заметив мой взгляд, отпустил шпильку вредный Одилон.
– У Кристофа несколько торговых компаний, завод и фабрика, стада буйволов, а также плантации виноградников, – зачем-то сообщил Броссар.
Действительно, не просто птичник. Представить себе, каким капиталом владеет этот молодой человек, для меня было непросто. Мой отец – наемный работник, получает приличное жалованье в гвардии. Этой суммы вполне хватало на безбедную жизнь в Тулусе, прислугу, на мое обучение в школе, опять же светскую жизнь в городе никто не отменял. Я же собиралась начать свое дело в столице, рассчитывая зарабатывать не меньше отца, а при хороших клиентах и больше. Все же в столице вращается большая часть денежной массы всего королевства. Об этом нам рассказывали на уроках, чтобы мы могли управлять финансовой составляющей нашей жизни.
И вот теперь получается, передо мной сидит молодой миллионер, которого несколько дней назад я помогала лечить от черной хмари.
– Отсюда вопрос, – задумчиво растягивая слова, произнесла я, – кому выгодна ваша смерть, мэтр Кристоф?
– В самую точку, кошечка! – отчего-то радостно сказал Одилон. – Хотя я ожидал от тебя другой реакции.
– В каком смысле? – непонимающе хлопнула ресницами.
Он вообще о чем?
– Тристан, перестань! – вновь заступился Кристоф.
– В том, кошечка, что ты должна ему сейчас глазки строить и делать все, чтобы он как можно скорее позвал тебя замуж, – все тем же веселым тоном ответил Одилон, проигнорировав реплику Кристофа.
– Вас это не касается! – вспылила я, вскочив на ноги. – Я вообще замуж не собираюсь!
Да сколько можно? Почему они все время вмешиваются в то, что их совершенно не касается?!
– Тристан, сейчас важнее понять причину заболевания Кристофа, а не мотивацию Клер, – произнес Броссар, вмешавшись в неприятный для меня разговор.
– Тогда повторю вопрос кошечки, – вернулся к обсуждению вопроса Одилон. – Кому выгодна твоя смерть?
Кристоф перехватил мою руку и мягко потянул вниз, усаживая обратно на стул. Злиться на него, смотрящего с мягкой улыбкой, не могла. Медленно присела и не стала отбирать руки, надеясь, что это останется незамеченным язвительными друзьями.
– По закону, в случае моей смерти все имущество переходит родителям, – пожал плечами Кристоф. – Но не думаю, что отец и мать хотят моей смерти.
– Согласен, – отозвался Одилон и коротко кивнул в подтверждение собственных слов. – Кому выгодно убрать тебя из бизнеса?
– Жерому, – помрачнев, отозвался Кристоф.
– Вот как? – удивился Броссар. – Я думал, у вас все хорошо в бизнесе.
Мэтр Одилон не сводил пристального взгляда с Кристофа, ожидая более подробных объяснений.
– Жерому предложили купить серебряные рудники в Архате, – медленно заговорил Кристоф. – Он хотел вывести деньги из оборота, но я отказал. Тогда Жером попытался уговорить меня купить рудники от имени компании.
– А ты? – спросил Одилон.
Я смотрела на Кристофа, и в голове не укладывалось, как можно рассуждать о таких суммах? Стоимость рудника в моем восприятии была настолько заоблачной, что этими вопросами, по моим представлениям, должны заниматься представительные мужи с огромным опытом. А передо мной очень симпатичный молодой человек, вежливый, воспитанный, с мягкой улыбкой и озорством в глазах. Он смотрит на меня своими черными глазами, и на душе становится теплее. Но представить, что он ворочает миллионами, я не могла.
– Провел проверку, как обычно, – спокойно ответил Кристоф. – Она показала, что рудник почти исчерпан и владелец старается сбыть его с рук, пока есть возможность.
– И Жерому это не понравилось, – с пониманием произнес Одилон.
– Весьма не понравилось, – еще сильнее нахмурился Кристоф. – Мы с ним разругались. Жером не поверил результатам проверки, ведь продавец ему показывал свои данные. Он потребовал раздела всех компаний.
– Но зачем ему ваша смерть? – спросила я.
– Пока родственники будут вступать в наследство, управлять всеми предприятиями будет компаньон. То есть Жером, – ответил Кристоф.
Он выглядел расстроенным, мне было его искренне жаль. Насколько поняла, молодые люди совместно поднимали бизнес, доверяли друг другу, возможно, даже дружили, и вдруг такое!
– Но, может быть, это не он? Поругались, с кем не бывает? – постаралась утешить я Кристофа.
– Есть еще предположения? – сухо спросил Одилон.
Кристоф помотал головой.
– Обманутая девушка или ее родители? Ссора в таверне, невыполненное обещание, дальние бедные родственники? – жестко перечислял варианты Одилон.
Понимаю, что он выдвигает сразу несколько предположений, чтобы не зацикливаться на одном подозреваемом. Но Кристоф на все вопросы отвечал отрицательно.
– А… твой дядя? – промычала я.
Понятия не имею, какие отношения у них в семье, сам мэтр Гротт мне импонировал, но не спросить не могла.
– Наши интересы никак не пересекаются. Он брат моего отца. Когда мы с Жеромом только начинали дело, дал рекомендацию для получения ссуды в банке. С тех пор к дяде Луи я больше не обращался за помощью. У нас с ним нормальные отношения, – отозвался Кристоф.
Броссар и Одилон смотрели на меня с каким-то странным интересом. А что такого? Они знают Кристофа и его дядю губернатора, а я нет. Почему не могу предположить, что мэтр Гротт причастен к внезапной болезни племянника, тем более что он заболел в его доме?
– Слушай, Эмири, отдай мне свою практикантку! Я из нее высококлассного судью сделаю. Ты посмотри, как она на факты смотрит, – не отрывая от меня изучающего взгляда, сказал Одилон.
И непонятно было, то ли похвалил, то ли опять попытался оскорбить. Наверное, никогда не привыкну к бесцеремонной манере мэтра Одилона обсуждать собеседников в их присутствии и не задумываться о впечатлении, что производят его наглые слова и предположения.
– Сначала пусть закончит практику, а потом сам с ней договаривайся, – отрезал Броссар, не дав мне возможности вновь возмутиться.
– Целый год потерять, – проворчал Одилон. – Да и ты со своим обаянием повлияешь на кошечку!
– Кто вам дал право обсуждать меня так, будто я здесь отсутствую? – все-таки вспылила я.
Отчего-то помрачневший Кристоф чуть сжал мою руку, которую все еще удерживал, а потом поднес к губам и нежно поцеловал. Этот простой жест сразу успокоил. Кристоф не совершил ничего неприличного, но почему-то показалось, что это было что-то очень интимное, произошедшее только между нами.
– Ладно, я подожду, – со вздохом сказал Одилон. – А потом сделаю такое предложение, от которого кошечка не сможет отказаться.
– К счастью, у нас с вами разные представления о выгодных перспективах, – с достоинством ответила я.
– Посмотрим, – в тон мне отозвался Одилон. – Жизнь имеет свойство иногда поворачиваться так, что приходится принимать неожиданные решения. Не так ли, Кристоф?
Мне не понравился намек Одилона на Жерома – компаньона, возможно решившего убить Кристофа ради выгоды. Молодой человек ответил Одилону долгим и тяжелым взглядом.
– Не надо на меня так смотреть! – шутливо вскинул руки королевский судья, будто бы сдаваясь. – Твоего компаньона проверю. Установлю слежку, расспрошу ближайшее окружение, найду любовниц. Пусть расскажут, чем Жером занимался в последнее время, какими подвигами хвалился, а дальше по обстоятельствам. В любом случае его кандидатура сейчас наиболее вероятна на роль подозреваемого.
Вот сидим, рассуждаем, что неизвестный мне Жером решил избавиться от Кристофа ради серебряных рудников, а в голове все равно это не укладывается.
– Не понимаю, – пробормотала себе под нос, – как вообще можно было заразить мэтра Кристофа черной хмарью?
– Этот вопрос я также задам Жерому, – «обрадовал» Одилон.
– Мэтр Одилон, – с запинкой заговорила я, понимая, что тем самым привлекаю к себе внимание язвительного собеседника.
– Слушаю, кошечка, – мило улыбнулся он в ответ.
Я приободрилась. Если не считать неприличного обращения «кошечка», которое ко мне приклеилось благодаря его стараниям, Одилон вполне благожелательно ко мне относился.
– Я хотела спросить про Мариэль. Ведь если нет доказательств вины мэтра Леонарда, то мою подругу не в чем обвинить?
– Собственно, кроме ее заявления, что именно она заказала убийство Дантара, предъявить нечего. Даже признание, что исполнителем является Леонард, не дает повода держать вашу подругу под стражей, – ответил Одилон.
– Она может вернуться к отцу? – оценив его слова, задала интересующий меня вопрос.
– Накануне мэтр Базен прибыл в Арт и вместе с дочерью покинул город сегодня на рассвете, – сообщил Кристоф.
– Это же просто замечательно! – радостно воскликнула я и даже в ладоши захлопала.
– Дядя очень расстроен, – после непроизвольной бурной реакции охладил меня Кристоф.
– Да уж… Луи девочка в самом деле понравилась, – широко улыбнулся Одилон.
– Ничего. Время и расстояние лечат сердечные привязанности, – как-то слишком мрачно заметил Броссар.
Но я не стала обращать на его слова внимания. Главное, что Мариэль больше не под арестом, пусть даже в доме губернатора, который, судя по язвительным замечаниям мужчин, к ней неравнодушен. Мэтр Базен увез дочь в Тулус, а дома и стены помогают. Все у нее должно наладиться!
При воспоминаниях о родном городе сразу же возникло желание увидеть родителей и младшую сестренку. Накатила легкая тоска, захотелось немедленно отправиться в свою комнату и посмотреть в шар предсказаний. Но посреди разговора выходить из-за стола неприлично. Ничего, дождусь, пока гости покинут дом, и тогда спокойно полюбуюсь на папу с мамой и Мильку.
– Ну что ж, – поднимаясь, сказал Одилон, – не буду терять времени. Отправлюсь в Дубье, чтобы начать расследование о причастности твоего компаньона.
– Мне будет жаль, если это окажется Жером, – глухо произнес Кристоф.
– Поверь, мне тоже. – Одилон положил руку ему на плечо и сжал, выказывая поддержку.
– Иногда самые близкие оказываются предателями или убийцами, – все так же мрачно сделал замечание Броссар.
– В жизни всякое бывает, – философски прокомментировал слова Броссара Одилон.
Он отсалютовал нам рукой на прощанье и вышел за дверь. Некоторое время еще слышались его шаги по мосткам, а затем все стихло.
– Вы хотели идти на прогулку, – напомнил Броссар.
– Ах да! – засуетилась я.
Возможность остаться наедине с Кристофом очень обрадовала. Можно спокойно поговорить вдали от королевского судьи и наставника, вновь почувствовать себя обычной девушкой, за которой ухаживает симпатичный молодой человек, а не набитой ненужными знаниями практиканткой или подозреваемой в убийстве.
– С удовольствием прогуляюсь вокруг озера в вашей компании, метресса Алузье, – вежливо отозвался Кристоф.
На его губах играла такая искренняя улыбка, что все внутри затрепетало от предвкушения. Тропинка была хорошо знакома, ведь на пробежку Броссар поднимал меня каждое утро. Места было ровно столько, чтобы идти близко друг к другу, когда руки соприкасаются, а длинный подол платья цепляется за его штанину.
Мы говорили обо всем и, главное, о нас. Это получилось как-то непосредственно, совсем не так, как происходило с парнями из школы. Наверное, колдуны после всех своих тренировок думали однобоко, потому их фразы выходили рублеными, простыми. Что подумал, то и сказал, совершенно не заботясь о форме слов.
С Кристофом все было иначе. Он расспрашивал о семье, узнал, как зовут родителей и сестру, просил рассказать о детстве, при этом сам поведал о своих мальчишеских проделках. Я тоже не отставала и с любопытством расспрашивала о его жизни. Так узнала, что у него тоже есть младшая сестра – баловница и любимица всех родственников. Она младше брата на десять лет, и ей разрешается абсолютно все, но при этом непосредственность и веселость нрава позволяют проказнице избегать наказания.
Кристоф перенял небольшое торговое дело у отца, владевшего лавкой скобяных изделий. Небольшого дохода хватало, чтобы жить безбедно, но все же экономно. Ему не хотелось стоять за стойкой магазинчика всю жизнь, они с Жеромом мечтали о путешествиях, своем деле. Вскоре и случай подвернулся. От покупателя в отцовской лавке Кристоф узнал о продаже небольшого участка виноградника по низкой цене. Старый хозяин умер, наследники переехали в Дубье, не желая работать на земле. Только необходимой суммы у друзей не было. Вот тогда-то мэтр Луи Гротт и выступил поручителем в банке, где будущие миллионеры взяли ссуду. Им повезло. В тот год старые лозы дали обильный урожай. Причем сорта оказались редкими, и виноделы заплатили хорошие деньги. Друзья погасили часть кредита и купили соседний участок. Они сами трудились на своей земле, лишь иногда привлекая наемных работников.
Дело постепенно расширялось, наращивало обороты. При этом партнеры поступали благоразумно, не тратя деньги на развлечения, одежду, породистых лошадей, что могло поднять их статус в глазах соседей. Наоборот, продолжали одеваться скромно, торговаться из-за каждой мелочи, а образовавшуюся прибыль вкладывали в бизнес. Таким образом им удалось выкупить винный завод, затем полотняную фабрику, несколько стад буйволов. Теперь же подумывали о покупке кожевенного завода, чтобы иметь полный цикл производства. Именно из-за этого предложение о почти исчерпанном серебряном руднике оказалось не ко времени.
Кристоф был уверен, что еще сумеет убедить Жерома в своей правоте. Он не верил в его виновность и надеялся, что расследование мэтра Одилона очистит имя и репутацию друга. Конечно, сомнения из-за разногласий оставались, и все же в душе он верил в порядочность Жерома.
Мне импонировало такое отношение к компаньону, их дружба и слаженность при сколачивании состояния. А оно было немалым. Даже я, далекая от финансов, это понимала.
– Метресса Алузье… – начал говорить Кристоф, но я его прервала.
– Называйте меня по имени, – с улыбкой предложила я.
Он расцвел такой доброй и довольной улыбкой, что на душе стало радостно. Летний день приобрел непередаваемую прелесть, даже солнце засветило как-то по-особенному.
Мы стояли на тропинке очень близко друг к другу. Его черные глаза смотрели с уже знакомым азартом, характерным для всех южан, и все же как-то иначе. Этот взгляд говорил о многом и предназначался лишь для меня одной. Глаза Кристофа словно ласкали мое лицо, губы слегка приоткрыты, дыхание смешивалось. Казалось, мы почти касаемся друг друга. Невозможно долгий, пронзительно откровенный разговор без слов.
Его лицо склоняется ко мне, и я замираю в ожидании неизбежного и ожидаемого, как крохотная птичка перед хищником, уверенным в своей победе. Этот поцелуй был со вкусом солнца южной провинции, сладких ягод и горячего дыхания ветра, набежавшего в этот миг и сбросившего мою шляпку в траву.

Глава 18

– Клер! – Мужской голос прокатился над озером и вернул к действительности.
Я отпрянула от Кристофа, еще пытавшегося удержать меня в объятиях, и посмотрела в направлении дома ворожея. Броссар стоял на помосте, с которого уходили в воду ступени, и смотрел в нашу сторону. Щеки вспыхнули в тот же миг. Он говорил, что не собирается вмешиваться в мою личную жизнь, но все равно оказаться застигнутой наставником во время поцелуя было неприятно.
– Нам надо возвращаться, – заторопилась я и нагнулась за шляпкой.
– Клер, послушай… – попытался остановить меня Кристоф.
Но я побежала по тропинке, огибающей озеро, надеясь, что ветерок охладит мои щеки до того, как вернусь в дом к Броссару.
– Клер, постой! – Кристоф догнал меня и остановил.
Он заглядывал в мои глаза, удерживая и не позволяя вновь сбежать.
– Мне нужно идти, – почти твердо произнесла я.
– Я хочу сказать, то, что сейчас произошло, не случайно. Для меня имеет значение поцелуй и твой взгляд. Не сбегай вот так, – он говорил горячечно, захлебываясь от избытка эмоций, – скажи что-нибудь!
– Клер! – вновь разнеслось над озером.
– Скажи хоть что-то, – потребовал опять Кристоф.
– Все слишком быстро, – пролепетала в ответ я.
– Согласен. Мы мало знаем друг друга, но для меня и этого времени оказалось достаточно, чтобы понять простую вещь. Моя жизнь без тебя ничто! Только когда вижу тебя, твою улыбку, она наполняется красками. Клер, я буду ждать столько, сколько будет тебе нужно, чтобы определиться в своих чувствах. – Каждое слово Кристофа заставляло вздрагивать, настолько горячими были признания.
Я трепетала в его руках, не в силах убежать, но и оставаться рядом не могла. То, что происходило со мной, было внове. До этого ничего подобного не испытывала! Было бы так просто сказать, что и он мне небезразличен, но что-то останавливало.
В этот раз Кристоф не стал спрашивать разрешения, прочтя его в моем взгляде. Поцелуй не был похож на первый – трепетный, мягкий, манящий, изучающий. Новый поцелуй обдал жаром страсти, бурей испытываемых им чувств, сметающих остатки разума, освобождающих от условностей, обнажая наши души до той истины, где властвуют только два начала, древнейших, как сама жизнь.
– Я люблю тебя, Клер, и это никогда не изменится, – прошептали его губы, прерывая поцелуй.
– Клер, я тебя жду! – в третий раз грозно позвал Броссар.
– Не уходи к нему! – с отчаянием попросил Кристоф.
Придерживая шляпку на сбившейся прическе, я бежала изо всех сил, путаясь в длинной юбке, оступаясь на неровной почве. Коленки предательски подгибались, а сердце готово было разорвать грудную клетку, чтобы оказаться на свободе и громко заявить о своих чувствах. «Он меня любит!» – одна мысль молоточком стучала в голове, и от этого хотелось петь и подпрыгивать от радости. Не знаю, люблю ли я Кристофа, но до этого в своей жизни ничего подобного не испытывала. Увлечения были, но они заканчивались достаточно быстро, сейчас же вершилось нечто невероятное. Всего лишь поцелуй показал, как может быть, когда теряешься и забываешь обо всем на свете.
– А вот и наконец-то влюбленная метресса соизволила явиться на прохождение практики! – язвительно встретил меня Броссар.
– Мэтр Броссар, вы говорили, что мы не вмешиваемся в личную жизнь друг друга. – Я с вызовом вздернула носик.
– Ровно до тех пор, пока твоя влюбленность не мешает практике, – холодным тоном попытался он остудить меня.
– Чем могла помешать прогулка вокруг озера? – надменно подняла бровь я.
– Пока ты целовалась с Кристофом, поступил срочный вызов, – жестко ответил он.
Видел! Все-таки заметил наш поцелуй. Не то чтобы смутилась от самого факта, просто хотелось, чтобы это осталось только между мной и Кристофом.
– Я здесь, – демонстративно развела руками, стараясь совладать с волнением. – Чего же мы тогда ждем?
– Только тебя дожидался. – Броссар указал взглядом на знакомый чемоданчик с медикаментами.
– Куда на этот раз отправляемся? – спросила делано бравурным тоном.
На самом деле очень не хотелось опять кого-то лечить. Кристоф оказался замечательным молодым человеком, с которым возникало желание не просто продолжить знакомство, но и надеяться на что-то большее. И все же целительство отнюдь не мое призвание.
– Шарант. Вспышка черной хмари, – рублеными фразами ответил Броссар.
О богиня! Опять?
– Эмири, я отправляюсь с вами, – раздался за спиной голос Кристофа.
– Нет, ну что ты, – смущенно обернулась, чувствуя, как предательски заалели щеки при виде молодого человека, вкус губ которого до сих пор ощущала.
– Разумная мысль, – неожиданно согласился Броссар. – Ты переболел, у тебя теперь есть иммунитет.
– Он лишь недавно поправился. Ему нельзя, он вновь заболеет, – запротестовала я.
– Будет соблюдать те же меры предосторожности, что и мы, и с ним все будет в порядке. Пара лишних рук не помешает, – отметая мои возражения, заявил мой наставник.
Броссар уверенным шагом прошел по деревянным мосткам, даже не обернувшись, чтобы проверить, идем ли мы следом. Я с тоской бросила еще один взгляд на дом, понимая, что в ближайшую ночь вряд ли удастся нормально поспать. Затем поторопилась за обоими мужчинами, при взгляде на одного из которых щеки сами собой начинали теплеть.
Вот что он такого сделал? Просто поцеловал, сказал о своих чувствах, а я теперь теряюсь от малейшего взгляда его черных глаз. Сердце замирало и пропускало пару ударов, едва он касался моей руки.
– Это точно черная хмарь? – спросила, надеясь, что это лишь слухи.
– Точно. Они зажгли костры на окраине деревни, предупреждая и зовя на помощь, – хмуро ответил Николас.
Желтозубый красавчик ожидал у коляски губернатора, пояснив, что именно мэтр Гротт отрядил его к нам.
– Проезжающие мимо крестьяне заметили и привезли весть в Арт. Теперь здесь паника, горожане пакуют вещи и торопятся уехать подальше из города, – продолжил рассказ Николас.
Он сидел на козлах, правя Лапушкой. Броссар и Кристоф расположились по обе стороны от меня, изрядно потеснив. И если против соседства Кристофа я ничего не имела, наоборот, наслаждалась тем, что мы можем еще хоть немного побыть настолько близко, то от ворожея постаралась отодвинуться как можно дальше, тем самым сокращая расстояние с другим попутчиком.
– Паника, – прокомментировал Броссар слова Николаса.
– Так что танцев в эти выходные не будет, – цокнул языком наш кучер, затем обернулся ко мне и вздохнул: – Клер, придется отложить наше свидание.
Я чуть не поперхнулась от таких слов.
– Кстати, Клер, как называется девушка, которая сегодня с одним, завтра с другим? – насмешливо спросил Броссар.
Я не нашлась, что ответить, и сердито засопела.
– Вертихвостка, – кинул через плечо Николас.
Бросила поспешный взгляд на Кристофа, он поймал мою руку и накрыл своей.
Черные столбы дыма заметили издалека. Они поднимались ввысь, создавая ощущение удушливости. Жар летнего солнца и так раскалял практически ничем не прикрытую землю, а наличие костров еще сильнее заставляло ощущать знойный день. Невольно задышала чаще, вдыхая горячий воздух, в котором уже отчетливо чувствовался запах гари.
Обычно мне нравилось сидеть зимними вечерами у камина, ощущая запах горящих поленьев, но сейчас все было иначе. Тревога, боль, тлен и смерть носились в черных клубах.
С кончиков пальцев Броссара сорвались серебристые лепестки сообщения. Я уже догадалась, что он, едва удостоверился в опасности, сообщил обо всем королевскому судье. Мэтр Одилон уехал в Дубье еще до того, как в Арт пришло сообщение о черной хмари. После того как весть дойдет до слуг закона, сюда сразу же направят отряд для зачистки территории. С умершими и их имуществом никто церемониться не будет. Все предадут огню, выжигая местность дотла, чтобы зараза не перекинулась на другие селения. Мы же будем бороться с болезнью, осматривая каждого живого и стараясь спасти.
– Мэтр Броссар, – тихо спросила, вспомнив о важном, – а как здесь можно защититься?
Ведь в комнате, где находился Кристоф, очищались и воздух, и вода, которой омывалось тело больного, и наша одежда. А как будет здесь, на открытом пространстве?
– Только с помощью здравого смысла, – спокойно ответил наставник.
– Что вы имеете в виду? – насторожилась я.
– Простейшие меры предосторожности никто не отменял. На очищающие заклинания рассчитывать можно и применять их обязательно, но следует соблюдать осторожность. Споласкивать руки после каждого контакта, чтобы не распространять болезнь при осмотре следующего пациента и не заболеть самой. Дышать исключительно через маску, установив на нее защитное заклинание. И, когда закончим, всю одежду придется сжечь, – окончанием своей речи Броссар добил меня окончательно.
– Как это сжечь? – опешила я. – На мне выходное платье!
– Ты сама сказала, что готова выезжать. – Уголок его рта дернулся, словно он изо всех сил старался сдержаться и не рассмеяться над выражением детской обиды на моем лице.
Мне же хотелось плакать. Платье было из последней коллекции летних новинок, я его специально заказывала в конце весны по каталогу. И вот теперь так легко с ним расстаться?! Оно первый раз надето, хотела понравиться Кристофу, а вовсе не для того, чтобы осматривать смертельно больных! На мои глаза даже слезы навернулись, так было жаль наряда.
Бирюзовое, с атласными лентами по рукавам и еще одной широкой полосой на талии. Платье изумительно мне шло и подчеркивало фигуру. Кружева придавали легкость и воздушность, я в нем ощущала себя бабочкой. И теперь из-за дурацкой вспышки черной хмари должна лишиться такого совершенства? Я была страшно раздосадована и разгневана! На эту болезнь смертельную, на Броссара, не предупредившего, что надо надеть что-то попроще. Наставнику-то что? У него все рубашки и брюки одного покроя, да и у Кристофа наверняка гардероб немного места занимает.
– Так я это… – опасливо протянул Николас, оглядываясь на нас, – за околицей вас подожду, мне туда ходить без надобности.
– Тоже за костюмчик переживаешь? – развеселился Броссар.
Все ему шуточки!
– Так за портки деньги уплачены, да и шкура своя дорога. Как-то не очень хочется на себе эту хмарь испытывать, – не стесняясь, признался Николас.
Коляску с запряженной в нее Лапушкой оставили довольно далеко от околицы. Костры, оказалось, разожгли еще на повороте к деревне. Николас на прощанье осенил нас знаком богини, но следом не пошел, как и обещал.
– Хочу вот что вам сказать, – сурово заговорил Броссар. – Скорее всего, здесь уже многие слегли с черной хмарью. Болезнь прогрессирует достаточно быстро, а потому каждая минута на счету. Не знаю, сколько времени прошло, пока до губернатора дошла весть о заражении, но думаю, что нам мало кого удастся спасти. Потому, Кристоф и особенно Клер, предупреждаю: сразу за всех больных не хватайтесь. Тем, кто в тяжелом состоянии, помочь уже не сможем.
– Они… умрут? – спросила, чувствуя, как от волнения в горле пересохло.
– Да, – коротко бросил Броссар и поторопился повязать себе маску на лицо.
На нас пахнуло гарью, причем черный клуб дыма завернул так, что полностью скрыл небосклон. Я даже не видела своих спутников, хотя точно знала, что они рядом.
– Начинаем с обхода каждого дома, амбара, сарая. Часто там прячут детей, до которых зараза не докатилась. Иногда это помогает. Наша задача – найти тех, кого еще можно спасти, – инструктировал дальше Броссар. – Запомните: все вещи на этой территории могут быть заражены. Поэтому ни из какой посуды не пить, все время ополаскивать руки водой и остатки выплескивать на землю. Потом огонь все сожжет. Никому ничего не обещать! Кристоф, идешь с Клер и присматриваешь за ней. Ваши дома справа, мои слева. Все ясно?
Мы кивнули в ответ. На наших лицах уже были повязаны маски, очищающие заклинания наложил Броссар, хотя я и сама вполне могла с этим справиться.
Первый дом напугал до смерти. Живых здесь не было, только тела, изъеденные черной хмарью. Я вцепилась в руку Кристофа и зажмурилась. Смерть вообще не очень красива, а сейчас она предстала в поистине безобразном виде. Я видела, что Кристоф старается держаться, но и на него это зрелище произвело сильное впечатление. Он оставил меня во дворе и пошел с обходом по сараям. Тишина стояла такая, что даже птиц не было слышно, ни одна собака не брехала и не выла по хозяевам.
– Здесь никого, – сообщил Кристоф и повел меня дальше.
Одновременно с нами из дома напротив вышел Броссар. На его молчаливый вопрос только головами покачали и заторопились к следующему дому. Снова смерть, тела с ужасными метками смерти и запах тлена, смешавшийся с гарью. Удивительно, но ветер будто нарочно метался среди улиц и домов, разыскивая оставшихся в живых. Он приносил с собой горячий воздух, тяжелый смрад и никакой надежды, что после его дуновения хоть кто-то останется в живых.
Пить очень хотелось. В конце какой-то улочки показался колодец, я заторопилась туда и заглянула внутрь. Прохладная вода плескалась о стенки, выложенные камнем, но отчего-то возникло чувство опасности, и я отшатнулась, стремясь убежать от него подальше. Наверное, за короткий промежуток времени столько насмотрелась на смерть, что даже в колодезной воде увидела ее проявления.
Иногда попадались люди уже при смерти. Одни бредили и ничего не понимали. Другие были без сознания, но еще дышали. На наши вопросы никто не отвечал, находясь почти по ту сторону реальности. Им оставались считаные минуты до конца, и облегчить страдания несчастных мы не могли.
Долгий обход каждого дома, любого строения выматывал. Я потеряла счет времени. Усталость брала свое, и Кристоф все чаще оставлял меня у порога, входя в жилище один. Каждый раз замирала, с надеждой глядя ему в спину, и теряла ее, когда его сгорбленная фигура возникала из черноты дверного проема.
В одном из амбаров я услышала, как откуда-то сверху посыпалось зерно. В полной тишине, лишь изредка нарушаемой завываниями ветра, это показалось необычным. В безжизненной деревне даже домашние животные полегли – нам не встречались ни кошки, ни собаки, ни даже крысы. Иногда казалось, что буду рада увидеть грызунов, хотя до сегодняшнего дня их боялась.
– Кристоф, мне кажется, там кто-то есть, – потянула я его за рукав.
Он быстро обернулся в том направлении, куда указывала, и направился в амбар, чтобы рассмотреть поближе.
– Вылезай, – потребовал он. – Мы целители и можем тебе помочь.
– Тятька сказал, чтобы тут схоронилась, так меня смерть не достанет, – пробубнил детский голосок.
Как же я была рада услышать деревенский говорок крохи! О богиня, ты все же сохранила жизнь хотя бы одному ребенку в этой деревне!
– Умер твой тятька, – грустно сказал Кристоф, – а мы поможем и уведем тебя отсюда.
– Правда? – Высунулась встрепанная голова с застрявшими в волосах соломинками.
Личико перепачканное, слезы размазаны по щечкам, а к груди прижимает соломенную куклу, одетую в вышитое платье.
– Тебя как зовут? – ласково спросила я девочку.
– Лария, – немного подумав, стоит ли доверять незнакомцам, отозвалась она.
Видно, родители учили, чтобы не говорила имя встречным.
– Хира сатинус море, – прошептала я заклинание и направила в лицо Ларии.
Может, есть шанс, что она не надышалась черной хмарью и останется жить. Главное, побыстрее передать ее в руки Броссара, чтобы провел осмотр и, в случае необходимости, вылечил.
– Это ты целительница? – Лария с интересом уставилась на меня.
– Я ворожея, мой наставник может тебя вылечить, – пояснила я.
– Эмири? Он здесь? – Она даже на месте подскочила от радости.
– Здесь, – невольно улыбнулась я на такую реакцию. – Вылезай, к нему тебя поведем.
– Так я сейчас, только Гастера разбужу. А он не верил, что к нам Эмири придет, все твердил, что ему жарко, – затараторила девчушка и вновь нырнула под ворох сена.
– Гастера? Кто это? – озадачился Кристоф.
– Братик мой. Он старше меня на два года и такой задавака! Все время говорит, что с такой малышней, как я, играть не будет, – веселым голоском сообщила Лария откуда-то из недр сушеной травы.
– Давно он спит? – осторожно спросил Кристоф.
– Не знаю, мы тут с утра сидим, как тятька спрятаться велел. А выходить боязно – вдруг высечет! Он нам строго-настрого приказал нос не высовывать. Гастер, Гастер, вставай уже! Эмири пришел, а ты не верил, – говорила тем временем Лария.
– Не буди его, – мягко попросил Кристоф, – сама выходи, а я на него посмотрю.
– Что на него смотреть? Он совсем как дымок стал. Черный весь, – недовольно пробурчала Лария.
– Так ты поторопись к Эмири, – чуть громче сказал Кристоф и посмотрел в мою сторону многозначительным взглядом.
Лария показалась в потертом простом платьице, с босыми ногами и куклой в руках. Взлохмаченные волосы коротко острижены.
– Лария, думаю, братик твой тоже умер, – печально сказал Кристоф, присаживаясь на корточки перед девочкой.
– Да? – удивилась она, а потом хитро прищурилась. – Вот тятька ему всыплет за это! Будет знать, как не слушаться!
– Идем, Лария, – позвала я ее за собой, поборов желание взять крохотную ладошку в свою руку.
Слишком много смертей пришлось увидеть, чтобы забыть о мерах предосторожности. Девочка только что трогала труп брата, умершего от черной хмари, так что первым делом надо отмыть ее ладошки, а потом уже проводить осмотр.
– Тут ветерок, – осмотревшись, произнесла Лария, – а в амбаре жарко и душно.
– Тебе не жарко? – заботливо спросил Кристоф.
– Так лето же, – словно несмышленышу, ответила девчушка, – конечно, жарко.
Ее замечание вызвало первую улыбку на лице. За последнее время слишком часто приходилось горестно вздыхать, не до веселья было.
– Эмири! – радостно воскликнула Лария и кинулась навстречу Броссару. – Они правду сказали, что ты приехал! А Гастер не верил!
– Привет, егоза! – сразу же подхватил манеру разговора Броссар.
– Ей ладони надо помыть, – с нажимом произнесла я, – она брата пыталась разбудить.
– А давайте ее всю искупаем! Ты как, не против помыться? – весело спросил ворожей и слегка коснулся пальцем кончика носа девочки.
– Не-а, – сообщила она довольно.
Кристоф набрал воды из колодца, и я заметила, что Броссар тут же кинул в нее очищающее заклинание. Я же принялась снимать одежонку с ребенка. Все это придется сжечь, потому торопилась и не заботилась о сохранности.
– Мэтр Броссар, – тихо позвала наставника, – пятна.
В подмышках у девочки оказались потемнения, а потом такие же, едва заметные, в паху.
– Да, это черная хмарь, – спокойно ответил Броссар.
По моей коже пробежал холодок, при том что стояло жаркое лето. Единственный ребенок, которого удалось найти живым, уже заражен смертельной болезнью. Но рассуждать или жалеть Ларию было некогда, необходимо немедленно приступить к лечению.
Броссар расположился в тени ближайшего дома и начал готовить отвар, способный укротить заразу, только-только появившуюся на теле ребенка. Он поставил колбу огромных размеров на принесенную с собой безопасную горелку, подпитываемую магией, и теперь отмерял какие-то порошки, доставая их из сумки. Все было так же, как в первый раз, и одновременно иначе. Рядом стоял живой и здоровый Кристоф, а спасать приходилось кроху – всего одну выжившую в этой деревне.
– Какая же ты чумазая! – приговаривала я, обмывая девочке кожу.
– Мы вечером на речку собирались, там бы и помылась, – сообщила Лария.
– Когда у вас люди начали заболевать? – вмешался в нашу беседу Кристоф.
– Утром тетка Жанна прибежала и сказала, что у мельника жена померла от какой-то болезни, – живо ответила Лария.
– А потом что? – спросила уже я.
– Тятька пошел смотреть, а мамка дома была, тесто ставила, – рассказывала она. – Потом в колокол звонили и костры зажгли. Мы смотреть побежали, весело даже было, поленья подкидывали. Потом тятька с хворостиной прибежал и в амбар загнал, велел там сидеть, никуда не выходить.
– А вы выходили? – спросила я.
– Не-э, – мотнула она головой, – он знаешь какой строгий у нас! Ух! Теперь Гастер точно получит от него, что помер.
– Так папа твой тоже умер, – мягко напомнила я.
– Жалко! И мамку жалко, да и Гастера жалко. Он мне из дома краюху хлеба принес, когда животы от голода совсем подвело, – опечалилась Лария.
Мы понятливо переглянулись.

Глава 19

Теперь становилось понятно, как дети подхватили черную хмарь, хотя должны были дожидаться помощи в амбаре. Оставался только вопрос, как эта болезнь вообще здесь появилась. По словам Кристофа, он сюда не заезжал и вообще в Арт прибыл с другой стороны. И если бы Броссар так быстро не пришел в дом губернатора, то провинциальный городок уже давно бы вымер, как и эта деревня.
Ворожей принялся за девочку, как только его целительский отвар был готов. Я держала огромными щипцами большую колбу, а наставник старался не пропустить ни единого пятнышка, дотошно смазывая каждый пораженный участок кожи, приговаривая заклинание от смертельной заразы.
Кристоф продолжил осмотр домов, предоставив нам заниматься делом. Лария без умолку болтала о своих детских новостях и проблемах. Так мы узнали, что у них в деревне редко останавливаются на постой, ведь до Арта недалеко и проще уже там, на постоялом дворе переночевать. А вчера один нарядный господин спрашивал, где можно отдохнуть, и вся местная ребятня с интересом рассматривала костюм незнакомца. Он даже Христю по щеке потрепал – хороший такой, добрый.
– Где же он останавливался? – спросила я, лишь бы девчушка не отвлекала Броссара от его занятия.
– У Марен, их дом самый красивый в деревне. Во-он там! – Лария куда-то показала рукой и даже потянулась в том направлении.
– Там мельник живет? – спросил Броссар Ларию.
– Не, мельник рядом, через забор, – с готовностью отозвалась она. – Жарко, – пожаловалась нам, – и глазки болеть стали.
– Потерпи, милая, – ласково попросила я. – Мы же тебя лечим, так что все пройдет.
– Я знаю, – улыбнулась она в ответ, только как-то слишком жалко это получилось. – Если Эмири здесь, то все хорошо будет.
– Умница! – похвалила я.
– Как у вас дела? – спросил Кристоф, подходя к нам.
– Глазки болят, – пожаловалась Лария.
– Это потому что жар у тебя, – ответил он. – Я тоже так болел, но Эмири меня вылечил.
– Правда? – обрадовалась девочка и рухнула на мокрую землю как подкошенная.
– Лария! – выкрикнула я, едва успев убрать в сторону раскаленную колбу, чтобы не обжечь ее.
Руки совсем задеревенели, и я почти не чувствовала их от усталости, но понимала, что Броссару необходима моя помощь.
– Обморок? – забеспокоился Кристоф.
– Нет, – односложно выдохнул Броссар и убрал от шеи руку, которой проверял пульс. – Она умерла.
– Не может быть! Она же только что с нами разговаривала! – потрясенно прошептала я. – Мэтр Броссар, сделайте что-нибудь!
– Я могу лечить, но не воскрешать мертвых, – огрызнулся он.
– Эмири, но как такое возможно? Ведь меня ты спас! – воскликнул Кристоф.
– Ты боролся и не впал в беспамятство. – Броссар отвернулся от нас.
– И что? Что это может означать? – не отставала я от Броссара и обежала его, чтобы с беспокойством заглянуть в глаза.
– Как только человек теряет сознание, черная хмарь побеждает. Мозг сопротивляется дольше других органов. Даже если он поражен, у целителя есть шанс спасти больного, пока тот цепляется за жизнь и не теряет сознания. Лария упала в обморок, и ее организм сдался, – глухо сквозь маску объяснил Броссар.
– Разве это возможно так быстро? – не унималась я.
– Чтобы так быстро, я вижу в первый раз, – неохотно сознался Броссар. – Но против фактов не пойдешь. Девочка потеряла сознание и умерла.
Поняла, что других объяснений не получу, вернулась к распростертому на земле худенькому тельцу и буквально рухнула на колени рядом.
– Я не верю, – потрясенно произнесла я, – этого просто не может быть… Так не должно быть! Она такая маленькая! Моей сестре сейчас столько же лет, сколько Ларии. Она должна жить!
– Хватит реветь! – рявкнул Броссар с высоты своего роста. – Ты видела остальных? Как считаешь, им пришло время умирать? Они пожили достаточно? Или, быть может, строгий отец Ларии с хворостиной в руке заслужил смерть от черной хмари? Или ее старший брат?
Он был прав, мои глаза застилали слезы, я плакала навзрыд. Соленая влага проникала под маску, делая ткань влажной. Защитное заклинание оберегало от множества болезней, но только не от чувств или слез.
– Руки, Клер, – напомнил Кристоф и подал мне ведро со свежей колодезной водой.
Очищающее заклинание впиталось в жидкость, а я никак не могла оторваться от девочки, которая буквально минуту назад беззаботно болтала с нами, а сейчас лежала бездыханной.
– Клер, надо идти дальше, – мягко позвал Кристоф. – Может быть, кто-то еще спрятался от смерти и ждет, что его спасут?
– Прекращай реветь, практикантка, и делай дело! Ларии больше ничем не поможем, – нарочито грубо сказал Броссар и, развернувшись к нам спиной, пошел дальше по улице.
Разумом понимала, что они правы, надо торопиться, пока есть надежда найти хоть кого-то живого, но оторваться от девочки не могла. В моем понимании никак не укладывалось, что она только что с нами говорила, делилась планами, а теперь ее больше нет. О богиня, за что же ты так жестока с Ларией и всеми жителями этой деревни?
– Идем, Клер, – потянул меня вверх Кристоф, помогая подняться с колен.
Наверное, я бы сама не смогла встать, настолько сильным было потрясение. Мужские руки поддерживали, подталкивали к ведру с чистой водой, где можно было ополоснуть руки. Все проделала машинально, даже заученно пробормотала очищающее заклинание, хотя видела, что Броссар уже это сделал. Сил куда-то идти не осталось. Кристоф усадил на скамейку, где недавно ворожей готовил отвар.
– Гвардия, – сообщил он, приложив руку ко лбу, прикрывая глаза от солнца и вглядываясь в даль деревенской улицы.
Я никого не видела, но поверила сразу же. Броссар отправил короткое сообщение в Дубье к королевскому судье о черной хмари в деревне, и было лишь вопросом времени, когда сюда прибудет отряд зачистки. Надо уничтожить все, что находится на этом клочке земли, чтобы зараза не расползлась дальше. Закон очень строг в этом вопросе. Даже выжившим не давали возможности похоронить родственников, все предавалось огню.
Здесь же живых не осталось.
Взгляд упирался в обнаженную девочку. Черная сила, убившая детский организм, властвовала, расползаясь чернильными пятнами по телу, коверкая и уродуя его. Когда-то нежно-розовая, с золотистым загаром кожа вздувалась пузырями, трескалась, превращая в ужасное месиво того, кто недавно был ребенком. Разрушения под жарким солнцем шли очень быстро.
– Где Эмири? – раздался рядом с нами голос королевского судьи.
– Обходит оставшиеся дома, – ответил Кристоф.
– А вы что здесь сидите? Прохлаждаетесь? – строго приступил к расспросам Одилон.
– Только что на наших глазах умерла эта девочка, – печально произнес Кристоф и показал на обезображенное тельце.
– Сколько прошло времени? – профессионально подошел к вопросу Одилон.
– Пятнадцать минут, – сухо ответил Кристоф.
– Слишком быстро, – процедил сквозь зубы Одилон.
– Да, – последовал такой же короткий ответ.
Королевский судья отдал приказы, и через некоторое время вокруг стали заниматься огнем дома. Гвардия приступила к зачистке. Иногда какие-то люди попадали в поле моего зрения, мелькали форменные сапоги, слышались голоса, но в основном все происходило где-то на периферии сознания.
Оставшиеся строения осмотрели быстро, выяснив, что живых в них не осталось. Эти сведения как-то поступали в мозг, откладывались там, но реагировать на них уже не могла.
– Клер, пора уходить, сейчас тут все запылает, – подошел ко мне Кристоф и помог подняться.
– Да, пора, – устало согласилась с ним я.
Все, чего хотелось, это искупаться в озере, закрыться в комнате и свернуться калачиком на кровати, чтобы никто не трогал. Даже присутствие Кристофа выносила сейчас дозированно. С благодарностью принимала его помощь и руководство, но в то же время слова утешения были лишними.
– Готовы? – осмотрел нас Броссар, появляясь откуда-то из клубов черно-серого дыма.
– Да, – коротко отозвался Кристоф.
– Отправляемся! – приказал он.
– Я сейчас, – сказала вслух и подошла к кукле Ларии.
Игрушка была сделана с любовью. На голове расшитый платок, платье с вышивкой. Мама девочки очень старалась, делая игрушку для дочери.
– Клер? – подошел сзади Кристоф.
Я размахнулась и кинула соломенную куклу в огонь. Вызванная гвардия не стала рассчитывать только на природную стихию, помогая разгораться пожару колдовством. Вскоре полыхали все дома и строения, обдавая нестерпимым пеклом живых. Жарко. Провела ладонью по лбу, отирая пот. Слишком горячим становился воздух, и от эмоций, захлестывающих меня, дышать становилось все труднее.
Мужчины раздевались тут же, в поле, скидывая одежду в один из разведенных костров. Для меня повесили на ветки дерева старое одеяло, отгораживая место, где можно снять перепачканную одежду. Огромные кадушки, наполненные водой с очищающими заклинаниями, сменялись, едва купальщик заканчивал омовение. После того как удалось ополоснуться, мне предложили простую мужскую рубаху и штаны. Последние оказались длинноваты, и пришлось их подвернуть в поясе, а потом туго прихватить веревкой, чтобы не потерять. Мое новое выходное платье постигла та же участь, что и остальную одежду. Только сейчас я уже не переживала об этой потере. Поняла, что есть кое-что более ценное, чем модный наряд.
Николас ожидал на том же месте, где мы его оставили. Лапушка испуганно посматривала в сторону пожара, всхрапывала, втягивая запах гари, к которому теперь явственно примешивалась вонь горелой плоти.
Расселись в коляске быстро, торопясь покинуть это место. Даже флегматичная кобылка бежала резво. Я вдыхала свежий воздух, бивший в лицо, и все равно никак не могла отделаться от застывшего в легких запаха смерти, продолжающего преследовать меня.
Летняя ночь опускалась на землю, давая возможность отдохнуть от дневного зноя. Земля еще не успела остыть, и от нее поднимался горячий воздух, смешиваясь с пылью дороги, взметаемой копытами Лапушки. После дыма горло пересохло, в глазах появилась противная резь, и очень хотелось пить.
– Разбавленное вино. – Броссар протянул фляжку.
Сделала глоток прохладного напитка и почувствовала, насколько же сильно устала. Вернула фляжку и откинулась на спинку сиденья, прикрыв глаза. Первым делом, как приедем к дому у озера, умоюсь. Там, рядом с деревней, я старалась вымыться очень тщательно, чтобы не дать ни малейшей возможности страшной болезни поразить организм. А вот сейчас хотелось расслабленно опуститься в прогретую за день воду и побыть в покое. Это было необходимо не для того, чтобы смыть копоть и запах гари, просто надо успокоиться, восстановить утраченное равновесие.
Лария была для меня никем, обычной девочкой, с которой я общалась в течение часа, и все же ее смерть потрясла. Такая юная, живая, веселая и наивная. Ее жизнь только начиналась! Родители любили своих детей и, понимая, что их часы сочтены, постарались уберечь ребят. И все напрасно. Черная хмарь никого не пощадила, заграбастав в свои цепкие лапы все жизни в той деревне.
– Клер, не плачь, – донесся откуда-то издалека ласковый голос Кристофа.
А потом он вытер мокрые дорожки с моих щек.
Отчего-то мир казался далеким. И Кристоф со своей заботой, и Лапушка, глухо стучащая копытами по грунтовой дороге, и слова Броссара, который что-то коротко сказал. Наставник и Кристоф перебросились какими-то фразами, а потом я нырнула в спасительное небытие, наконец-то получив долгожданный отдых.
– Клер! Дрянная девчонка! Не смей спать!
Меня тряхнули, словно тряпичную куклу, едва не оторвав голову, а потом пребольно ударили по щекам.
– Ай! – воскликнула я возмущенно и с трудом вырвалась из сна, хмуро рассматривая перекошенное лицо Броссара.
– Не смей спать! – прошипел наставник.
– У нее жар, – донесся тревожный голос Кристофа.
– Ты где был? Почему не смотрел за ней? – накинулся на Кристофа Броссар, при этом не выпуская из болезненного захвата мои предплечья.
– Бо-ольно, – промычала я и попыталась освободиться.
– Я тебя еще и вожжами отхожу! Что ты сделала? Как ты могла? Клер! – Мое имя он выкрикнул очень громко и хлестко.
Голос больно ударил по ушам, и я вновь недовольно замычала. Горло сдавило изнутри так, что не могла произнести ни звука.
– Не тряси ее так, – вступился за меня Кристоф.
– Николас, гони! – рявкнул Броссар, а затем уже напустился на Кристофа, продолжая болезненно сжимать мои руки. – Я же тебя просил не спускать с нее глаз! Чем ты занимался? Любезничал, вместо того чтобы оберегать ее?
– Не надо было везти Клер в ту деревню, – так же громко возразил Кристоф.
– Кто же знал, что она забудет о собственной безопасности?! О богиня! – почти со стоном выдохнул Броссар.
Коляска быстро неслась по кочкам и неровной дороге. Мое тело подпрыгивало на сиденье, но сильные руки ворожея удерживали, не позволяя упасть на пол. Он сидел передо мной на корточках, с тревогой рассматривая лицо.
Почему Броссар так ругается на Кристофа? То, что он грозит вожжами мне, неудивительно – я всегда вызывала у него недовольство. Но что такого мог сделать воспитанный молодой человек?
О богиня, как же жарко! Кожа словно плавилась, превращаясь в жидкую субстанцию. Горло сдавливало все сильнее, отчего дышать с каждым вздохом становилось тяжелее. Я едва могла протолкнуть спасительный глоток внутрь. Сознание плыло, и только жесткий, злой и недовольный взгляд Броссара удерживал от желания уснуть. Слишком сильно он был недоволен, чтобы попытаться дать себе отдых, вызвав новую волну грубости в свой адрес.
– Эмири, Клер подхватила черную хмарь? – донесся до меня вопрос Николаса.
– Дрянная девчонка посмела заболеть этой гадостью! – зло бросил через плечо Броссар.
Я заболела? То есть поэтому у меня так нещадно болят глаза, что хочется их закрыть и не видеть ничего вокруг? Из-за этого тело полыхает, словно его засунули в котел с кипящей водой, а горло сдавило, словно желая лишить даже глотка воздуха?
О богиня! Как такое могло произойти? Я ведь после смерти Ларии хорошо помыла руки, а потом тщательно искупалась в бочке с очищающим заклинанием. Надышаться не могла, маску с лица ни на миг не снимала, пока находилась в деревне с зараженным воздухом.
Кукла! Та самая соломенная игрушка, что бросила в огонь. Было очень жарко, и я отерла пот со лба. О богиня! Правильно наставник ругается! Если бы была в состоянии, сама бы надавала себе пощечин.
Подалась вперед и внимательно посмотрела в глаза Броссару, стараясь сказать, как виновата и что осознала собственное безрассудство. Он во всем прав. Есть обстоятельства, когда правила приличия не играют никакой роли. Ценность дорогих вещей или модных новинок ничто по сравнению с жизнью людей, пусть даже незнакомых. И знания, что так старательно вдалбливал в меня Броссар, имеют ценность только в том случае, если их применять, а не удовлетворяться обычной зубрежкой, лишь бы учитель отстал и был доволен послушной ученицей.
Я смотрела в глаза Броссару и старалась передать свои чувства и понимание того, что он пытался объяснить, пусть и в грубой манере, за эти дни. Невозможность облечь мысли и эмоции в слова заставляла вкладывать все это во взгляд. То, что я усвоила преподанный жизнью урок.
– Клер, слышишь меня? Я тебе обещаю, что ты выздоровеешь! Клянусь богиней, сделаю все возможное и невозможное, но ты будешь жить и продолжать отравлять мое существование и дальше! Нам с тобой еще целый год предстоит впереди. Ты только не засыпай. – И столько мольбы было в его просьбе! – Смотри на меня с негодованием, ужасом, презрительным высокомерием, как ты обычно это делаешь, но не закрывай свои раскосые кошачьи глазки. Только живи, глупенькая моя практикантка! Не бросай меня! Пожалуйста!
– Приехали, – пробасил Николас.
Медленно ворочая глазными яблоками, будто в них насыпали по горсти песка, перевела взгляд на кучера. Николас и Кристоф повязали на лица маски. Видимо, они их достали из сумки наставника. Только сам Броссар этого не сделал. Он не выпустил моих рук из захвата за всю дорогу ни разу, рискуя заразиться от моего дыхания. Смотрел не отрываясь в лицо, внимательно следя за тем, чтобы не соскользнула в небытие, как это сделала Лария. В его взгляде отчетливо читалось беспокойство, вполне объяснимое после случившегося с девочкой. Ворожей не желал потерять еще одного человека от черной хмари, и я прекрасно его понимала.
– Клер, не закрывай глаза, все время смотри на меня! – приказал Броссар и подхватил горящее огнем тело на руки.
Я услышала стук шагов по деревянным мосткам, а затем дверь за нами захлопнулась.
– Кристоф, приготовь воду! Скажи Николасу, чтобы сжег всю одежду, что была на нем, – привычно распоряжался Броссар.
– Эмири, у Клер появились пятна, – тихо произнес Кристоф.
– Она будет жить! – отрезал тот. – Хочешь помогать – оставайся, если нет – лучше уйди! Мне не нужны сетования и оплакивание живых.
– Я ее не брошу и не собираюсь никуда уходить! – твердо ответил Кристоф.
– Хорошо, – чуть мягче произнес Броссар. – Я ее раздеваю, ты готовишь воду, затем моешь, я делаю отвар. Все ясно?
– Да.
Мужские руки срывали с горящего тела одежду. Простая ткань рвалась и трещала, не выдерживая напора.
– Вода, – глухо сквозь маску сообщил Кристоф.
И теперь уже другие мужские руки прикасались ко мне. Кристоф бережно и очень аккуратно проводил по коже мокрой ветошью, ненадолго давая отдохновение от жара, готового разорвать изнутри. Иногда он смотрел в мои глаза встревоженно, но, заметив, что я не сплю, продолжал смывать пот с кожи.
Кто бы мог подумать, что такое произойдет? Несколько дней назад я ухаживала за ним, а сегодня мы поменялись местами. Пути богини неисповедимы!
Стеснение было, я чувствовала себя неловко обнаженной перед мужским взглядом, но вскоре и это ушло. Броссар вновь оказался прав. Меня не заботило, что за мной ухаживает мужчина. Сейчас главное, что Кристоф остался, помогает наставнику. А еще я вспоминала прогулку у озера и его признание. Казалось, это произошло давно, как будто не со мной и в другой жизни. Но нет, вот он рядом, волнуется за меня, переживает.
– Держи щипцы, – ровным голосом сказал Броссар, и в поле зрения появилось его сосредоточенное лицо. – Крепись, малыш, сейчас мы начнем тебя лечить.
– Ей тяжело, – сдавленно произнес Кристоф.
– Пусть радуется, что болеет. Как только выздоровеет, я с ней разберусь по-своему. Она у меня запомнит, как соблюдать правила. И не ее пресловутые хорошего тона, а самые настоящие, от которых жизнь зависит, – пригрозил Броссар.
Слова были грубыми, но в тоне слышалось беспокойство. Неужели переживает за практикантку? Это было приятно, и я даже попыталась улыбнуться. Нет, не могу. Губы не слушались. Почувствовала, как натянулась кожа, готовая лопнуть в любой момент. Все тело печет. Прикрыла глаза, чтобы хоть на мгновение дать им покой.
– Смотри на меня! – в тот же момент рявкнул Броссар. – Я же сейчас любуюсь твоими прелестями, хотя, на мой вкус, пара лишних килограммов тебя явно полнит в талии. Кристоф, ты как считаешь?
Хам! Да как он может? Да я ему!.. Медленно открыла глаза, стараясь испепелить Броссара взглядом. Жара изнутри вполне хватит для этого.
– Вот теперь я являюсь центром твоего внимания, – с удовлетворением отозвался на мой злой взгляд Броссар. – Кристоф, ближе колбу. Хира… – забормотал ворожей заклинание.
Горячая субстанция отчего-то становилась ледяной при соприкосновении с кожей, хотя я точно знала, что ее только что сняли с огня. Сковывающий холод какое-то время держался на поверхности, а потом начал проникать внутрь, вытесняя невыносимый жар. Через какое-то время вздохнула с облегчением, судорожно хватая воздух.
– Ты молодец, Клер, – мягко произнес Броссар, и я почувствовала его ладонь на плече. Он ласково провел ею вдоль руки и задержался, перебирая мои пальчики. – Теперь все будет хорошо. Самое трудное мы преодолели.
– Ей надо отдохнуть, – тихо сказал рядом Кристоф.
– Да, я присмотрю за ней, а ты сожги одежду и приготовь что-нибудь перекусить, – распорядился Броссар.

Глава 20

Ворожей остался рядом со мной и накрыл очень тонкой тканью. Прохлада от отвара выгоняла жар из тела, и все равно меня еще лихорадило.
Вокруг плавал знакомый сизый туман от ароматических храмовых палочек. Наставник не забыл про очищающие заклинания. Наверняка одежда и обувь тоже не остались без внимания.
– Глупая маленькая практикантка, – с мягкостью и какой-то нежностью проговорил Броссар, поглаживая кисть моей руки. – Разве я могу потерять тебя?
– Эмири, я все приготовил, – произнес Кристоф у входа в комнату.
– Сейчас ты можешь поспать, Клер. Болезнь отступила, – поднимаясь с края кровати, сказал наставник.
Я была слишком напугана, а потому не верила, что опасность миновала. Лишь немного прикрыла глаза и отвернулась к стене, чтобы пламя свечей не мешало. Тело болело и ныло после перенесенного жара. Стягивающие ощущения на коже тоже не добавляли комфорта.
Не знаю, сколько прошло времени, но за окном плескалась чернота. День давно закончился, и ночь вступила в свои права.
– Налей вина, – услышала усталый голос Броссара.
– Эмири, я хочу с тобой поговорить, – произнес Кристоф.
– Говори тише, Клер нужен покой, – попросил наставник, и я услышала звон посуды.
Оба сели за стол, чтобы поесть в конце долгого дня. Какое-то время стояла тишина, нарушаемая привычными звуками из кухни, да плеск воды о сваи напоминал, что мы добрались до дома.
– Так о чем ты хотел поговорить? – первым нарушил молчание Броссар.
– Эмири, оставь Клер. Не встречайся с ней, – сказал Кристоф, тем самым привлекая к себе мое внимание.
О чем он говорит? Я не встречаюсь с наставником, у меня даже мыслей таких не возникало! При его-то поведении, резких словах, бесконечной критике, изливающейся по малейшему поводу. Да такое даже в дурном сне невозможно представить!
– Успокойся, хорошо? – резко вскинулся Броссар. – Она мне не нравится!
– Эмири, ты можешь получить любую. Любую! Но от нее откажись. Ради меня, – совсем тихо закончил Кристоф.
– Хорошо, – с глухим раздражением проговорил Броссар.
– Поклянись! – чуть громче потребовал Кристоф.
– Не ори так! Клер нужен отдых, – оборвал его Броссар.
– Я люблю ее, Эмири! – с отчаянием в голосе воскликнул Кристоф.
– Да, зануда, я клянусь, что даже не посмотрю в ее сторону, – нарочито небрежным тоном отозвался Броссар.
Они замолчали и больше не произнесли ни слова. Мысли в голове ворочались с трудом, расплывались и растягивались, смешивая сон с реальностью.
Ночью стало холодно – видимо, жар совсем отступил. И меня сразу накрыли чем-то согревающим. Хотела поблагодарить, но из-за опухшего горла не могла произнести ни слова. Сны мне не снились, и я была благодарна за это богине. Уставшему и измученному болезнью телу требовался отдых.
Все то время, пока я спала, за мной ухаживали, укутывали в теплое покрывало или поили с ложечки. Затем гладили по голове. От этих ласковых прикосновений становилось легче на душе, и я вновь проваливалась в сон без сновидений.
Утром разбудили осторожные шаги – кто-то отошел от моей постели.
– Кристоф, – попыталась позвать я, но не получилось ничего, кроме нескольких мычащих звуков.
– Ох, прости, я тебя разбудил, – вернулся он ко мне и присел на кровать. – Не пытайся говорить, твое горло еще несколько дней будет опухшим.
Я внимательно осмотрелась. Это не моя каморка с кроватью. Броссар, оказывается, отдал мне свою кровать. Вокруг привычная мебель, а в кресле явно кто-то недавно сидел.
– Мы с Эмири дежурили по очереди, – разгадав мой взгляд, обращенный к креслу, пояснил Кристоф. – Ты долго проспала.
«Сколько?» – беззвучно шевельнула губами.
– Почти двое суток, – ласково улыбнулся он. – Ты молодец, справилась с болезнью. Теперь осталось только окрепнуть. Уже завтра сможешь сама передвигаться, а послезавтра начнешь разговаривать.
Все правильно, ведь он сам через это прошел. А потому лучше, чем кто-либо другой, знает, что мне пришлось пережить. Но отчего-то жалко себя не было. Ощущалась усталость, вновь клонило в сон, и немного напоминал о себе голод. А еще присутствовала какая-то грусть. Словно я рассталась с чем-то, повзрослев и уйдя далеко вперед, оставив в прошлом отжившие, ничего не значащие правила.
– Эмири сварил для тебя суп. Есть хочешь? – спросил Кристоф, и я активно закивала.
И впрямь иду на поправку, если при одном упоминании еды сразу же проснулся аппетит, а рот наполнился слюной. Кристоф вышел на кухню, и до меня донесся аромат бульона. Знаю, что Броссар хороший кулинар, но сейчас готова была поклясться, что это пища богов.
– А вот и наша кошечка! – громыхнуло у входа, и створка двери с шумом закрылась.
– Проснулась? – поинтересовался Броссар, бросив взгляд в мою сторону.
– Полчаса назад, – доложил Кристоф, стоя рядом с кроватью.
Я в этот момент держала в руках тарелку и уплетала жиденький супчик, щедро приправленный перетертым вареным мясом.
– Хорошо. Тристан, будешь обедать? – Броссар прошел на кухню и оттуда поинтересовался у друга.
– Голоден как волк, – ответил ему Одилон и, потирая руки, направился ко мне. – Как себя чувствует наша кошечка?
Ответила ему недовольным взглядом. Ведь знает же, что не могу сейчас говорить, и все равно задает вопросы!
– Я должен лично убедиться, что она здорова, – возвестил Одилон и, склонившись надо мной, поцеловал в лоб.
Что он делает?! Я возмутилась и отпрянула. Хорошо, что суп успела к тому моменту доесть, а то точно облилась бы.
– Меряю тебе температуру, – ухмыльнулся довольный Одилон. – Мне так жаль, что не смог присутствовать при твоем лечении, – с тяжелым вздохом признался он.
Я испуганно посмотрела на Кристофа. Намеки нахального Одилона и раньше выводили из себя, а сейчас, когда нахожусь в постели Броссара, едва прикрытая покрывалом, смущали неимоверно.
– Тристан, будь с моей невестой более учтив, – холодно произнес Кристоф.
Вскинула на него взгляд и прочла в глазах, что говорит он абсолютно серьезно. Ни тени насмешки не увидела. Он словно молчаливо спрашивал моего согласия и одновременно извинялся, что предложение о браке прозвучало в такой форме.
– Быстро же у вас все сладилось! – сладко пропел Одилон. – Не оставил другу никакого шанса поухаживать за нашей кошечкой!
– Клер, я приготовил для тебя одежду. Кристоф, проводи ее в комнату, пусть спокойно оденется, – вмешался в разговор Броссар.
– А ты, значит, дал им свое благословение, – с каким-то затаенным подтекстом произнес Одилон, уйдя от нас в кухню к хозяину дома.
– Меня особо никто не спрашивал, – усмехнулся Броссар и почти залпом выпил бокал вина.
– Что ж, кошечка, поторопись, я принес новости о нашем старом друге-колдуне. Если, конечно, тебе интересно! – крикнул Одилон.
Мне было очень интересно, и это помогло собраться с силами и быстро одеться. К столу я вышла в простом домашнем платье. Удивилась, что Броссар выбрал самое удобное из всех нарядов, что привезла с собой. «У него богатый опыт общения с женщинами!» – усмехнувшись, напомнила себе.
– Раз все в сборе, начнем наш маленький совет, – широко улыбнулся Одилон, осмотрев всех по очереди. – Мне нравится, что в этой компании собрались пытливые умы. В Управлении такого не хватает.
– Не жалуйся, у тебя есть хорошие специалисты и инспекторы с чутьем следователя, – прокомментировал Броссар.
– Да, но кошечки с ее интересными идеями сильно недостает, – делано вздохнул Одилон.
– Что за новости про колдуна? – вмешался в становящийся не совсем корректным разговор Кристоф.
– Первая новость – Леонард опять отправил письмо в местную газету, где сообщил, что черная хмарь в Шаранте – его рук дело. – Одилон обвел нас внимательным взглядом.
– Доказательства? – нахмурился Броссар.
– Ни одного, – недовольно покачал головой Одилон. – Деревня сгорела, а вместе с ней и любые улики. Но мы все же прочесали местность, допросили жителей соседних деревень. Ни-че-го!
Я постучала ладонью по столу, привлекая к себе внимание, затем показала жестом, будто что-то пишу. Кристоф сообразил и сходил в комнату за писчими принадлежностями. Мне подали карандаш и лист бумаги, и я поторопилась написать то, что вспомнила.
«Лария рассказывала о богато одетом господине, останавливавшемся накануне в их деревне», – вывела дрожащей рукой слова. Броссар и Кристоф прочитали и согласно кивнули. Они постарались припомнить все подробности рассказа умершей девочки, все, что она тогда взахлеб лепетала, делясь крохотной радостью, разнообразившей ее скучную деревенскую жизнь.
– Описания, как я понимаю, нет, – подвел итог Одилон.
– Нет, – подтвердил Броссар.
– Первой заболела жена мельника, жившая через забор от того дома, где останавливался приезжий мэтр, – добавил Кристоф.
– Не улика, но хотя бы предположение, что этот богато одетый мэтр мог быть заражен черной хмарью, – отозвался Одилон.
Я замотала головой, отвергая такое предположение, и поторопилась написать пришедшую на ум мысль. «Тогда почему первыми заболели соседи, а не хозяева дома, где останавливался мужчина?»
– Разумно, – хмыкнул Одилон и передал дальше мой листок, чтобы остальные прочитали.
Кристоф задумчиво уставился в стол, а Броссар откинулся на спинку стула и прикрыл глаза, сцепив руки в замок на животе. Он перебирал большими пальцами, выдавая тем самым, что размышляет над моим предположением.
– Собственно, осталось неизвестным, каким образом черная хмарь попала в Шарант, – спустя какое-то время вышел из задумчивости Броссар.
– Известно, – хмуро ответил Одилон, чем привлек к себе всеобщее внимание. – Колодец на одной из улиц был заражен этой заразой. Колдуны выжгли его до дна, а потом взорвали, завалив землей.
– Тогда понятно, почему черная хмарь так быстро распространилась по деревне, – сказал Кристоф.
– Только как она попала в колодец? – задал вопрос Броссар.
«Приезжий мужчина?» – торопливо нацарапала я на листе бумаги.
– Вполне возможно, – согласился с моим предположением Одилон. – Жаль, что у нас нет его описания.
– Это вообще удача, что мы узнали о его существовании. – Кристоф ткнул пальцем в мои буквы.
«Как его найти? Это мэтр Леонард?» – задала сразу же два вопроса.
– Это не Леонард, – с твердой убежденностью ответил на второй вопрос Одилон. – Мы не снимали с него наблюдения. Он ни разу не покидал свой дом, и к нему никто не приходил.
– Даже поставщики еды? – удивился Броссар.
– Их мы давно заменили своими людьми, – неохотно признался он.
А мэтр Одилон серьезно подошел к делу! Даже убедившись в невиновности колдуна в смерти Эдрина, оставил его под надзором и людей не отозвал, полностью контролируя подозреваемого.
– Тогда получается, Леонард не имеет отношения к трагедии в Шаранте? – спросил ворожей.
– Да, – буркнул Одилон. – Мы ничего не можем ему предъявить. Он публично заявляет о своей причастности, но это лишь работает на его репутацию. Даже если это просто совпадения, то он весьма умело этим пользуется.
– Как Леонард узнает о подобных случаях? – спросил Кристоф, заметив, что я начала писать этот вопрос.
С благодарностью посмотрела на него – все же мое состояние оставляло желать лучшего, и такая трогательная забота приятна. Какой же он милый и замечательный!
– Из газет. Эти новости невозможно скрыть от общественности, а потому приходится давать редакции скупую информацию, чтобы провинция не наполнялась слухами, – пояснил Одилон.
– Очень грамотно разыгранная кампания по привлечению к себе внимания, – проговорил Броссар.
– Согласен, – кивнул Кристоф.
– Отсюда следует вывод, что нужно искать другого подозреваемого, – подытожил Одилон.
Повисла пауза. Я не настолько хорошо знала местных жителей, чтобы строить догадки и начать кого-то обвинять. Поэтому в ожидании версий переводила взгляд с одного собеседника на другого.
– Еще у нас есть два факта заболевания черной хмарью, – мрачно произнес Броссар. – Они не связаны, и каждый из них может быть случайностью. Но два в непосредственной близости, и это уже серьезно.
– Ты прав, но какая между ними связь? – поддержал версию Одилон. – Если бы Кристоф останавливался в той деревне, то можно было бы предположить, что он заразился из того колодца.
– Или, наоборот, он заразил колодец, – хмыкнул Броссар.
– Как раз после того, как сам только-только встал на ноги, – прокомментировал Кристоф.
– Ваша девочка его же не опознала? – внимательно посмотрел на нас с наставником Одилон.
Мы отрицательно замотали головами, причем мне показалось, что ворожей даже сожалеет об этом. Дружба дружбой, а королевский судья не забывает проверить все версии, не отметает подозрений от хорошо и давно знакомых людей лишь на основании теплых отношений.
«Жером?» – медленно вывела буквы на листе бумаги.
Очень не хотелось, чтобы компаньон Кристофа оказался виновным в стольких смертях, но этот вопрос пока оставался открытым. Жером был единственным, кому выгодна смерть друга, хотя сам Кристоф не хотел верить в такую вероятность.
– Думаешь, это он мог останавливаться в той деревне? – прочитав мои буквы, спросил Броссар.
– Вряд ли его одежду можно назвать богатой, – засомневался Кристоф.
– Для деревенских детей любой городской наряд будет казаться богатым, – возразил Броссар.
– Это не мог быть он, – вздохнул Одилон.
– Почему? – поинтересовался Броссар.
– Потому что в интересующий нас день, когда приезжий останавливался в Шаранте, твой компаньон был уже мертв, – огорошил заявлением Одилон.
– Что? Жером мертв? Что с ним случилось? – потрясенно воскликнул Кристоф.
Теперь уже я положила ладошку на его руку, стараясь хоть немного успокоить. Броссар смотрел на наши руки, находясь в задумчивости, словно не видя ничего вокруг, а о чем-то размышляя.
– Убит в уличной драке, – сухо сообщил Одилон.
– Ничего не понимаю, – растерянно сказал Кристоф и накрыл мою руку поверх своей. – Когда это произошло? Как? Почему мне никто об этом не сообщил?
– Его тело находилось в мертвецкой как неопознанное, пока я не стал разыскивать твоего компаньона, – пояснил Одилон. – Пять дней назад Жером вышел из дома под вечер. Служанка сказала, что ему прислали письмо, хозяин быстро собрался и ушел. Больше он не вернулся. Я обошел таверны в округе, подключил двух сообразительных младших следователей, дав им словесный портрет парня и описав, во что тот был одет. В «Красной кошке» подавальщица припомнила, что видела Жерома с незнакомцем, но описать второго посетителя не смогла. В тот день было много посетителей, а тот мэтр сидел к ней спиной, шляпу не снимал. Все, что могла сказать, рубашка у него была из темно-серой ткани.
– Негусто, – вставил Броссар.
– Но это позволило сузить район поисков, – продолжил Одилон. – Мои инспекторы поговорили с попрошайками, подрабатывающими на ближайших улицах, и те сказали, что видели драку между двумя мужчинами. Перед этим они ругались. Один требовал денег, второй, по описанию напоминающий Жерома, отказывался платить.
– Его убили? – глухо спросил Кристоф.
– Да, но не там, – отозвался Одилон. – Драчуны вскоре успокоились и ушли. Мальчишки некоторое время шли поблизости в надежде чем-нибудь поживиться, но мужчины, по всей видимости, о чем-то договорились и разошлись. На этом следы потерялись, больше никто не видел человека, по описанию похожего на Жерома.
– Как тебя занесло в мертвецкую? – спросил Броссар, поняв, что продолжения не будет, так как Одилон надолго замолчал.
– Как обычно, – пожал плечами он. – После Шаранта читал отчеты колдунов о зачистке в деревне, а потом мне принесли сводку по городу. Несколько пьяных драк с одним смертельным исходом. Неопознанный труп доставили в мертвецкую. По закону мы обязаны держать покойников несколько дней, чтобы родственники могли опознать и забрать тела. Если через неделю никто не объявляется, то город оплачивает похороны. Тогда-то меня и посетила мысль, что Жером может находиться в мертвецкой как неопознанный труп.
– А ты не предположил, что он мог просто покинуть Дубье? – спросил Кристоф.
– Предположил. И все эти дни инспекторы опрашивали кучеров, станционных смотрителей, останавливали путников на дороге, – ответил Одилон. – Я же решил проверить свою версию и отправился к трупам.
В этот момент я поразилась своему отношению к обсуждаемой теме. Еще месяц назад выскочила бы из-за стола, затыкая уши и не желая слушать ничего подобного. А сейчас сижу и внимательно слежу за рассуждениями королевского судьи о неопознанных трупах, при этом меня вовсе не ужасают подробности. Как же сильно изменилось мое отношение к миру, ситуациям и событиям! То, что когда-то казалось важным, сейчас не имело такой ценности – настолько сильно поменялись приоритеты.
– Жерома я опознал сразу, – продолжал рассказ Одилон. – Его ударили длинным клинком несколько раз. Шансов выжить не было. Если тебя это как-то утешит, то он умер практически мгновенно.
Я заглянула в глаза Кристофа, наполненные едва удерживаемыми слезами. Печаль и сожаление, что он нехорошо расстался с другом, переполняли его. Уже двумя ладонями сжала его руки, стараясь поддержать. Он ответил мне благодарным взглядом.
– Ты нашел убийцу Жерома? – собравшись с силами, спросил Кристоф.
– Нет, – качнул головой Одилон. – Можешь мне поверить, я задействовал лучших следователей, оторвав их от других дел. Нам удалось найти место убийства, но допрос жителей соседних домов ничего не дал. Никто даже не слышал звуков борьбы. Там высокие глухие стены и длинный узкий проулок. Только те, кто нашел тело, могли показать, где все произошло.
– Какие-то зацепки? Может, то письмо, что было ему написано? – спрашивал Кристоф.
– Ничего. Все карманы оказались пустыми, даже подкладка вспорота. Наверное, искали деньги, чтобы обчистить полностью. Жером носил с собой большие суммы? – в свою очередь спросил Одилон.
– Иногда. Но это когда мы расплачивались с поставщиками или направлялись в банк, – ответил Кристоф.
Он все никак не мог прийти в себя после известия о гибели друга. Я видела, как Кристоф старается сдержаться и не выдать переполнявших его эмоций. Желваки ходили ходуном, в глазах стояли непролитые слезы, а пальцы сцеплены с такой силой, что костяшки побелели.
– Значит, при нем было не так много денег, – понятливо протянул Одилон. – То, что у убийцы было время вспороть подкладку, говорит о том, что он никуда не торопился и был уверен, что ему не помешают. Получается, убили Жерома после полуночи, ближе к рассвету. Тогда даже самые веселые забулдыги успокаиваются.
– Ты проводил обыск у него дома? Может быть, то самое письмо – приглашение? – немного помолчав, спросил Кристоф.
– После того как я нашел его тело, то, разумеется, сделал обыск в доме, – откликнулся Одилон.
– Бедная мэтресса Жаклин! – с тяжелым вздохом произнес Кристоф.
– Я был очень тактичен, – отозвался Одилон. – Мы принесли ей дурную весть, но в то же время она теперь может достойно похоронить сына, а не жить в неизвестности.
– Я так перед ним виноват! – Кристоф уронил голову на руки. – Обвинял в том, что желал мне смерти, а он в это время был уже мертв!
– Вообще-то он умер буквально на следующий день после того, как ты встал на ноги, – уточнил Броссар.
До этого времени ворожей внимательно слушал диалог, не вставляя замечаний. Обо мне вообще речи не шло, потому что держалась я на чистом упрямстве и любопытстве. Слушала рассказ королевского судьи, но сил думать, а тем более о чем-то спрашивать, не осталось.
– Странная смерть, – задумчиво произнес Броссар. – Сначала встреча в трактире, потом драка, а затем смерть от клинка. При этом из карманов выгребли абсолютно все, что помогло бы опознать личность. Выглядит так, словно это сделали специально, дабы замести следы. Ведь если бы Жерома не опознал Тристан, то через пару дней его бы похоронили на городском кладбище как неизвестного. Священники отслужили бы заупокойную, прося богиню принять к себе убиенного, а мы бы считали, что твой партнер уехал по делам, да вот хотя бы той же шахты, и решил не возвращаться.
– Я могу сам посмотреть бумаги Жерома? – спросил Кристоф и, получив согласие Одилона, продолжил: – Мне нужно вернуться в Дубье, чтобы помочь с похоронами и заняться делами.
– Мне тоже пора возвращаться в Управление, – сказал Одилон, поднимаясь из-за стола, – так что составлю тебе компанию.

Глава 21

После визита королевского судьи нас никто не беспокоил. Вся моя задача состояла в том, чтобы набираться сил и выздоравливать. Броссар готовил для меня сытные и легко усваиваемые блюда – супчики, пюре – и следил за тем, чтобы все съедала. Его поведение неуловимо изменилось. Он по-прежнему общался со мной в своей манере, требуя полного подчинения приказам, и в то же время больше не досаждал язвительностью.
Впрочем, я также изменилась, а точнее, мое отношение к миру. Переоценка ценностей не прошла даром. Теперь я не ставила во главу угла правила хорошего тона, не следовала этикету. Могла запросто выйти к столу не в домашнем платье, а в рубахе и штанах, что выделил из своего гардероба наставник. И он не делал по этому поводу никаких замечаний. Я перестала остро реагировать, встречая его полуодетым, направляющимся к воде, и не возражала, когда он задумчиво сидел на мостках, пока сама плавала по вечерам в озере.
Через пару дней, когда Броссар расставлял тарелки на столе к завтраку, случайно стукнул меня локтем в узком пространстве и извинился.
– Ничего, – ответила машинально.
– Вот и голос к тебе вернулся! – улыбнулся он.
А ведь и правда! За последнее время уже привыкла все время молчать, а тут такая радость!
– Вернулся, – улыбнулась в ответ.
– Я же говорил, что ты обязательно выздоровеешь. – Он поднял руку и, подхватив непослушный локон, заправил его за ухо.
– Спасибо, – от всей души поблагодарила я.
– Это все, что я умею. Спасать неразумных практиканток из загребущих лап смерти, – отмахнулся Броссар от благодарности.
– И многих практиканток вы спасли? – кокетливо приподняла бровь я.
– Ты – мой первый опыт в этом деле, – рассмеялся довольный Броссар, поняв, что я его подловила. – Обычно с милыми практикантками я занимаюсь другими вещами.
– И какими же, уважаемый мэтр Броссар? – усевшись за стол, поддержала игривую беседу я.
– Боюсь, если начну рассказывать подробности, твой жених запретит с тобой общаться, – в тон мне ответил он.
– Кристоф стоит на страже моей чести, – легко согласилась с его словами.
За эти дни то, что у меня есть жених и мы вскоре поженимся, стало казаться естественным и правильным. Я с нетерпением ожидала приезда Кристофа, желая вновь окунуться в черноту глаз южанина, почувствовать призывный взгляд, ощутить невероятный поцелуй, дарящий надежду на что-то большее.
– Он хороший парень, – согласился со мной Броссар.
– Очень хороший, – подтвердила я.
– Клер, ты действительно его любишь? – присев за стол напротив, серьезно спросил Броссар.
– Вам не кажется, что это не ваше дело? – спросила, хотя и не испытывала прежнего раздражения.
– Да-да, я помню, мы договорились, что не вмешиваемся в личную жизнь друг друга, – отозвался он. – И все же? Ты уверена в своем решении?
– Уверена, – откровенно ответила я, глядя ему прямо в глаза.
За последние несколько дней пришло понимание, что Броссар искренне беспокоится обо мне. И хотя мы обязались не влезать в личные отношения, он не мог остаться в стороне и потому интересовался этим вопросом.
– Это достойный выбор. Когда сообщишь родителям? – спросил он.
– Пока еще Кристоф официально не сделал предложение, – пожала плечами я.
Вот еще одно изменение. Раньше бы добивалась, чтобы жених произнес официальные слова, и только потом уже говорила об этом. А сейчас верю Кристофу, и мне достаточно его слов, сказанных королевскому судье, чтобы убедиться в серьезности намерений.
Серебристый лепесток послания упал на стол между нами. Наставник поднял руку, и оно скользнуло в мужскую ладонь, разворачиваясь. Значит, адресовано ему.
– Это от Тристана, – прочитав, коротко сообщил Броссар. – К нему обратился губернатор Дубье с просьбой о защите жизни. Догадываешься, от кого?
– От колдуна? – догадалась я.
– Именно. Он просит приехать нас обоих, – дочитал до конца послание Броссар.
– Я еду! – быстро вскочила на ноги.
– Клер, тебе лучше остаться дома, – мягко предложил Броссар.
– Нет, там Кристоф, и вообще… – туманно объяснила я.
– Хорошо, собирайся. И возьми свой шар предсказаний, – неожиданно легко согласился Броссар.
Кивнула в ответ и заторопилась в свою комнату. Собственно, сборы заняли немного времени – пара смен белья, носки, два платья и шар предсказаний уложила в одну дорожную сумку. Меня даже заинтересовало, что же я упаковала в остальные, если все необходимое прекрасно поместилось? Впрочем, сейчас об этом рассуждать не имело смысла. Потом разберусь.
В этот раз мы не стали разыскивать коляску губернатора и его Лапушку – Броссар построил прямой портал, в который мы шагнули вместе. Спросить, почему выбран такой способ передвижения, не успела, сразу же оказавшись в объятиях королевского судьи.
– Кошечка, как же я рад снова тебя видеть! – радостно возвестил на весь двор Одилон и, воспользовавшись моим секундным замешательством, расцеловал в обе щеки. – Я вас ждал! – тут же серьезно добавил он, предотвращая вспышку возмущения.
Здание Управления чем-то напоминало казарму. Такие же серые, едва отшлифованные камни, окна за защитными решетками и тяжелые кованые двери. Дежурные колдуны встретили нас за порогом и прошлись внимательным взглядом. Точно такой же был у королевского судьи, когда он начинал кого-то в чем-то подозревать. И даже то обстоятельство, что мы появились в обществе их непосредственного начальства, не ставило нас в особое положение, оставляя под подозрением.
Кабинет мэтра Одилона находился на первом этаже в конце коридора. Просторное помещение обставлено со вкусом и выдает человека, любящего путешествия. Сувениры из разных стран, расставленные по полкам, экзотический ковер ручной работы на полу, кушетка с множеством подушек, удобные кресла и даже небольшой камин в углу создавали в казенном помещении уют. Видно было, что мэтр Одилон много времени проводит здесь, а потому постарался все устроить так, чтобы ему было комфортно. Чуть в стороне, у окна, стоял массивный стол на таких мощных ножках, что, казалось, этот предмет мебели никто не в состоянии сдвинуть с места. Рабочая поверхность занята папками, бумагами, документами. Два канделябра на несколько свечей располагались по краям, и это не считая других светильников в кованых держателях, прибитых к стенам.
– Вот и моя обитель! – обвел широким жестом помещение Одилон. – Прошу располагаться!
Я последовала за Броссаром, оглядываясь по сторонам.
– Клер, присаживайся, – указал жестом на одно из кресел наставник и тут же обратился к Одилону: – Рассказывай, что там за срочность такая.
– Я, может, и не придал бы этому значения, если бы не последние события, – как бы извиняясь, пояснил Одилон, вальяжно располагаясь на кушетке. – Утром попросил о встрече губернатор Ибер, и я охотно согласился.
При этих словах он развел руками, и в его жесте ощущалась гордость и желание похвалиться.
– Он сначала долго расспрашивал о нашумевших делах. О происшествии с Дантаром и вспышке черной хмари в деревне. При этом упорно молчал о том, что же его ко мне привело. Когда же мне надоела беседа ни о чем, я задал прямой вопрос: что именно его подтолкнуло к визиту? Ведь не обсуждение же газетных сплетен!
– Его интересовал Леонард и твое мнение о нем, – предположил Броссар.
– Именно! Вчера он поругался с мэтром Данрагом, и тот пригрозил, что отправится к колдуну и мэтру Иберу после этого останется только считать часы до смерти, – закончил свою триумфальную речь Одилон.
– Данраг? Его ближайший соперник на пост губернатора Дубье? – уточнил Броссар.
– Они давно конфликтуют и часто грозят друг другу карой богини. Но вот так в открытую угрожать вмешательством достославного мэтра Леонарда еще никто из них не решался. Наверняка и сам губернатор после этой фразы, сказанной сгоряча, пожалел, что эта мысль не пришла к нему первому. Слишком давнее у них соперничество.
– Думаете, эта угроза серьезна? – задумчиво спросила я.
– Кошечка, ты умеешь говорить! Как же я рад снова внимать твоему нежному голосочку, – обрадовался королевский судья.
– Вообще-то я начала говорить с тех пор, как мне исполнился год, – отозвалась и хитро прищурилась я.
– Тристан, это туше! – развеселился Броссар.
– И вновь я покорен твоим умом, дорогая моя кошечка, – промурлыкал Одилон.
– Напоминаю, что у меня есть жених, – строго сказала я.
– Эмири, все так серьезно? – Одилон повернулся к другу.
– Более чем, – без тени насмешки подтвердил Броссар.
– Лучшие кадры проплывают мимо, – огорчился Одилон.
– Так что там с губернатором? – вернулся к обсуждаемой теме Броссар.
– Просит защитить его и наказать потенциальных убийц, – равнодушно пожал плечами Одилон.
– Что думаешь делать? – спросил Броссар.
– Вас вот вызвал! – широко улыбнулся в ответ он. – Мне в обществе кошечки лучше думается.
– Я так понимаю, тебе нужно заглянуть в будущее, чтобы знать, где ожидать нападения, – выдвинул предположение Броссар.
– Сам понимаешь, невозможно его охранять круглые сутки! Тем более непонятно, будет ли покушение вообще! Может, Дангар вспылил и пообещал, а сам ничего предпринимать не станет, мы же будем ходить за Ибером, отрывая людей от служебных обязанностей. Да и как-то не хочется выглядеть смешно, если это просто слова, брошенные на ветер, – спокойно отозвался Одилон.
– Ты же не снимал наблюдателей за домом Леонарда? Что они говорят? Дангар там появлялся? – спросил Броссар.
– Туда в последнее время кто только ни приходил! – вскинул руки в жесте отчаяния Одилон.
– Сказались письма в газету? – удивился Броссар.
– Не то слово! Если после первого письма никто и на пушечный выстрел не решался приблизиться к дому колдуна, то после второго там незарастающая тропа, – с огорчением признался Одилон.
– Люди поняли, что он остался безнаказанным, а значит, Леонард в состоянии убивать на расстоянии, – понятливо протянул Броссар.
– Вот именно. Так что, ребята, на вас вся надежда! Если скажете, где и когда губернатору грозит смерть, у меня будет реальный шанс поймать убийцу, – совершенно серьезно сообщил Одилон.
– Что ж, думаю, Клер справится с этой задачей, – неожиданно сказал Броссар.
– Я? А почему не вы? Ведь это слишком серьезно, такая ответственность! – запротестовала я.
– У тебя дар предвидения лучше моего, – развернувшись ко мне, сказал Броссар, и едва попыталась возразить, что он гораздо сильнее меня, добавил: – Ты справишься!
– Кошечка, не терпится посмотреть на тебя в деле! – воодушевился Одилон.
По пристальному взгляду Броссара поняла, что возражения не принимаются. Ничего не оставалось, как доставать из сумки ворожейный шар. То есть получается, Броссар заранее предполагал, что он может понадобиться, а потому посоветовал взять с собой.
Сквозь переливающийся перламутр знакомо вспыхнули искорки, радуясь солнечному свету. Привычно коснулась округлых боков, улыбнувшись, как хорошему знакомому, а вокруг повисла тишина.
– Хира! – воскликнула первое слово для приветствия стихии. – Хира сантас…
Дальше привычно проговорила заклинание, полностью погружаясь в атмосферу магии ворожбы. Шар открылся мне, как и много раз до этого. Я мысленно описала события, что мне необходимо увидеть. Магия настроилась на воспоминания королевского судьи, выхватив из них образ мэтра Ибера. Картины будущего складывались, как в калейдоскопе, изменяясь, распадаясь на части, затем соединяясь во что-то иное.
Ибер шел по улице, в его фигуре ощущалось напряжение, он все время вздрагивал и озирался по сторонам. В руках кожаная папка, крепко прижатая к телу. Вечернее солнце светило ему в спину. Дверь дома, мимо которого только что прошел Ибер, тихо открылась, и на улицу вышел мужчина. Двигался тот спокойно, не торопясь, но его шаг был заметно шире, чем у идущего впереди, и он неумолимо приближался к губернатору. Поравнявшись с Ибером, на какое-то мгновение умерил движение, левую руку положил на плечо губернатора, а второй сделал небольшое, но резкое движение. Я лишь заметила, как дернулся согнутый локоть. После он убрал руки от Ибера и проследовал той же походкой, не прибавляя шага, дальше.
Прохожих на улице было немного, они все были заняты своими делами и потому не обратили внимания на то, что произошло. Какое-то время Ибер недоуменно провожал взглядом фигуру мужчины, продолжая прижимать кожаную папку к боку, а затем поднес руку к своему телу и отстранил ладонь. На ней была кровь. Ибер упал на мостовую бездыханный. И только когда кровавая лужа стала растекаться вокруг тела убитого, какая-то женщина истошно закричала.
– Успокойся, Клер, тише, – донесся до меня голос Броссара.
– Его убили! Слышите? Убили прямо на улице, на глазах у прохожих, и никто ничего не заметил! – истошно кричала я, колотя кулаками по груди наставника.
– Ибер его узнал? Какая улица? Когда? – жестко задавал вопросы Одилон.
– Я не зна-а-аю, – ревела я, оседая обратно в кресло.
– Принеси чего-нибудь крепкого выпить, – приказал Броссар, отпуская меня.
Раздались шаги, а потом перед моими заплаканными глазами появилась небольшая чашка, из нее явственно пахло крепким алкоголем.
– Пей, сейчас успокоишься, – приказал Броссар.
– Воды дайте, – протестующе замотала головой я.
Еще свежи были воспоминания о последствиях дергача. Наставник присел на подлокотник кресла и приобнял меня. Гладил по плечам, стараясь успокоить. Одилон в этот раз протянул чашку с водой. Дрожащими руками поднесла к губам и мелкими глоточками начала пить, изо всех сил пытаясь взять себя в руки.
– Клер, ты молодец. Я восхищен твоим даром, тебе легко удалось найти нужное событие. Да, оно ужасно, но главное, что ты смогла это увидеть, и теперь у нас есть реальный шанс помочь губернатору, – тихо говорил Броссар, не выпуская меня из объятий. – Постарайся успокоиться и сосредоточиться. Ведь тебя учили запоминать ориентиры в видении?
– Угу, – отозвалась я.
– Вот и молодец! Вспоминай подробности, не обращая внимания на главное, – так же тихо говорил Броссар, одними только тембром и тональностью внушая спокойствие.
– Он нес кожаную папку под мышкой, – сказала первое, на что обратила внимание во время ворожбы.
– Это хорошо, это ориентир, – похвалил Броссар. – Дальше.
– Одет был в серый костюм с темной оторочкой, на ногах летние ботинки, – продолжила я, уставившись в шар.
– Очень хорошо, – снова похвалил Броссар. – Еще.
– Вечер, солнце светит ему в спину. Впереди улица расширяется, – сказала я.
– Площадь? Развилка? Выезд из города? – начал подсказывать Одилон.
– Не знаю, – подняла на него несчастные глаза, – убийца вышел из дверей дома на улицу сразу же, как только губернатор прошел чуть вперед.
– Значит, он точно знал, что Ибер будет находиться в это время и в этом месте, – сделал вывод Одилон.
– Он подошел сзади и резко ударил, – медленно, подбирая слова, обрисовывала то, что увидела, – а затем продолжил движение.
– Мужчину можешь описать? – задал вопрос Одилон.
– Выше губернатора, немного шире в плечах. На нем был камзол с кожаной отделкой, цвет такой потертый, но ближе к коричневому, сапоги для верховой езды и шляпа с широкими полями, – выдохнула я. – Это все, что мне запомнилось. Я старалась следить за движениями людей, чтобы быть уверенной в том, что это произошло и не надо просматривать снова.
– Я все понимаю, кошечка, – мягко отозвался Одилон. – Ты все сделала правильно.
– Я тобой горжусь, – прошептал Броссар и едва заметно коснулся губами моей макушки.
– Правда? У меня получилось? Но ведь я даже не могу назвать время и место, – боялась я радоваться двойной похвале.
– Конечно, получилось! – с энтузиазмом воскликнул Одилон. – Теперь я точно знаю, что Ибера необходимо охранять. А вам с Эмири предлагаю прогуляться по городу. Твой наставник знает Дубье очень хорошо и может показать самые красивые места. Ну а меня ждут нудные служебные обязанности по спасению губернаторской зад… кхм… жизни.
– Не забудь расспросить про папку, – заметил Броссар.
– И как я сам об этом не догадался? – криво усмехнулся Одилон.
– Так мы можем идти? – Я все еще не верила в то, что мои испытания закончились.
– Если хочешь, кошечка, можешь подождать меня здесь. Я буду очень торопиться, чтобы скрасить твой досуг, – вмиг развернулся ко мне Одилон.
– Тристан, мы уходим на прогулку, – приобняв за плечи, сказал Броссар и, подхватив мою сумку с шаром предсказаний, направился к выходу. – Не провожай, дорогу я знаю.
– Как в нем уживаются такое хамство и самоотверженность к работе? – озадаченно спросила я наставника, покидая Управление.
– Пообтесался со временем. Знаешь ли, имея дело в основном с преступниками, быстро избавляешься от сентиментальности, – откликнулся Броссар.
Дубье оказался богатым городом. Все же столица провинции, славящейся своими рынками. Здесь каждый день совершались сделки на огромные суммы, и капиталы вращались немалые. Если начинающие торговцы снимали номера в гостиницах, то миллионеры предпочитали селиться в Дубье семьями. Город застраивался со вкусом, при этом на украшательство домов и улиц не скупились.
Было приятно прогуливаться по мощеным мостовым, отходя в сторону, чтобы пропустить очередной экипаж без дворянских гербов, выглядевший, скорее, дорогим, чем роскошным, а потом вновь глазеть по сторонам, рассматривая архитектуру. Тень от деревьев защищала таких же, как мы, прохожих, позволяя наслаждаться открывающимися видами.
Хозяева кафе выносили столики прямо на улицу, привлекая клиентов белоснежными скатертями и широкими матерчатыми пологами, прикрывающими от знойного южного солнца. Обеденное время давно прошло, и в вечернем воздухе разливалась ожидаемая прохлада. Мы с Броссаром вкусно поели на одной из уличных террас, наблюдая за прохожими, а потом возобновили прогулку по городу.
Серебристое послание на этот раз упало к моим ногам. Я удивленно оглянулась, не понимая, кто может здесь меня знать, и только после этого подняла листик, в тот же миг раскрывшийся в ладони.
«Клер, прими мою признательность. Ты не только красивая девушка, но и одаренная ворожея!» – прочла я.
– От поклонника? – едва заметно улыбнулся Броссар, заметив, как дрогнули мои губы.
– Не поверите, но, кажется, это от мэтра Одилона, – несколько растерянно ответила я.
– Читай вслух! – приказал Броссар.
«Нам удалось предотвратить убийство Ибера. На него покушались только что! Преступника задержать не удалось», – продолжила я читать послание.
– Раззява! – выругался Броссар.
– Зато метр Ибер жив, – с облегчением выдохнула я.
– Однако этот малый быстро проворачивает свои дела, – недовольно качнул головой Броссар. – Боюсь, что он не оставит попыток и продолжит охоту за Ибером.
– Но мэтр Одилон предупрежден, он защитит губернатора, – попыталась возразить я.
– Убийца теперь тоже предупрежден, что его ожидают, и главное, что мне не нравится… – договаривать Броссар не стал. – Идем к Тристану, нам нужно с ним поговорить.
Противоречить не стала. Во-первых, мне самой было интересно узнать, что случилось, пока мы прогуливались по городу, а во-вторых, недосказанная фраза Броссара заставила задуматься.
– Ибер легко ранен, но будет жить! – это были первые слова, которыми нас встретил королевский судья в своем кабинете.
– Рассказывай, что произошло, – потребовал Броссар, усаживаясь в кресло, где сидел в прошлый наш визит.

Глава 22

– Эта папка оказалась ключевым моментом, – с воодушевлением начал рассказывать Одилон, разливая вино по бокалам. – Я пришел в ту самую минуту, когда Ибер громко захлопнул ее и сунул себе под мышку. Под правую руку? Я правильно говорю, Клер?
Кивнула. Все так и было.
– В общем, расспрашивать времени не было. Узнав о том, куда он собирался направиться с этими документами, я расставил людей по маршруту. Это было нелегко, – похвалил сам себя довольный Одилон, – за такой короткий срок собрать охрану. Я вообще молодец!
И столько непосредственности прозвучало в этой фразе, что не улыбнуться было невозможно. Мэтр Одилон с его манерой общения, когда игнорируются все правила хорошего тона, светился, как новая монетка королевской чеканки. Впрочем, я тоже радовалась тому, что губернатор Дубье остался жив и, по словам мэтра Одилона, лишь слегка ранен. Одной смертью меньше. Хотя слова Броссара о том, что убийца может предпринять очередную попытку, не позволяли радоваться в полной мере.
– Рано расслабляться. Рассказывай подробности, – потребовал Броссар.
– Ибер направлялся в банк с отчетом за месяц, – с воодушевлением заговорил Одилон. – Расстояние небольшое, если идти той самой тихой улицей напрямую. Больших сумм при себе не имел, только документы, а потому необходимости в охране не было. И тут я с известием, что на него все же будет совершено нападение. Перепугался Ибер до колик в животе и даже хотел все отменить, но я настоял. Лучше подсуетиться и поймать убийцу, когда он все распланировал и не ожидает от властей никаких действий, чем отложить на неопределенный срок. Да к тому же потом опять думай, где можно его вычислить. В общем, кошечка, ты оказала неоценимую услугу как губернатору провинции Камарг, так и восторженному поклоннику твоего ума, таланта и красоты. То есть мне! Гвардейцев расставил по всему пути, и парни готовы были стереть преступника в порошок, – вновь вернулся к рассказу Одилон, заметив недовольное выражение на лице Броссара после реплики в мой адрес. – Определить точно дом не оставалось времени. Мы не стали рисковать и откладывать визит в банк, чтобы не насторожить убийцу. Колдуны следовали впереди и позади губернатора, оглядывая каждого прохожего в поисках кинжала, заточки или пики.
– На него покушались с холодным оружием? – задал уточняющий вопрос Броссар.
– В том-то и дело, что нет! Эмири, представляешь? Убийца атаковал колдовскими чарами. – Оделон чуть ли не подпрыгивал на месте от возбуждения. – Клер говорила, что он резко двинул рукой, но никакого оружия не видела. Правильно?
Я согласно кивнула, подтверждая слова мэтра Одилона.
– Так вот, едва мы заметили выходящую из дверей дома мужскую фигуру в коричневом камзоле потертого вида с кожаной отделкой, гвардейцы приготовились атаковать, – азартно продолжил рассказывать Одилон.
– Вы не могли его арестовать до того, как он напал на губернатора? – обеспокоенно спросила я.
– Нет, моя кошечка! Мы не можем арестовывать любого прохожего в городе. Задержать для проверки личности – это наше право. Но арестовывать за преступление, которое он еще не совершил, не имеет смысла, – пояснил он. – Твое предсказание сбылось в точности, но это мы можем говорить постфактум, а на тот момент у нас был выбор: либо отложить деяние преступника на неопределенный срок, либо задержать убийцу на месте преступления.
– Но мэтра Ибера могли убить! – в негодовании воскликнула я.
– У меня все было под контролем, кошечка. Не нужно сомневаться в моем профессионализме, – выпалил сердитую тираду Одилон. – И я бы на месте Кристофа поинтересовался, отчего это его невеста с таким пылом беспокоится о жизни губернатора? Может быть, мэтр Ибер произвел на кошечку впечатление?
– Что вы такое говорите? – воскликнула с возмущением. – Я даже не представлена мэтру Иберу! Как вы можете намекать, что нас с ним что-то связывает?
– Клер, не обращай внимания. Ибер давно женат. Живет с тещей, тремя дочерьми-подростками, так что… – сказал Броссар.
– Так что полностью в этом самом… – с жаром перебил друга Одилон.
– В любви, – в свою очередь оборвал очередной намек королевского судьи мой наставник.
– Точно! В ней! – развеселился еще больше Одилон.
– Личная жизнь губернатора нас сейчас не интересует. Как вы смогли защитить Ибера? – прервал смех друга Броссар.
– Итак, гвардейцы создали боевые заклинания для атаки, ведь, по описанию Клер, мы предположили нападение с холодным оружием, а от такого защитный щит не поможет. Те двое, что шли позади потенциальной жертвы, прибавили шагу. И вовремя! Убийца как раз достал заряженный амулет и занес руку для посыла заклинания. Луи кинулся преступнику на спину, Шарль вцепился в локоть. Атаковать боевым колдовством не было возможности, поэтому борьба происходила врукопашную. Приготовленное смертельное заклинание сорвалось с амулета, но его траектория была нарушена и лишь по касательной задела тело Ибера. Он отделался легкой царапиной, но теперь у него есть повод лечь в постель и изображать страдальца перед всей женской частью своей семьи. Ну как же! Ибер – герой, едва не погибший на службе от рук наемного убийцы.
– Наемного? Удалось установить, что преступника именно наняли? – прервал разглагольствования о губернаторе и его семье Броссар.
– Мои наблюдатели дали словесное описание всех, кто приходил к Леонарду за последние двое суток, – пояснил Одилон.
– Получается, это все же не Леонард?
– Вы задержали убийцу? – спросили мы с Броссаром одновременно.
– Убийце удалось уйти, – ответил Одилон и заметно погрустнел. – Дангар приходил к колдуну вчера поздним вечером, постаравшись скрыть внешность.
– Вы рассмотрели напавшего на Ибера? – задал вопрос Броссар.
– Разумеется, – ответил собеседник, – и это не Леонард. Мы составили словесный портрет и разослали для опознания. Теперь у нас есть все законные основания для ареста преступника, потому что он совершил нападение на губернатора.
Я поняла, что последняя фраза предназначалась лично для меня. Понимающе кивнула в ответ. Нападение – это свершившийся факт, поскольку свидетели могут опознать мужчину. Не то что мое скромное описание будущих событий, когда видела потенциального убийцу со спины. И это притом, что будущее изменчиво. Допустим, мэтр Одилон не стал бы настаивать на посещении губернатором банка, и тогда мое предсказание ничего не стоило. Как можно арестовывать и предъявлять обвинение кому-либо на основании «якобы вы могли кого-то убить»?
– Дай взглянуть на описание, – попросил Броссар.
– Вот, ознакомьтесь, – с готовностью протянул нам два листа королевский судья.
Броссар начал читать: «Рост выше среднего. Волосы темно-русые, прямые, средней длины. Кожа с южным загаром. Ушные раковины слегка прижаты к голове. Глаза серо-голубые. Губы тонкие. Лицо округлое, имеется небольшая небритость. Сложение плотное, мускулатура развита».
– Пострижется, побреется, и никто его не узнает, – недовольно произнес он.
Мэтр Одилон кивнул на это замечание.
– Здесь сказано, что глаза серо-голубые. – Задумчиво рассматривая строчки на листе бумаги, я старалась представить себе образ мужчины. – Значит, он не из южной провинции?
– Необязательно, – отозвался Броссар. – Мы с тобой тоже проживаем в Камарге.
– Я имела в виду, что у южан глаза темные и волосы вьющиеся, – внимательно посмотрела на мэтра Одилона.
– Ты права, кошечка. Предки нападавшего не из Камарга, – согласился со мной он.
– Это нам мало что дает, – нахмурился Броссар и вернул листы с описанием другу.
– Я надеялся, что Клер сможет увидеть его в своем шаре, – протянул Одилон, с надеждой поглядывая на меня.
– Тристан, не проси больше, чем возможно сделать, – отрезал Броссар.
– Я могу попробовать. Воссоздать образ из памяти тех, кто его видел. Только о чем спрашивать? Когда он совершит нападение в очередной раз? – озадаченно произнесла я.
– У Клер дар, но даже она не сможет предсказать все действия преступника, – вмешался в мои рассуждения Броссар.
– Все же я могу попробовать, – твердо произнесла я. – В конце концов, что в этом страшного? В худшем случае просто ничего не увижу. И все же это лучше, чем вообще не попытаться.
– Кошечка, я уже признавался в своей любви к тебе? – радостно мурлыкнул Одилон.
– Тристан, – оборвал проявления симпатии Броссар.
– Эмири, ты жесток! Кристоф получит это чудо в жены, ты с ней проживешь целый год в одном доме, а мне нельзя даже просто восхищаться и признаваться в любви такой очаровательной девушке с раскосыми кошачьими глазками, – обиженно протянул королевский судья.
– Мэтр Одилон, мне приятно, что вы цените мое умение, но право слово, вы сильно меня смущаете столь откровенными признаниями, – мягко ответила ему и по-доброму улыбнулась.
– Я покорен твоей красотой с первой встречи, кошечка, и скрывать свою симпатию не считаю нужным, – произнес он и приложил руку к груди.
Выглядело это мило и немного наигранно, но вызывало добрую улыбку, отчего становилось приятно и весело. Только наставник недовольно хмурился, глядя на нас обоих. Вряд ли я когда-нибудь пойму, что творится в голове Броссара! Если он сам не пожелает что-то объяснить, угадывать бесполезно. А потому я решила не обращать на его недовольство внимания и занялась делом.
Ворожейный шар предсказаний во второй раз за сегодняшний день сверкнул искорками заключенной в него магии, радуясь новой встрече со мной. Привычный отклик почувствовала ладонями, положив их на округлые бока, и пробормотала заклинание.
Образ убийцы пришлось искать в голове королевского судьи долго. Слишком много событий Одилон держал в памяти. Кусочки видений мелькали перед внутренним взором, складываясь, перестраиваясь, рассыпаясь и вновь показывая незнакомых мне людей. Как из них выбрать того, кто нужен?
Мэтр Одилон видел нападавшего вполоборота, и все же я узнала мужчину по описанию. Легкая небритость, прищуренный взгляд светлых, что редкость в этих краях, глаз. Плотное телосложение, рост намного выше моего.
Вокруг ночь. Тишина такая, что казалось, если упадет звезда, то я и это услышу. Мне страшно, я постоянно оглядываюсь и дрожу. Но вокруг никого, только тени густыми мазками по сторонам. Я точно знаю, что мне всего лишь нужно дойти до поворота и буду в безопасности. Острая боль в спине от вонзившегося в нее кинжала. Задыхаюсь, пытаюсь закричать, но ничего не получается. Падаю лицом вперед.
– Клер, что случилось? Что ты увидела? – встревоженно расспрашивали оба.
– Ничего, – сквозь стиснутые зубы выдавила я.
– Ты его видела? – допытывался Одилон.
– Нет, – шумно выдохнула я.
– Что ты видела? – настойчиво спросил Броссар. – Это имеет отношение к нашему убийце?
– Нет. Это другое, – ответила я.
– Ты совсем бледная, кошечка. Сделай глоток вина, – засуетился вокруг меня Одилон.
– Клер, не нужно ничего скрывать. Рассказывай, это может быть важно, – продолжал настаивать Броссар.
– Меня убили, – прошептала почти неслышно у края бокала с вином.
– Молчи, – зло прошипел Броссар, – и пей вино!
Видения своей смерти ворожеям почти никогда не приходят. Будущее настолько изменчиво, что, обладая даром, любой специалист в состоянии все изменить. Просматривая ожидаемые события, можно куда-то не пойти, отказаться от встречи, тем самым избежав трагических событий. Поэтому увидеть свою смерть – это знак. И если ворожейный шар предсказаний это показал, то уклониться от нее невозможно. Это означает, что судьба предопределена и смерть обязательно произойдет именно там, где было предсказано.
– Я не понял. Это что сейчас произошло? – подсел ко мне Одилон.
– Тристан, это была плохая идея, – грозно произнес Броссар.
– Мне кто-нибудь объяснит, что произошло? – не отступал Одилон.
– Нет, – коротко бросил наставник, – это видение не обсуждается.
– Ничего не понял, но если ты настаиваешь, то вынужден согласиться, – озадаченно отозвался он.
Я маленькими глоточками отпивала прохладное вино, щедро налитое Одилоном в мой бокал. Ко мне медленно возвращалось спокойствие. Что ж, если гибели не избежать, то плакать и стенать нет смысла. В сущности, любой человек смертен. Конечно, легче жить, не зная, когда придет твой срок уходить к богине, но истерить по этому поводу недостойно. Врать не буду, страшно до ужаса. Нужно что-то придумать, чтобы отвлечься от этих мыслей. В конце концов, я не знаю, когда это произойдет. Может быть, это случится через несколько лет. Так неужели уже сейчас стану постоянно озираться и жить в страхе?
– Что говорят твои наблюдатели? Они видели мужчину, похожего по описанию? – До моего сознания стал доходить смысл разговора.
Броссар с Одилоном тактично оставили меня в покое, позволяя справиться с эмоциями и прийти в себя. Они негромко обсуждали нападение на губернатора, и постепенно их слова стали обретать и для меня какое-то значение. Я ведь еще жива, и жизнь продолжается.
– Нет. Такой человек к Леонарду не приходил ни разу с тех пор, как мы установили наблюдение, – со вздохом сожаления ответил Одилон.
– Получается, что Леонард не имеет отношения к нападению на губернатора, – задумчиво произнес Броссар.
– Не уверен. Дангара видели входящим в дом колдуна, так что эту версию отбрасывать нельзя, – с сомнением протянул Одилон.
– А как фамилия мэтра Леонарда? – вклинилась я в разговор мужчин.
– Что?
– О чем ты? – одновременно спросили они.
– Ну, мы все время говорим «мэтр Леонард», но я ни разу не слышала его фамилии, – пояснила я. – Это как-то необычно.
– Когда Леонард приехал в Дубье, то открыл практику, представляясь только по имени, – пояснил Одилон.
– Почему? – задала вопрос я.
– Кто его знает? – пожал плечами он. – Может быть, таким образом создавал себе образ загадочного колдуна.
– Кстати, вспомни, Тристан, его первое объявление, – улыбнулся Броссар. – «Всесильный колдун Леонард, способный убивать на расстоянии, тем самым кардинально решая ваши проблемы, предлагает воспользоваться его услугами».
– Да-да, припоминаю. Мы тогда с тобой долго веселились над его бравадой, – откликнулся Одилон.
– И вы не проверили его сразу же? – удивилась я.
– Разумеется, проверили, – отозвался Одилон, – и пришли к выводу, что это просто рекламный трюк, рассчитанный на домохозяек и крестьян. К нему никто не торопился за «кардинальным решением проблем».
– А Мариэль обратилась, где-то случайно услышав о колдуне, убивающем на расстоянии, – задумчиво сказала я, внимательно рассматривая донышко бокала.
– А она не говорила, кто ей посоветовал обратиться к Леонарду? – озадачил вопросом Одилон.
– Я думала, вы ее допросили и все выяснили, – удивилась я.
– Она не смогла вспомнить ничего конкретного, – недовольно произнес Одилон. – Сидела в кафе, плакала и утирала слезы. К ней подсел мужчина и спросил о причине, что так расстроила молодую метрессу. Посочувствовал и назвал адрес Леонарда, пообещав, что тот может наказать неверного жениха.
– Получается, что кто-то все же к Леонарду обращался и даже был доволен результатом, раз посоветовал Мариэль обратиться к нему, – заметил Броссар.
– Наша недоработка, – неохотно признался Одилон. – С другой стороны, к нам никто не приходил с заявлениями на него. Клер с подружкой были первыми.
– Корысть часто толкает людей на плохие поступки. А если есть человек, готовый взять на себя убийство, то почему бы этим не воспользоваться? – задумчиво произнес Броссар.
– В чужую голову не заглянешь, – согласился с ним Одилон.
– Вы в первую очередь начали подозревать нас, – с ноткой обиды в голосе сказала ему я.
– Работа такая, – развел руками Одилон, – приходится предполагать худшее.
Молчаливо с ним согласилась. Для меня было вполне достаточно, что королевский судья сейчас мне доверяет и больше не подозревает ни в каких преступлениях.
– Все же интересно, что там с фамилией Леонарда, – прервал воцарившееся молчание Броссар.
– Он ее скрывает? – поинтересовалась у собеседников я.
– Вряд ли. Он покупал дом, так что документы должны быть в порядке, – ответил Одилон.
– Вы не интересовались его документами? – удивилась я.
– Мои люди проверили их подлинность, – откликнулся он.
Мы с наставником молча уставились на королевского судью в ожидании продолжения.
– Хорошо-хорошо, сейчас найду отчет про обыск и сообщу вам фамилию Леонарда, – поняв, что мы не отстанем, заявил он.
Мэтр Одилон прошел к столу и начал рыться в ворохе бумаг, что-то бормоча себе под нос и пробегая глазами исписанные листы.
– Клер, о твоем видении… – развернувшись ко мне, тихо сказал Броссар.
– Не нужно ничего говорить. Я знаю, что это означает, – мрачно проговорила я.
– Я сделаю все, чтобы это предотвратить, – твердо произнес Броссар.
– Вы знаете, что это невозможно, – грустно улыбнулась в ответ.
– Меня такой поворот не устраивает, – выдохнул он.
Броссар взял мои руки в свои, полностью обхватив. Глядя на это, я удивилась, насколько мои запястья выглядят хрупкими в сравнении с его широкими ладонями.
– Я не позволю тебе умереть. – Слова Броссара прозвучали как обещание.
– Никто не может жить вечно, – невесело пошутила я.
– Знаю, что ты напугана, но с этой минуты будешь находиться под моим пристальным наблюдением. Кристоф меня поддержит, – добавил он, заметив, что готова возразить на такое заявление.
Кристоф. При упоминании имени жениха стало теплее на душе, как всегда происходило, стоило лишь подумать о нем. Мы не виделись всего три дня, а я уже скучала по его голосу, взгляду, доброй улыбке, напоминающей о поцелуях.
– Нашел, – растягивая звуки, протянул Одилон.
Он держал в руках исписанный убористым почерком документ и внимательно читал то, что там написано.
– Мэтр Леонард Нуаре, колдун, – зачитал Одилон вслух. – Диплом и разрешение на практику имеются.
– То есть он обучался в Школе колдовства, целительства и ворожбы, а также прошел практику после ее окончания, – озвучила я то, что и так было очевидно.
Но почему-то эти простые выводы стали откровением. Я же сама приехала на практику к наставнику, чтобы получить разрешение на собственное дело, так что ничего удивительного в том, что и мэтр Леонард в свое время прошел такой же путь.
– По всей видимости, это так, – согласился с моими словами Одилон.
– Мне не дает покоя его заявление, что он может убивать на расстоянии, – задумчиво сказала я.
– Мы уже выяснили, что это лишь бравада, чтобы привлечь внимание, – возразил Броссар.
– Да, но… Почему бы не узнать о его потенциале в школе? Даже если его не вспомнит директор, то документы ведь остались. Можно посмотреть на его успеваемость и поинтересоваться, у кого он практиковался. Вдруг выясним что-нибудь интересное. Ну не может колдун заявлять о себе то, что не в состоянии исполнить. Ведь тогда ему никакая реклама не поможет! – объяснила свои соображения я.
– Думаю, Леонард просто приписывает себе громкие преступления, потому что мы точно знаем, что он к ним не имеет отношения… – начал говорить Одилон.
– Но собрать о нем дополнительную информацию не помешает, – продолжил за друга Броссар.
– Все-таки я очень рад, кошечка, что ты приехала в Камарг на практику, – весело улыбнулся Одилон. – Жизнь, как и расследования, стала гораздо интереснее с твоим появлением.
– Окончив школу много лет назад, как-то забываешь об истоках. Что значит практика после обучения? Миг, оставшийся в прошлом, – поддакнул Броссар.
– Я уже и забыл все, – со вздохом мечтательно добавил Одилон. – А для Клер это все еще настоящее, и она вовремя напомнила об этом.
– Вы тоже учились в нашей школе? – спросила у обоих.
– Эмири – да, а я учился в столичном Корпусе королевских судей, – сообщил Одилон.
– Так что? Отправляемся в Тулус? – помолчав, спросил Броссар.
Показалось, что на несколько мгновений оба мысленно унеслись во времена своей учебы, и прерывать их не хотелось.
– С тебя портал, – стряхнув с себя отрешенность, потребовал Одилон.
– Тоже хотел это предложить, – согласился с ним Броссар. – Не хочется три дня трястись в седле.
– Или четыре в дилижансе, – вставила я, вспомнив свое путешествие.
Каким же давним оно показалось! Не прошло и месяца, а впечатление такое, что прошло несколько лет.

Глава 23

Прямо из портала я ступила на выложенный брусчаткой двор школы. Вдохнула полной грудью воздух родного города и прищурилась от удовольствия. Сколько воспоминаний сразу накатило! Едва заметный запах дыма из труб фабрики смешивался с характерным кисловатым ароматом развеянных заклинаний на территории школы. Живя здесь постоянно, не обращала на это внимания, а сейчас накатило непередаваемое ощущение возвращения домой.
– Алузье! – донеслось со стороны ученического корпуса. – Ты еще не отправилась на практику?
– Благословенного дня, мэтр Перен! – закричала и помахала рукой мужчине, отвечавшему за учебный процесс в школе.
– Хочешь остаться без разрешения на профессиональную деятельность? – суровым тоном отчитывал меня бывший учитель. – Если твоя наставница пожалуется, я не смогу тебя прикрыть, и останется только одно – замуж! К детям и кастрюлям!
– Мэтр Перен, я уже! – радостно возразила я.
– Уже замуж вышла? – Глаза учителя за стеклами пенсне смешно округлились. – И позволь узнать, кого из этих мэтров ты осчастливила своей непоседливой особой?
Я оглянулась на спутников, с интересом прислушивающихся к разговору, и от души расхохоталась. Представить себе, что моим мужем посчитали Броссара или Одилона, никак не могла.
– Смеяться над старшими неприлично, метресса Алузье, – менторски напомнил о правилах хорошего тона Перен.
– Мэтр Перен, я уехала на практику, и вот мой наставник. Мэтр Эмири Броссар, – обернулась к ворожею и подхватила его под руку, заставляя сделать шаг вперед.
– Такое только с тобой могло случиться, Алузье! – сердито потряс кулаками в мою сторону учитель. – Найти наставника-мужчину среди такого количества ворожей! Несносная девчонка!
Последние слова он уже говорил, отходя от нас. Еще что-то бормотал себе под нос о моем характере и способности усложнить самое простое задание, но разобрать возмущенную речь не получилось.
– Кошечка, а ты тут пользуешься уважением, как я погляжу, – сказал улыбающийся во весь рот Одилон.
– И это он еще не знает, кто ты, – подмигнул другу Броссар.
– Да уж, ваш визит придаст веса моей репутации! – рассмеялась вместе с ними я.
– Если здесь ничего не изменилось, то нам туда, – указал Броссар на двери, распахнутые по случаю летней жары.
– Все верно! – весело подтвердила я и почти вприпрыжку помчалась к учебному корпусу.
Торопливые шаги за спиной показали, что мужчины не отстают, потому оборачиваться не стала и буквально взлетела по ступенькам на второй этаж, где располагался кабинет директора.
– Алузье! – строго одернула секретарь, едва я ворвалась в тихую комнату. – Ты в курсе, что сейчас лето и у меня идет работа с документами?
– Э-э-э… – выдала в ответ и резко затормозила.
– Меня не интересуют срочность и важность твоего визита. Метресса Моари умерла для всех учеников до начала нового учебного года. Тех, кто не прислушается к этому предупреждению, я собственноручно заберу с собой, восстав из мертвых. Желаешь досрочно пообщаться с богиней?
– Нет, – искренне выдохнула я.
– Тогда выходишь из комнаты и тихо прикрываешь за собой дверь! – приказала в общем-то милая во время учебного года женщина.
Я торопливо шагнула к дверям, при этом наступив кому-то из спутников на ногу.
– Для трупа вы выглядите вполне цветущей, – обойдя меня, выступил вперед метр Одилон.
– Вы кто такой? – строго посмотрела на визитера секретарь директора.
– Я тот, кто с удовольствием готов пойти на свидание с умершей метрессой Моари. Такого опыта в общении с женщинами у меня еще не было, – мурлыкающим тоном очаровывал Одилон метрессу, присев на заваленный бумагами стол.
– Фамилия? – не убавляя ледяной строгости, задала вопрос она.
– Одилон, – с готовностью отозвался королевский судья.
– Четвертый курс? – деловито спросила она. – Вас всех я повесила на первом этаже.
И опустила глаза в документы, потеряв к нашему визиту всяческий интерес.
– Мэтр Арно Вальян у себя? – спокойно спросил Броссар и сделал два шага в сторону двери.
– Он у себя, Эмири, – не поднимая глаз, ответила спокойным тоном секретарь, а затем замерла на мгновение и подняла на наставника полные изумления глаза. – Броссар?
– Благословенного дня, метресса Моари, – приветливо улыбнулся ворожей и слегка поклонился. – Смотрю, здесь ничего не изменилось.
– Все, как всегда, – моргнув, немного растерянно отозвалась она.
Я с полным изумлением наблюдала за этой сценой, хлопая глазами и не в силах объяснить себе происходящее.
– Доложишь обо мне? – тем временем продолжил наставник диалог при полном нашем с Одилоном молчании.
– Проходи, он тебя всегда примет, – откликнулась она.
Броссар размеренным шагом подошел к двери и без стука отворил. Одилон поспешил за другом. Я же входила последней и потому услышала тихие слова метрессы Моари:
– Эмири Броссар вернулся.
И столько потрясения было в них, что невольно задержалась, перед тем как зайти в кабинет директора. Метресса Моари выглядела странно. Она смотрела прямо перед собой, будто не веря, что только пару секунд назад разговаривала с моим наставником. Еще одна загадка из прошлого Эмири Броссара!
Поторопилась присоединиться к спутникам, тем более что они уже успели обменяться приветствиями с директором. Теперь личность Эмири Броссара еще больше интриговала.
– Леонард Нуаре? – переспросил директор Вальян после того, как Одилон изложил цель нашего визита. – Вполне допускаю, что был такой ученик, всех даже я не могу упомнить.
– С твоей-то памятью! – с улыбкой произнес Броссар.
– Ты прав, Эмири. Нужно посмотреть документы, поднять личное дело, и тогда точно смогу сказать свое мнение о бывшем ученике, – согласился директор.
Пока мэтр Вальян занимался поисками нужной папки, я во все глаза рассматривала ворожея. Собственно, что мне о нем известно? Учился в школе, как и я. Наверняка проходил практику, иначе бы не смог пользоваться своими способностями. Сильный ворожей, способный смотреть без помощи шара предсказаний. Отличный целитель – меня и Кристофа вылечил от смертельной болезни. И еще у него есть способности колдуна, позволяющие не только создавать простые боевые заклинания, но и перемещаться с помощью порталов. Его хорошо знают директор и секретарь, последняя вообще сразу узнала по голосу, даже не посмотрев на вошедшего. Впрочем, такой способный ученик не мог остаться незамеченным в школе. Только вот фраза, выдающая потрясение метрессы Моари из-за возвращения Броссара, озадачивала донельзя.
– Нашел. Леонард Нуаре, – прервал мои размышления директор, – обучался на факультете колдовства. Потенциал слабый. Каждую сессию стоял на отчислении, но как-то сдавал экзамены и оставался. Закончить обучение смог, получил диплом и был направлен на практику в гвардию к мэтру Деко.
– Могу я посмотреть его оценки? – протянув руку к папке, спросил Броссар.
– Смотри, – отдал ему бумаги директор.
– Как он вообще смог доучиться? – озадаченно протянул Броссар, внимательно просмотрев табель успеваемости. – Его уровень очень низкий. С таким потенциалом весьма проблематично создать боевое заклинание. Как он сумел пройти практику в гвардии?
– Вот отчет его наставника. – Директор протянул лист бывшему ученику.
– Здесь тоже отмечен низкий уровень, – ознакомившись, заметил Броссар.
– Но все же практику прошел, – уточнил Одилон, пристально следивший за разговором.
– Да, все формальности соблюдены, – подтвердил мэтр Вальян.
– Надо пообщаться с этим Деко, – задумчиво произнес Броссар.
– Это легко. Он все еще служит в том же гарнизоне. В этом году от него приходила заявка на практикантов, – сообщил директор.
– Спасибо, Арно, – поблагодарил мой наставник и крепко пожал ему руку.
– Эмири, я был очень рад тебя повидать, – искренне сказал мэтр Вальян.
– Взаимно, – отозвался тот.
– Ты не думаешь возвращаться? – немного поколебавшись, спросил директор.
– Нет, – холодно отрезал Броссар.
– Отпусти прошлое, – как-то грустно произнес мэтр Вальян.
– Для меня его не существует, – тем же ледяным тоном заявил Броссар.
Перед моим внутренним взором вспыхнули три огня жизни в доме наставника. Прошлое имеет для него слишком большое значение. Это понимала даже я, ничего не знающая о жизни Броссара до встречи со мной.
– Мы можем воспользоваться школьным порталом? – вмешался в неприятный для Броссара разговор Одилон.
Интересно, а Одилон знает, о чем шла речь?
– Да, конечно, – согласился директор. – Эмири знает, где он располагается.
Идя по гулким коридорам пустынного учебного корпуса, я размышляла о прошлом Броссара. Без каких-либо сведений строить предположения – неблагодарное занятие, но остановиться не могла. Слишком загадочно встретила наставника секретарь школы, да и директор Арно Вальян явно просил о чем-то бывшего ученика. Если бы могла, то во время учебного года выкроила бы свободное время и расспросила бы метрессу Моари, но такой возможности не было. Потому приходилось мучить себя догадками и гипотезами.
В школе было несколько порталов, с помощью которых колдунов и целителей перебрасывали на прохождение практики. Ворожеям этого не требовалось – специализация другая. Даже когда проходили общий курс по целительству или занятия по самообороне, мы оставались на территории школы. Поэтому ступила в стационарный портал впервые. Броссар же спокойно активировал заклинание, четко настроив на конечную цель путешествия. Нам предстояла переброска к западной границе, в небольшой городок Карнак, где располагался приграничный гарнизон. В этом году сюда отправились несколько парней с факультета колдовства, и мне было любопытно увидеть знакомые лица.
Мы вышли из портала в поле, чуть в стороне от сторожевых башен. Такое расположение точки выхода рассчитывалось из соображений безопасности, чтобы гвардейцы могли рассмотреть прибывших и оценить, кто перед ними: друг или враг.
Высокие серые стены башен преграждали вход в гавань. Неширокие оконца зияли черными проемами, в любой момент готовые ощетиниться оружием гвардейцев и выпустить из своих недр боевые заклинания колдунов. Здесь проходила водная граница нашего королевства.
Несколько мачт со свернутыми на реях парусами виднелись за стенами крепости. Торговые и военные корабли покачивались на волнах, а морские чайки с тревожными криками носились над городом. Здесь было заметно прохладнее, чем в Тулусе и уж тем более в Дубье, где, казалось, сами камни мостовой плавятся от жаркого солнца. Зябко поежилась, обхватив плечи руками. Слишком разительный контраст в перемене погоды.
– Замерзла? – спросил Броссар и обнял меня за плечи.
– Сейчас привыкну, – отозвалась я.
– Мне уже не терпится поговорить с Деко. Сдается, мы много интересного узнаем о прошлом нашего «всесильного колдуна», – азартно потер ладони Одилон.
Поиски бывшего наставника мэтра Леонарда Нуаре не заняли много времени. Он как раз обучал практикантов, прибывших в этом году, во дворе рядом с одной из башен. Мэтр Одилон представился, объяснил цель визита и попросил дать характеристику колдуну.
– Нуаре, – хмыкнул мэтр Деко в ответ на просьбу королевского судьи. – Он что-то натворил?
– Мы подозреваем его в нескольких убийствах, – серьезно отозвался Одилон.
– Убийствах? Вы ничего не путаете? Нуаре не в состоянии убить заклинанием даже муху, – с сомнением проговорил Деко. – Когда парень прибыл на практику, я и представить не мог, чем его занять. Вроде бы послушный, прилежный, физически хорошо развит. Со всеми нагрузками легко справлялся, приемы борьбы и владение оружием хорошо отработаны. Но магии в нем были такие крохи, что я диву давался, как он смог отучиться несколько лет в школе! Куда смотрели преподаватели? Почему не отчислили и позволили бездарно потратить столько лет жизни? Ведь он мог за это время освоить другую профессию, получить полезные навыки и устроиться в жизни. А так…
Мэтр Деко безнадежно махнул рукой и посмотрел в сторону моря.
– Вы хотите сказать, что он не колдун? – задала я, наверное, самый глупый в такой ситуации вопрос.
– Девочка, Нуаре, скорее, заработает на жизнь столярным ремеслом, чем колдовством, – мягко ответил он.
– То есть в гвардии он служить не смог бы даже обычным солдатом? – спросил Одилон.
– Рядовым вполне мог, – опроверг предположение Деко. – Но, имея на руках диплом, кто захочет выполнять чужие приказы?
– Но вы же засчитали ему практику! – напомнила ему.
– Пожалел парня, – признался Деко и вновь махнул рукой. – Когда понял, что Нуаре не в состоянии дать отпор боевым заклинаниям, отправил его в канцелярию. Я с ним тогда долго беседовал и объяснял, что, даже имея диплом, но при этом ничего из себя не представляя как колдун, карьеры в гвардии ему не сделать. Рядовым его зачислить могут, а вот стать командиром – не судьба. Не свиток с печатью делает из человека мага. Колдуну за его способности выдается диплом после обучения.
Это-то я понимала очень хорошо. Каждые полгода шли отчисления. И дело даже не в задолженностях или неуспеваемости. Когда дар просыпается, о его потенциале можно лишь догадываться, а дальше все зависит от самого ученика. Если сумеет воспользоваться даром богини и развить способности, то и оценки получит приличные. Если же дар слаб, то никакая зубрежка или изнуряющие пробежки не помогут. Все слишком индивидуально и специфично в каждом случае, как и личность отдельного человека.
– Чем он занимался в канцелярии два года? – спросил Броссар.
– Текучкой, – ответил Деко. – Получал почту, отвечал на письма, составлял отчеты. Они тогда с ворожеем подружились.
– С кем? – поразилась я.
Для меня еще при знакомстве с Броссаром стало открытием, что этим видом магии может владеть мужчина. А то, что существует еще один с такими способностями, и представить не могла.
– Этьен Горель, – ответил на мой удивленный вопрос Деко. – В гарнизон стараются брать только мужчин, так вот нам тогда повезло с ним.
– Не слышал о таком, – ответил на немой вопрос Одилона Броссар.
– Он уже после практики прибыл к нам по распределению, – пояснил Деко. – Горель и Нуаре тогда подружились. Год вместе работали. Я даже радовался за парней, что они нашли общий язык.
– У этого Гореля сильные способности? – спросил Броссар.
– Не думаю, – покачал головой Деко. – Особой необходимости в его знаниях не было, но и в большой город он не рвался. Ведь приехал к нам в крепость по собственной воле. Но как только практика у Нуаре закончилась, они оба уехали. Я, конечно, уговаривал остаться, обещал, что похлопочу перед начальством за них, но они сказали, что твердо намерены начать новую жизнь.
– То есть Горель старше Нуаре? – уточнил Одилон.
– На пару лет, – подтвердил Деко. – Горель приехал к нам, когда Нуаре оставалось меньше года до конца практики.
– Они с девушками встречались? – зачем-то спросил Одилон, вызвав у меня полное недоумение.
– Постоянных не было, но к веселым вдовам заходили, – ответил Деко.
Мои щеки начали заливаться румянцем. О таких вещах в присутствии девушек не говорят. Видимо, гвардеец на краю королевства напрочь забыл о тактичности, раз так запросто об этом говорит.
– Известно, куда они направились? – поймав мой смущенный взгляд, переменил тему Броссар.
– Я спрашивал, но они не сказали. Так что если вы и подозреваете Нуаре в убийствах, то это зря. Парень мухи не обидит, – подвел итог беседе Деко.
Он широким шагом направился к подчиненным, распрощавшись с нами, и вскоре послышался громогласный голос, отдающий приказы.
– Странная парочка, – протянул Одилон, задумчиво смотря вслед гвардейцу.
– Леонард прибыл в Дубье один, без своего друга ворожея, – заметил Броссар.
– Действительно странно, – эхом отозвалась я, немного рассеянно рассматривая фигуры парней в гвардейской форме.
Надо же, Ромал! А я думала, что мне показалось.
– Мэтр Деко! – кинулась я следом за гвардейцем. – Мэтр Деко!
– Клер? – раздался удивленный голос Ромала.
Пусть мы с ним не очень хорошо расстались на выпускном балу, но я все равно была рада увидеть Ромала.
– Ты что-то еще хотела, девочка? – спросил старый вояка, оборачиваясь в мою сторону.
– Можно мне поздороваться с Ромалом? – попросила его. – Мы вместе учились и выпускались в этом году.
– Что ж, пообщайтесь, – улыбнулся Деко, отчего по его лицу разбежались морщинки. – Редкая встреча.
– Клер, как ты здесь оказалась? – И сразу же после этого вопроса меня сжали в объятиях и расцеловали в обе щеки.
– Я по делу со своим наставником, – махнула в сторону оставленных мной спутников.
– Я думал, что ты на практике у ворожеи. – Бывший поклонник уставился на Одилона и Броссара.
– Представляешь, Эмири Броссар оказался мужчиной и при этом ворожеем! – посмеялась я над его ревностью.
– Если бы я знал… – прошипел сквозь зубы Ромал.
– Перестань! – тихонечко ударила его по плечу. – Ты бы все равно ничего не смог сделать. Там, где я живу, нет поблизости гарнизона.
– То есть ты с ним живешь в одном доме, под одной крышей? – недовольно поглядывая в сторону мужчин, спросил Ромал.
– Ты же знаешь правила, – пожала плечами я.
– Кошечка, я не могу до бесконечности смотреть, как ты обнимаешься с молодым человеком, – донесся до нас нахальный голос Одилона.
– Это еще кто такой? Почему он так тебя называет? – окончательно вскипел от ревности Ромал.
– Это королевский судья мэтр Одилон. Я же говорила, что мы здесь по делу, – поторопилась ответить ревнивцу.
Ветер у моря гораздо сильнее, чем где бы то ни было. Он растрепал мою прическу, и несколько локонов упали на лицо, губы, глаза, а я поспешно их убирала.
– Ну, все! Мне пора, – потянулась к щеке парня губами, прощаясь с ним.
– Клер! – крикнул он вслед.
– Было приятно с тобой повидаться! – махнула ему на прощанье рукой.
В этот момент портал распахнул воронку, и нас утянуло внутрь. При выходе обдало таким горячим воздухом, что у меня не осталось сомнений в том, что наставник перенес сразу в Камарг.
– Кошечка, почему ты обнималась и целовалась с тем парнем? – грозно спросил Одилон, пристально глядя в мои глаза и с каждым словом подходя ближе, заставляя отступать назад.
– Я с ним не целовалась! – возмутилась со сдержанным достоинством я.
– Значит, то, что ты обнималась на глазах у всех, не отрицаешь, – прошипел Одилон.
– Вы не имеете права устраивать мне допрос! – все еще отступая от надвигающегося как неукротимое возмездие Одилона, откликнулась я.
– Броссар, хоть ты ей скажи! – крикнул другу Одилон.
– У нее есть жених, пусть он и следит за ее поведением, – с недовольством отозвался наставник.
– Клер, о чем они говорят? С кем ты обнималась и целовалась? И вообще, что здесь происходит и где вы были? – раздался позади голос Кристофа.
О богиня! Ведь Одилон точно знал, что Кристоф стоит у меня за спиной, и нарочно говорил так громко, чтобы он услышал.
– Я поздоровалась с Ромалом… – развернувшись к Кристофу и сложив руки на груди в умоляющем жесте, начала рассказывать.
– Его еще и Ромал зовут, – презрительно фыркнул Одилон.
– А они из этого события сделали что-то невероятное! – Я бросила полный возмущения взгляд на Одилона.
– Кто этот Ромал? – спокойно спросил Кристоф и мило улыбнулся.
По его взгляду я поняла, что он ни капельки не сердится и понимает мое возмущение провокационными словами Одилона. Кристоф слишком хорошо знал своих друзей, чтобы придавать серьезное значение этому допросу.
– Мой парень из школы. Мы с ним встречались, пока учились, а на выпускном балу расстались, – улыбнулась, рассказав чистую правду.
– Только сам Ромал, кажется, не в курсе, – проходя мимо нас, бросил как бы невзначай Броссар.
С досадой посмотрела в его сторону. Этому-то чего от меня надо?
– Ты мне веришь? – с надеждой спросила Кристофа.
– Нет даже тени сомнения в твоих словах, Клер, – мягко отозвался он.
Какой же он чудесный! И как же я его люблю!
– И все-таки где вы были и что делали? – развернулся к мужчинам Кристоф, увлекая меня за собой в дом Броссара.

Глава 24

За ужином мы поведали Кристофу обо всех событиях, что он пропустил, занимаясь похоронами компаньона. Ему пришлось выправлять документы, потому что по закону он теперь управлял общим капиталом, пока старенькая мать Жерома не вступит в права наследования. Кристоф об этом рассказывал с грустью, и мне было искренне его жаль. Потерять друга и напарника в бизнесе – тяжелый удар для любого.
Наше повествование заняло много времени. Кроме того, чувство голода заставляло все время отвлекаться, а потому рассказывали по очереди.
– Странная картина получается, – задумчиво помахивая куриной ножкой, рассуждал Кристоф. – Парни покинули гарнизон вместе, а до Дубье доехал только один.
– Почему один? – возразила я, вгрызаясь в кусок вареного мяса. – Может быть, второй тоже живет в Дубье, только не афиширует свое местожительство.
– Вполне возможно, – согласился с моими словами Броссар.
– Но тогда, если верить Деко, а ему нет смысла врать, парни должны были встречаться. А к Леонарду никто не приходит, кроме поставщиков и клиентов, – возразил Оделон.
– Вы проверяете клиентов? – строго спросил Броссар.
– Пфф! Обижаешь! – возмутился Одилон.
– Осталось просмотреть список тех, кто к нему приходил, – отозвался на это замечание Броссар.
– Уверен, имени Этьена Гореля мы там не найдем, – покачал головой Кристоф.
– Но ведь убийства и покушения совершаются! – воскликнула я недовольно. – Опять же мэтр Одилон говорит, что к колдуну после его заявлений потянулись желающие решить свои проблемы «кардинальным способом». Мы так и будем на это смотреть и с каждым новым убийством убеждаться, что мэтр Леонард не имеет к этому отношения?
– Что ты предлагаешь? – сухо спросил Одилон.
– Чтобы раз и навсегда решить, имеет колдун отношение к преступлениям или нет, я отправлюсь к нему и попрошу кого-нибудь убить. А мы проследим за домом и жертвой, – внесла я предложение.
– Ловля на живца, – прокомментировал Одилон.
– Нет, – отрезал Броссар.
– Я тоже против, – поддержал Кристоф.
– А почему? Мне ведь ничего не угрожает. Я приду как обычный клиент, закажу убийство и выйду из дома. Но мы тогда точно будем знать, кого и когда должны убить. Поймите же, это реальный шанс поймать колдуна, если он имеет к этому отношение!
– Кошечка, как всегда, предлагает интересные идеи, – улыбнулся мне Одилон.
– Я возражаю, – опять высказал протест Броссар.
– Я категорически против, – так же безапелляционно заявил Кристоф.
– Послушайте, вы не имеете права мне указывать! – вспылила я. – Мэтр Броссар сам сказал, что не станет вмешиваться в мои личные дела. А ты мне даже предложения не сделал, так что фактически женихом не являешься и не имеешь права что-то запрещать!
– Браво, кошечка! Да ты умеешь выпускать коготки! – Одилон даже в ладоши захлопал.
– Тристан, ты хотя бы понимаешь, что это безумие? И как это опасно! – поняв, что прямыми запретами на меня не повлияешь, обратился к другу Броссар.
– Чем? Мы знаем, что Леонард как колдун ничего из себя не представляет. Дом под наблюдением круглые сутки. А Клер предлагает интересный вариант, – возразил Одилон.
– Я буду рядом, – глухо произнес Кристоф.
Я видела, что больно ударила его словами о том, что не признаю женихом. Внутри мелькнули отчаяние и сожаление. И все же мне становилось жутко при мысли, что рядом с нами, возможно, живет колдун, убивающий на расстоянии. Это неблагородно, гадко и, главное, противозаконно.
– Трое против одного, – радостно подвел итог спора Одилон. – Решай, Эмири, ты с нами?
– С вами, – неохотно принял решение Броссар. – Вас ни на минуту нельзя оставить!
– Отлично! – воскликнул довольный Одилон. – Тогда выдвигаемся!
– Прямо сейчас? – Я с удивлением посмотрела на сгущающиеся за окном сумерки.
– Разумеется, сейчас. К Леонарду никто днем не приходит. И нам еще надо поторопиться, чтобы оказаться первыми. – Он уже ополоснул руки после ужина и теперь торопливо прошел к дверям. – Эмири, с тебя портал.
– Кто бы сомневался! – проворчал Броссар.
– Клер, я очень волнуюсь, – удержал меня за руку Кристоф.
– Не переживай, я знаю, что ты будешь рядом, – улыбнулась в ответ и потянулась за поцелуем.
Вновь я стояла перед калиткой низкого палисадника, за которой располагался дом мэтра Леонарда. В прошлый раз я боялась, но во мне жила уверенность, что обязана предотвратить гибель неверного жениха Мариэль. Через два дома меня ожидал Николас с коляской губернатора. Сейчас же все было иначе, за прошедшее время многое произошло, и я стала совсем другой.
Теперь знала, что за домом, улицей и мной наблюдают, рядом за углом ожидают Кристоф и Броссар. Королевский судья развил такую бурную деятельность, что практически не видела его – он все время перемещался между подчиненными, отдавая приказы и распоряжения. На меня навесили несколько защитных амулетов – просто на всякий случай, чтобы и я, и Кристоф были спокойны.
Прочертила пальцами выученный символ на двери, и она передо мной открылась. Всего несколько шагов до домика, но они дались с большим трудом. Ноги казались чугунными, руки сцепила в замок перед собой. Мэтр Одилон успокаивал, что волноваться, когда идешь заказывать убийство, нормально. Так что демонстрировать собственную храбрость, собирая волю в кулак, необязательно.
– Входите, метресса, – раздался приветливый мужской голос, когда я толкнула дверь и замерла на входе. – Вас привело ко мне дело?
– Д-да, – запнувшись, отозвалась я.
– Проходите, – позвал колдун.
Внутри дом выглядел опрятным. Я бы сказала, что здесь живет кто-то одинокий, но любящий порядок. Впрочем, женской руки в украшении интерьера не чувствовалось. Мужской вкус превалировал во всем. Чем-то он даже напоминал дом Броссара, только здесь было больше пространства. Тот же аскетизм, простые формы мебели. Все на своих местах, чтобы хозяину было удобно в собственном жилище. Запрещенных знаков я не заметила, и это ободряло. Значит, передо мной обычный колдун, хоть и с мизерным потенциалом, но не практикующий запрещенных заклинаний. Впрочем, возможно, он нарушал закон другими способами, и именно это необходимо выяснить.
– Расскажите, что за дело привело вас ко мне. – Колдун предложил мне присесть на стул с высокой спинкой около стола, стоящего посреди комнаты.
– Понимаете, – запинаясь, заговорила, чувствуя, как в горле пересохло. – Мой жених…
– Та-ак, – протянул мужчина, внимательно наблюдая за моей реакцией, – ваш жених…
– Он приятный молодой человек… И я его очень сильно люблю… Но одна моя подруга… – вновь сбилась я, с трудом проталкивая слова сквозь пересохшее горло.
– Он вам изменил, – высказал догадку колдун.
– Угу, – кивнула я и опустила голову.
Плакать не получалось, но и этого жеста должно было хватить. Колдун наклонился и накрыл мои сцепленные пальцы ладонью.
– Чего же вы хотите? – мягко спросил он. – Наказать?
– Угу, – вновь кивнула и даже смогла хлюпнуть носом.
– Кого? Его или ее? – Колдун говорил спокойным мягким тоном, будто мы сейчас не обсуждали убийство людей.
– Ее, – выдавила из себя.
– Значит, подругу, – понятливо протянул он. – Что ж, если назовете ее имя, то можете рассчитывать на помощь.
– Метресса Корро. Она проживает по адресу: Тополиная улица, шесть, – тихо, почти себе под нос пробормотала заготовленные заранее имя и адрес.
В этом доме мэтр Одилон устраивает сейчас засаду, а роль жертвы сыграет одна из его сотрудниц, обученная и со способностями к боевому колдовству. Королевский судья посчитал, что таким образом у нас будет больше шансов обмануть убийцу, не ожидающего, что девушка в состоянии оказать сопротивление.
– Есть какие-то пожелания о сроках? – вежливо спросил колдун, можно подумать, обговаривал доставку букета.
– Сделайте это как можно скорее! – выпалила я, как и договаривались с королевским судьей.
– За срочность нужно заплатить больше, – со значением откликнулся колдун.
– Я заплачу! Сколько скажете, заплачу! – поспешно открыла дамскую сумочку, выданную именно для этой цели, вываливая пачки денег на стол.
На мгновение в его глазах блеснула алчность, а потом вновь поселилась безмятежность, с которой он встретил меня с самого начала. Если бы внимательно не следила за выражением его лица, вряд ли заметила бы, что деньги для колдуна имеют значение.
– Будем считать, что мы с вами договорились, – все с той же тактичной мягкостью произнес колдун.
– Я могу идти? – нерешительно спросила я.
– Можете не беспокоиться, ваша просьба будет выполнена в кратчайшие сроки, – мило улыбнулся он.
Я задержала взгляд на несколько мгновений, стараясь запомнить каждую черточку мужского лица, а затем поспешила к выходу.
Захлопнувшаяся за спиной дверь словно отрезала от жизни. Ночь, простирающаяся вокруг, черные тени в углах. Небо затянуто облаками, и потому даже неверного света луны не проникало, чтобы осветить те несколько шагов, что необходимо пройти до поворота, где, как я точно знала, меня ждет спасение. Открыла калитку и в испуге остановилась.
Место и время угадала сразу. Те самые пугающие мутные тени, точно цепляющиеся за мои ноги в попытке остановить стремительный шаг. Чернота вокруг, темные строения домов по сторонам, и всего несколько шагов до спасительного поворота, где ожидают Кристоф и Броссар. «Надо бежать!» – пришла спасительная мысль, и я сорвалась с места. Хоть знала, что ничего не смогу изменить, ведь видела – именно сейчас настигнет рука смерти. И все же старалась использовать шанс на спасение.
Сильный толчок в спину. И мой оглушительный крик, разорвавший невозможную тягучую тишину. Я падаю вперед, а на меня сверху сваливается кто-то огромный, непомерно тяжелый. И снова кричу. Кричу от ужаса и страха. Сейчас я умру. Я видела свою смерть, и мне ее не избежать.
Вокруг короткие, отрывочные возгласы, мужские голоса, вспышки атакующих заклинаний, и я захлебываюсь от охватившей меня жути, потому что по моему лицу течет кровь. Горячая, вязкая. Солоноватый привкус во рту появляется мгновенно.
– Клер, ты жива? – услышала голос Броссара, и с меня убрали неподъемную тяжесть.
Хотя бы могу дышать, но говорить еще не в состоянии. Меня колотит так, что слышно, как стучат зубы, все тело ходит ходуном.
– Почему я жива? – делая над собой невероятное усилие, спросила Броссара и перевела взгляд на то, что лежало у моих ног.
Кристоф!
– НЕ-Э-ЭТ! – Мой крик разрывает легкие, проталкивается наружу и, умножаясь многократно, убивает меня.
– Он закрыл тебя собой, поэтому ты осталась жива, – произнес кто-то совершенно чужой.
– Нет, это неправда! Это неправильно! Кристоф! Зачем?! – Какая же ужасная пытка – видеть мертвым любимого!
– Его смерть была не напрасной. – Слишком спокойный голос Одилона ударил хлестко, больно. – Убийство при свидетелях. Прямая улика.
Я прикоснулась к еще теплому лицу, дотронулась пальцами до открытых глаз, провела по губам. Этого не может быть! Я не хочу, чтобы это было! Так неправильно! Невозможно! Должна была умереть я, а не он!
Сжала в руках одежду Кристофа, затрясла неподвижное тело, крича о несправедливости, о своей любви, не боясь того, что меня услышат. Я всеми силами хотела вернуть ему жизнь, надеясь, что моей любви для этого хватит.
– Клер, успокойся. Клер. – Броссар оттащил меня от тела Кристофа.
Я забилась в его руках, не в силах поверить в то, что произошло.
– Кристоф! Это неправда! Кристоф! – как заведенная кричала я.
– Эмири, уведи ее отсюда! – приказал непререкаемым тоном Одилон.
– Тише, Клер, тише, – повторял Броссар.
Мужские руки держали крепко, не выпускали, не давали свободы. От этого становилось еще хуже, сердце разрывалось на части от горя. Я не понимала, как такое могло произойти. О богиня! Помоги!
– Я тебя никуда не отпущу, маленькая моя девочка, – услышала шепот Броссара.
Он что-то еще говорил, обнимал сильными руками и целовал в волосы, лоб, щеки, стараясь успокоить, не понимая, что это мне не нужно. Зачем жить, если рядом не будет Кристофа?

Я смотрела в лицо мужчины, убившего Кристофа, и во мне кипела ненависть.
– Как вы убили Эдрина Дантара? – задал вопрос королевский судья.
– Подсыпал в ритуальный напиток торганик, – спокойно ответил убийца.
– Это абсолютно безвредный цветок, – казенным тоном возразил Одилон.
– Сам по себе он безвреден, но в сочетании с алкоголем вызывает остановку сердца, – вмешался в ход допроса Броссар.
Я его почти не видела, наставник сидел рядом, но немного позади. Нам разрешили присутствовать при допросе обвиняемого в Управлении, так как мы оказали неоценимую помощь следствию. Сейчас перед нами сидел человек, повинный в смерти не только Кристофа, но и многих других людей.
– Вы правы, Броссар, – усмехнулся допрашиваемый. – Все, что от меня требовалось, это предложить выпить жениху непосредственно перед входом в храм. Он не смог отказаться от бокала коллекционного вина.
– Второй вашей жертвой должен был стать Кристоф Гротт. Кто оплатил его убийство? – продолжил допрос королевский судья.
– Его компаньон Жером. Славный малый, мы с ним легко сговорились, – сообщил с довольным видом он.
– За что же вы убили заказчика, если у вас все было договорено? – задал следующий вопрос Одилон. – Вас опознала подавальщица из «Красной кошки», а также уличные попрошайки.
– Достойные свидетели! – хмыкнул убийца. – Впрочем, тут скрывать нечего. Жером отказался оплачивать выполненную работу, ведь его компаньон выжил.
– Зачем нужно было травить целую деревню? – все тем же казенным тоном продолжил допрос Одилон.
– Мельник хотел избавиться от больной жены и жениться на молодой соседке, – отозвался тот.
– Но остальные? – не выдержала я.
– Крестьяне еще наплодятся, чего их жалеть? Зато получилась отличная реклама бизнесу, – равнодушно пожал плечами он.
Сколько людей! Сколько смертей! А он лишь о деньгах беспокоился!
– Черная хмарь. Расскажите, как вы это сделали. – Одилон бросил на меня недовольный взгляд.
Он в самом начале строго-настрого предупредил, чтобы сидела молча и не вмешивалась в допрос, иначе выведет из комнаты. А я все же не сдержалась.
– У границы с варварами есть старые кладбища. Это сейчас все предают огню, а тогда просто хоронили. Я раскопал несколько могил, по характерным признакам обнаружил тело умершего от черной хмари и забрал останки. Потом сделал из них отвар. Дальше просто – в деревне подлил в колодец, а мельничихе подал чашку с отваром, – поведал убийца.
– Кристофу тоже дали выпить вашей отравы? – спросил Броссар.
– Да, мы с ним встретились в дороге, когда он возвращался в Арт к дяде, – подтвердил он.
Сжала кулаки, стараясь сдержаться и не накинуться на него. От ярости меня душили слезы, но я сглатывала их, желая выслушать до конца все гнусности, что сотворил этот человек.
– Губернатора Ибера вам заказал мэтр Дангар, – полувопросительно-полуутвердительно проговорил королевский судья.
– Мне кажется, об этом только ребенок да глухой не слышали. Нашумевшее дельце получилось, – откликнулся душегубец, гордый своими деяниями.
– Так зачем же вы взялись за такое резонансное дело, раз было известно о намерениях мэтра Дангара? – задал следующий вопрос Одилон.
– Цена за срочность, да и дополнительная известность не помешает, – пожал плечами он.
– Почему решили воспользоваться амулетом с заклинанием, а не кинжалом, как в случае с Жеромом?
– Жером был заказчиком, отказавшимся оплачивать работу, а потому он понес наказание, – пояснил убийца. – А губернатор должен был умереть от заклинания, чтобы это работало на имя «всемогущего колдуна».
– Как вы связывались со своим партнером? – спросил Одилон.
Как ни старались сотрудники королевского судьи, они не смогли найти связи между задержанным и мэтром Леонардом. Конечно, мы знали, что когда-то эти двое служили в одном гарнизоне, но за все время наблюдения ни разу не общались. Даже серебристые листики с короткой весточкой не создавались в доме колдуна.
– Я снимаю дом напротив. Вы же его уже обыскали, так что мне скрывать нечего, – недовольно сказал убийца.
– Мы нашли ворожейный шар предсказаний, – с нажимом произнес Одилон.
– Ну да. Этьен смог установить связь между шарами. Когда к нему в дом приходил клиент, я смотрел в шар. Так узнавал имя, адрес, сроки. Я был в курсе всего. Оставалось только выполнить заказ, – сделал признание Леонард Нуаре.
Конечно! Как же мы сразу не догадались, что ворожей может с помощью шаров предсказаний не только смотреть в будущее, но и видеть настоящее. Для того чтобы активировать шар и посмотреть на происходящее, нужно минимум магии, которой у Леонарда Нуаре как раз хватало. Он не мог создать боевое колдовское заклинание, но, по словам его наставника мэтра Деко, вполне мог служить в гвардии, хоть и рядовым. Его физическая подготовка, владение любыми видами оружия вызывали у гвардейца уважение. И если, как у колдуна, у Нуаре не было никаких перспектив, то как наемный убийца он вполне преуспел.
Друзья поменялись именами. Ворожей представился колдуном, купил дом и встречал клиентов, желающих кардинально решить проблемы, а его напарник, лучше подготовленный физически, совершал убийства.
Именно поэтому истинный Леонард Нуаре использовал во время нападения на губернатора амулет, заряженный заклинанием, чтобы поддержать имидж колдуна, убивающего на расстоянии. Самому магии на создание боевого заклинания не хватало.
Для ребенка из деревни дорожный костюм горожанина сошел за богатую одежду. Его приветливые слова и звонкая монета расположили сердца простых людей, которых он, не задумываясь, предал страшной смерти.
– Почему вы решили убить метрессу Алузье? – нахмурившись, спросил Одилон.
– Эту? – указал он на меня взглядом, демонстративно осмотрел с ног до головы и цыкнул сквозь зубы: – Видел ее в обществе гвардейцев, выходящей из Управления. Она сразу мне не понравилась.
– Вчера? – уточнил Одилон.
– Нет, после убийства в храме, – нагло протянул Леонард. – Я ее запомнил еще в школе на первом курсе. Наглая, самоуверенная. Я не поверил в ее сказочку про жениха-изменщика. Ни одной слезинки из себя не выдавила. Видел, как девицы по парням убиваются, а эта сидела, только губы поджимала.
– Это вы подсказали метрессе Базен обратиться к колдуну, чтобы убить жениха – мэтра Дантара? – понимающе переглянувшись со мной, спросил Одилон.
– Того, что в храме? Я, – с самодовольством ответил он. – Как такой шанс не использовать? Я бы и бесплатно это сделал, но она колечко сунула и деньги, все, какие были в сумочке, отдала. Так что двойная выгода получилась. И заработок, и известность. К нам народ за помощью после того случая стал подтягиваться, а дальше – больше. Эх, только обосновались и дело наладили! И тут эта заявилась!
Он досадливо посмотрел в мою сторону.
О богиня! Он даже не понимает, о чем говорит и насколько это ужасно – смерть. Или понимает… Но тогда его цинизм не знает границ!

Эпилог

Прошло полгода  
Эмири Броссар  
– Эмири, дружище, давай еще выпьем? – пьяно предложил Тристан.
– У тебя есть что-нибудь покрепче этой кислятины? – недовольно спросил я, уставившись в пустой стакан перед собой.
– За дергачом не пойду. На улице такая холодина! Брр! – отказался Тристан.
– Ладно, – выдохнул я и опрокинул очередной бокал с вином.
На напиток южной провинции наговариваю зря. Редкий сорт и прекрасное производство моего покойного друга Кристофа. В запасе осталось еще несколько ящиков его коллекционного вина.
В ту ночь изменилось буквально все. Привычный и понятный мир рухнул. Пусть это было сплошное мрачное существование, но я к нему как-то привык, примирившись со своими демонами.
Эта светлая девочка принесла хрупкую надежду на то, что, может быть, что-то изменится, если не во мне, то хотя бы вокруг. Несмотря на зашоренность правилами приличий и рамками хороших манер, в ней жил огонь, и этот внутренний свет освещал все вокруг. Конечно, ей не хватало жизненного опыта, чтобы понять, кто перед ней и что из себя представляет. Клер оценивала всех с точки зрения благовоспитанности, других ценностей она просто еще не успела узнать.
Это я так себя утешаю, надеясь, что она просто не разглядела моих чувств к ней. А вот мои друзья сразу заметили. Сначала Кристоф с этой его клятвой, потом Тристан не остался в стороне и постоянно подтрунивал над моей ревностью. Как я мог смотреть на нее и оставаться спокойным? Как?
Я не слепой и многое повидал в жизни, а потому ее взгляд, наполненный любовью и направленный на Кристофа, выворачивал всю душу. Ее горе из-за его смерти до сих пор разрывает мне сердце. В ту ночь, сжимая Клер в объятиях, старался отдать всего себя, лишь бы ей стало хоть немного легче, не так больно. Хотел показать, как она мне дорога, целовал волосы, лицо, губы, впервые прикасаясь к ней, с жадностью ловя каждый вздох и с горечью понимая, что не значу для нее ничего.
Несчастная девочка. Я, как никто другой, могу понять ее утрату. Никогда бы не подумал, что вновь испытаю это чувство. Да, я любил, но не был счастлив в любви. Мне казалось, что прошлое навсегда выжгло из моего сердца те чувства, что может вызвать женщина. Как будто мало было пройденных испытаний и всего того, что тогда произошло! И вот во второй раз судьба заставила полюбить без взаимности.
Арно прав, тысячу раз прав! Мне нужно отпустить прошлое, потому что, когда женщина заинтересована в мужчине, она никогда не исчезнет. И только я, как наивный идиот, старался удержать память о той, что ушла из моей жизни, растоптав мои чувства.
– Как Клер? – пьяно спросил Тристан, вырвав меня из дурмана мыслей.
– Все так же. Физически здорова, но больна душой, – ответил другу.
– Да ты поэт! – ухмыльнулся Тристан. – А теперь послушай, что тебе скажет прожженный циник. Пока Кристоф был жив, у тебя оставался реальный шанс завоевать ее сердце, а сейчас нет. Забудь ее и выбрось из головы. С мертвым даже ты не сможешь тягаться. Со временем она будет любить даже не погибшего возлюбленного, а память о нем, и ты с этим ничего не сможешь сделать. Всегда будешь проигрывать.
Он прав, тысячу раз прав! У меня никогда не будет шанса доказать Клер, как сильно я ее люблю. Все верно, богиня вновь привела в мою жизнь женщину, которую я полюбил, но она никогда не будет любить меня.
Оторвал мутный взор от вновь наполненных стаканов и рассеянно посмотрел на книжную полку. Привычный, едва заметный свет огней жизни. Они всегда напоминали о прошлом, не позволяя ни на мгновение забыть о произошедшем и никогда не повторять ошибок.
Один из них моргнул и погас. Несколько долгих мгновений я не верил своим глазам. Смотрел на книжную полку и не мог осознать случившееся. Просто этого не могло быть никогда! Огонь его жизни погас! Он умер! О богиня!
Человек, принесший в мою жизнь столько страданий, переживаний и отчаяния, больше не дышит со мной одним воздухом. Он больше никогда не посмотрит в мою сторону с пренебрежением и раздражением, словно я отравляю своим существованием его жизнь.
Мне казалось, что он переживет всех только за счет своей силы и игнорирования самого понятия «смерть».
И вот сейчас я смотрел на погасший огонь жизни и не понимал, как такое могло произойти? Что случилось с этим человеком, настолько уверенно шагавшим по жизни, что остальные отходили в сторону, чтобы не мешать ему. Да, я тоже был одним из тех, кто решил не отравлять своим существованием высочайшую жизнь создания богини! Мне так было легче дышать и что-то созидать вопреки тому сумрачному существованию, которое влачил рядом с ним.
Он умер. Что же теперь будет, о богиня?!

Клер Алузье  
Утром разбудил тревожный голос Броссара через закрытую дверь в мою крохотную комнату:
– Клер, мне нужно уехать в столицу. Это срочно.
– Мне ехать с вами? – сонно спросила я.
– Это даже не обсуждается, – резко заявил он. – Как ты себе представляешь прохождение практики вдали от меня?
– Я почти проснулась, – отозвалась и перевернулась на другой бок, накинув одеяло на голову.
Пусть говорит, что хочет.
В последнее время я почти не вылезала из постели. Озеро не замерзло, но желание купаться при виде стылой воды исчезало напрочь. Книги по целительским заклинаниям брала с собой в кровать, и, укутавшись в теплый плед, сидела, уткнувшись в них, разглядывая буквы, красиво выведенные каллиграфом. Наставник не оставлял в покое, каждый день выдавая новое задание, а затем строго спрашивал все, что выучила. За прошедшие полгода мы неожиданно сблизились. Внешне это не проявлялось никак. Броссар по-прежнему был со мной строг, продолжая отпускать язвительные замечания в мой адрес на пару с мэтром Одилоном, и все же между нами образовалась неуловимая связь.
После смерти Кристофа Броссар полностью посвятил себя заботам обо мне, не позволяя окончательно отчаяться и уйти от жизни. Он не жалел меня, не вздыхал сочувственно, что привело бы к еще большей депрессии. Наоборот, вновь заставил бегать вокруг озера, загружал новыми знаниями, причем не только по целительству. И если поначалу я возмущалась, срываясь на нем и выкрикивая, по моему мнению, обидные обвинения в равнодушии, то позже поняла, что делал он это специально, заставляя жить и не замыкаться в себе.
Мариэль написала мне письмо, где рассказала, что к ней в Тулус приехал мэтр Луи Гротт и предложил выйти за него замуж. Он, конечно, старше подруги, но обходительный, воспитанный и души в ней не чает. Мэтр Базен, отец Мариэль, убедившись в том, что дочь отвечает взаимностью, дал согласие на брак. Вскоре состоится их свадьба.
Раз в месяц в обязательном порядке я отправляла сообщение родителям, в котором бодро сообщала о прохождении практики у Эмири Броссара, не упоминая о смерти Кристофа. Ведь он так и не успел сделать мне официального предложения, так что статуса невесты у меня не было.
Осталось каких-то полгода до конца практики, и я покину этот южный край, где, хоть и недолго, была счастлива. Я уже привыкла к простому укладу жизни в доме на озере, к наставнику с его манерой общения и даже к мэтру Одилону, упорно продолжавшему называть меня кошечкой. Впрочем, это обращение больше не обижало, в нем ощущалась какая-то душевность.
И вдруг такая неожиданность – мы выезжаем в столицу! Да еще срочно!
– А что за срочность? – спросила за завтраком, уныло ковыряясь в тарелке.
– Мне необходимо быть в столице как можно скорее, – хмуро ответил наставник.
Броссар не отводил глаз от книжной полки, и я проследила за его взглядом. О богиня! Один из огней жизни погас! Перевела потрясенный взгляд на него. Он вовсе не шутил, когда говорил, что ему надо срочно в столицу. Теперь я понимала всю серьезность причины.